». С этой фразы обычно и начинаются такие истории — с сомнения в собственной «нормальности». Марина говорила это спокойно, почти извиняясь. Как будто сама потребность в близости уже была чем-то неловким. Она описывала отношения как эмоциональные качели. Если партнёр был рядом, писал, интересовался — становилось спокойно. Если задерживался с ответом, уходил в работу, брал паузу — внутри мгновенно поднималась тревога. Мысли ускорялись: «я ему надоела», «он охладел», «со мной что-то не так». Тогда хотелось писать чаще, спрашивать, уточнять, искать подтверждения любви и привязанности. Снаружи это выглядело как «слишком много сообщений», «слишком много разговоров об отношениях», «слишком много взрывных чувств». А изнутри ощущалось иначе — это была попытка вернуть ощущение привычного (безопасности). Когда мы начали разбирать, откуда знакомо это состояние, история быстро ушла в детство. Не в драматичные эпизоды, а в повседневность: мама могла быть очень тёплой, но непредсказуемой. Сегодня