Найти в Дзене

«Мне всё время кажется, что я слишком много хочу от партнёра

». С этой фразы обычно и начинаются такие истории — с сомнения в собственной «нормальности». Марина говорила это спокойно, почти извиняясь. Как будто сама потребность в близости уже была чем-то неловким. Она описывала отношения как эмоциональные качели. Если партнёр был рядом, писал, интересовался — становилось спокойно. Если задерживался с ответом, уходил в работу, брал паузу — внутри мгновенно поднималась тревога. Мысли ускорялись: «я ему надоела», «он охладел», «со мной что-то не так». Тогда хотелось писать чаще, спрашивать, уточнять, искать подтверждения любви и привязанности. Снаружи это выглядело как «слишком много сообщений», «слишком много разговоров об отношениях», «слишком много взрывных чувств». А изнутри ощущалось иначе — это была попытка вернуть ощущение привычного (безопасности). Когда мы начали разбирать, откуда знакомо это состояние, история быстро ушла в детство. Не в драматичные эпизоды, а в повседневность: мама могла быть очень тёплой, но непредсказуемой. Сегодня

«Мне всё время кажется, что я слишком много хочу от партнёра».

С этой фразы обычно и начинаются такие истории — с сомнения в собственной «нормальности». Марина говорила это спокойно, почти извиняясь. Как будто сама потребность в близости уже была чем-то неловким.

Она описывала отношения как эмоциональные качели. Если партнёр был рядом, писал, интересовался — становилось спокойно. Если задерживался с ответом, уходил в работу, брал паузу — внутри мгновенно поднималась тревога. Мысли ускорялись: «я ему надоела», «он охладел», «со мной что-то не так». Тогда хотелось писать чаще, спрашивать, уточнять, искать подтверждения любви и привязанности.

Снаружи это выглядело как «слишком много сообщений», «слишком много разговоров об отношениях», «слишком много взрывных чувств». А изнутри ощущалось иначе — это была попытка вернуть ощущение привычного (безопасности).

Когда мы начали разбирать, откуда знакомо это состояние, история быстро ушла в детство. Не в драматичные эпизоды, а в повседневность:

мама могла быть очень тёплой, но непредсказуемой. Сегодня рядом, завтра эмоционально недоступна. Сегодня поддерживает, завтра говорит: «не до тебя». Любовь не исчезала, но становилась нестабильной.

В такой среде ребёнок не учится тому, что близость надёжна. Он учится быть внимательным к сигналам. Ловить изменения интонации, предугадывать настроение, вслушиваться в то, как именно открывается дверной замок и пр. Это и есть формирование тревожной привязанности.

Во взрослой жизни психика продолжает делать то, что когда-то помогало:

• Если становится страшно — нужно быть ближе;

• если другой отдаляется — нужно усилить контакт;

Проблема в том, что партнёр уже не родитель, а стратегия остаётся прежней.

И тогда появляется внутренний конфликт. С одной стороны — сильная потребность в близости, с другой — убеждение, что с этой потребностью «что-то не так», что её слишком много, что за неё могут отвергнуть. Именно поэтому тревожная привязанность часто сопровождается стыдом за свои чувства.

Важно здесь не учиться хотеть меньше. А постепенно различать где реальная опасная ситуация, а где запускается старая модель и где моя нервная система реагирует на знакомый сигнал нестабильности.

В следующем посте мы будем говорить о том, как распознать свой тип привязанности не по ярлыкам, а по повседневным реакциям — тем самым, которые мы обычно принимаем за «просто я такой человек».

🪧История выдуманная, собирательная. Любые совпадения с реальными людьми случайны. Пример используется в профессиональных и образовательных целях.

#психология #теорияпривязанности #привязанность #кпт #кпттерапия