Сейчас, когда осколки того зеркала уже выброшены, а рама сожжена на даче, мне всё ещё кажется, что за моей спиной кто-то стоит. Я чувствую этот взгляд, когда мою посуду или просто сижу в тишине. Это началось не после того, как я разбила стекло. Это началось в ту секунду, когда я впервые увидела в нём ЕЁ — ту, что была мной, но не я.
Знаете, я никогда не верила во всю эту мистическую чепуху. Гороскопы пролистывала, над «Битвой экстрасенсов» хихикала. Мне сорок лет, я главный бухгалтер, у меня всё по полочкам: дебет, кредит, отчетность. Но то, что случилось на прошлой неделе, не укладывается ни в одну ведомость.
Всё началось с блошиного рынка. Люблю я старые вещи, есть в них какая-то душа, что ли. Бродила между рядами, разглядывала советский фарфор и виниловые пластинки, и тут мой взгляд зацепился за него. Зеркало. Огромное, тяжёлое, в раме из тёмного дерева, сплошь покрытой резными виноградными лозьями. Стекло было чуть мутноватым, с патиной времени по краям, но глубины невероятной. Казалось, смотришь не в стекло, а в тёмную воду лесного озера.
Продавала его старуха — такая классическая «баба Яга»: платок, надвинутый на лоб, крючковатые пальцы, унизанные дешёвыми кольцами.
— Сколько? — спросила я, ожидая услышать цену, равную моей зарплате.
— Забирай за так, дочка, — проскрипела она, и голос у неё был как сухие листья на ветру. — Только пятачок дай, чтобы примета не сработала. И помни: ночью в него не гляди. Никогда.
Я сунула ей мелочь, посмеялась про себя над суевериями и, кряхтя, потащила сокровище к машине. Зеркало пахло старым лаком, пылью и почему-то увядшими розами. Сладковатый такой, тленный запах.
Дома я повесила его в прихожей. Оно вписалось идеально, словно всегда там и висело. Но уже в первый вечер мне стало не по себе. Проходя мимо в ванную, я боковым зрением уловила движение. Резко обернулась — никого. Только моё собственное отражение в халате, растрёпанное и уставшее. «Переутомилась», — подумала я и пошла спать.
Но ночью я проснулась от холода. В квартире было тепло, батареи жарили, но по спине бежал ледяной сквозняк. Я встала попить воды. Проходя мимо зеркала, я вспомнила слова старухи, но лишь фыркнула. Взглянула в стекло. В темноте прихожей оно казалось чёрным провалом. И на секунду мне показалось, что из этой черноты на меня смотрят глаза. Не мои. Более тёмные, глубокие и полные такой тоски, что сердце сжалось.
Странности нарастали лавиной. На третий день, собираясь на работу, я красила губы перед этим зеркалом. Провела помадой, опустила руку… а отражение замешкалось. Буквально на долю секунды. Я замерла, холодея. Подняла руку снова. Отражение повторило жест, но с едва заметной задержкой, как плохое видео в интернете.
— Да ну к чёрту, — прошептала я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.
Вечером я решила избавиться от него. Сняла со стены — оно казалось неподъёмным, гораздо тяжелее, чем при покупке. Кое-как дотащила до мусорных баков во дворе, прислонила к грязной кирпичной стене.
— Вали отсюда, — зло бросила я зеркалу и побежала домой, не оглядываясь.
Я заперла дверь на два оборота, налила себе вина, чтобы унять дрожь в руках. Села на диван, выдохнула. Прошло полчаса. Вдруг в прихожей скрипнула половица. Именно та, которая всегда скрипела, когда на неё наступали. Я замерла. В квартире я одна.
Медленно, на ватных ногах, я вышла в коридор. И закричала.
Зеркало висело на стене. На том же гвозде. Чистое, без единой пылинки, оно словно ухмылялось своим мутным блеском.
Это была истерика. Я металась по квартире, не зная, что делать. Вызвать полицию? «Алло, у меня зеркало с помойки вернулось»? Меня же в психушку заберут.
Наступила ночь. Зеркало словно пульсировало, наполняя квартиру густой, липкой тревогой. Я поняла: бежать некуда. Нужно встретиться с этим лицом к лицу.
Я зажгла две толстые свечи — свет электричества казался слишком пошлым и ненадёжным для этого кошмара. Подошла к зеркалу. Пламя свечей плясало в стекле, выхватывая из темноты мои черты. Или не мои?
— Кто ты? — спросила я дрожащим голосом.
Отражение моргнуло. Я — нет.
Женщина в зазеркалье была очень похожа на меня: тот же овал лица, те же волосы, но одежда была другой — какое-то старинное кружевное платье под горло. И глаза… В них была вековая усталость.
Она открыла рот, и я услышала голос. Он звучал не в ушах, а прямо в голове, тихий, шелестящий, как пересыпаемый песок.
«Не бойся. Я не причиню зла».
— Что тебе нужно? — я вцепилась в косяк двери так, что побелели костяшки.
«Свобода. Я заперта здесь уже восемьдесят лет. Хозяйка, та, что была до тебя… она была ведьмой. Она запечатала меня здесь, чтобы продлить свою молодость, забрав мою жизнь. Я — лишь тень, осколок чужой души. Старуха на рынке была её внучкой, она знала, но боялась разбить стекло».
По моей щеке скатилась слеза, хотя я не плакала. Это плакала она, там, за стеклом.
«Прошу тебя. Разбей его. Освободи меня. Иначе я сведу тебя с ума, как сводила всех предыдущих. Не со зла, просто моя боль слишком велика для этого дома».
Меня трясло. Разбить? А вдруг оттуда вырвется демон? Вдруг это ловушка? Но я смотрела в её глаза и видела только бесконечное, беспросветное одиночество. Никакой злобы. Только мольба.
— Хорошо, — выдохнула я.
Я сбегала на кухню за молотком для отбивных — тяжёлым, металлическим. Вернулась. Женщина в зеркале грустно улыбнулась и закрыла глаза, словно приготовилась к удару.
Рука дрожала. Было страшно до тошноты. А вдруг я разобью не зеркало, а свою реальность?
— Прости, если что не так, — прошептала я и со всей силы ударила в центр стекла.
Звон был оглушительным. Казалось, лопнула не амальгама, а само пространство. Осколки брызнули во все стороны, сверкая в свете свечей как драгоценные камни. И в этот же миг меня обдало волной воздуха — не холодного, а тёплого, пахнущего летним лугом и дождём. Свечи погасли.
Я стояла в темноте, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Но страха больше не было. Наоборот, плечи расправились, словно с них сняли бетонную плиту. В квартире стало тихо и… чисто. Ушло давящее присутствие.
Я включила свет. Пол был усыпан осколками. Рама сиротливо висела пустой, скалясь деревянными зубьями. Я взяла веник и начала сметать стекло. И тут, среди блестящей крошки, я увидела что-то прямоугольное, плотное.
Это была фотография. Старая, чёрно-белая, картонная, с обкусанными уголками. Я подняла её и сдула стеклянную пыль. На фото была изображена молодая женщина в кружевном платье под горло. Она сидела вполоборота и улыбалась — светло и застенчиво. На обороте выцветшими чернилами было выведено: «Анна, 1941 год. На память о лете».
Это была она. Та, из зеркала.
Я прижала фотографию к груди. Странное чувство наполнило меня — не ужас, а светлая, звенящая грусть и облегчение. Я не просто избавилась от проклятой вещи. Я кого-то спасла.
Раму я сожгла на даче в следующие выходные. А фотографию Анны поставила в книжный шкаф, за стекло. Пусть смотрит на мир. Теперь она свободна. И, кажется, я тоже.
•••
Все истории, опубликованные на канале, являются художественными произведениями. Любые совпадения с реальными людьми или событиями случайны.
•••
#мистика #реальныеистории #зеркало #страшныеистории #мистическийуголок #историиизжизни