– Ну вот, опять этот майонез. Галя, ты же знаешь, что мы с Игорем давно перешли на правильное питание. Это же сплошной холестерин, смерть сосудам. Неужели нельзя было просто нарезать овощи и сбрызнуть оливковым маслом?
Свояченица Лена брезгливо ковырнула вилкой салат «Мимоза», выложенный слоями в хрустальной салатнице. Желток, которым Галина так старательно посыпала верхний слой, чтобы он напоминал пушистые весенние цветы, теперь был безжалостно разворошен. Лена отодвинула тарелку, всем своим видом показывая, что к «этому» она больше не притронется.
Галина застыла с полотенцем в руках у дверного проема. Она только что принесла горячее – запеченную буженину, нашпигованную чесноком и морковью, аромат от которой плыл по всей квартире, заставляя желудок сжиматься в приятном предвкушении. Но слова золовки словно вылили на неё ушат ледяной воды.
– Лен, это же праздник, – попытался вступиться муж Галины, Андрей. Он сидел во главе стола и уже нацелился на холодец, который дрожал прозрачным янтарем в судках. – Галя два дня у плиты стояла.
– И очень зря, – тут же подхватил Игорь, муж Лены. Он был мужчиной тучным, с одышкой, но при этом обожал рассуждать о диетах и вреде современной пищи, держа в одной руке рюмку водки, а в другой – кусок хлеба. – Андрюха, ты посмотри на себя. Живот растет, лицо красное. Это все от такой еды. Жена тебя не бережет. Мы вот с Ленусей перешли на кейто-диету... или как ее там? В общем, белков побольше, углеводов поменьше, а жиры только правильные. А тут что? Тесто, майонез, жирное мясо. Это же удар по печени.
Галина медленно поставила блюдо с бужениной на край стола. Руки у нее предательски дрожали. Она вспомнила, как вчера в пять утра бегала на рынок, чтобы выбрать самый свежий кусок свиной шеи. Как торговалась с мясником, выбирая домашнюю курицу для бульона, чтобы холодец застыл без всякого желатина, на чистых ножках. Как полночи лепила пирожки с капустой и яйцом, потому что Андрей их обожает, да и гости всегда хвалили. Раньше хвалили.
– Я старалась, – тихо произнесла она, садясь на свое место. – Это же домашнее все. Не магазинное.
– Ой, Галя, «домашнее» не значит «полезное», – Лена закатила глаза и достала из сумочки пластиковый контейнер. – Я вот знала, что так будет, поэтому принесла свои хлебцы и авокадо. Буду есть свое. А то после твоих застолий у меня потом три дня тяжесть в желудке. Ты бы хоть интернет почитала, сейчас столько рецептов легких закусок. Канапе там, брускетты. А это... – она обвела рукой стол, уставленный тарелками, – это прошлый век. «Совок», уж прости за прямоту.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы, отсчитывая секунды Галининого терпения. Внутри у нее что-то натянулось, как струна на гитаре, которую перекручивают колком.
Это был не первый раз. Последние полгода каждый визит родственников мужа превращался в лекцию о здоровом образе жизни и критику её хозяйственных способностей. То суп слишком наваристый, то полы помыты не тем средством («аллергены же!»), то шторы пыль собирают. Но сегодня был особенный день. Сегодня была годовщина их с Андреем свадьбы – двадцать пять лет. Серебряная свадьба.
Галина готовилась неделю. Она достала парадный сервиз, накрахмалила скатерть. Ей хотелось уюта, тепла, семейных посиделок, как в детстве, когда все хвалили хозяйку, пели песни и расходились заполночь сытыми и довольными. А вместо этого она получила двух надутых критиков и мужа, который, хоть и пытался возражать, но как-то вяло, боясь обидеть сестру.
– Кстати, про холодец, – не унимался Игорь, тыкая вилкой в прозрачное желе. – Ты его сколько варила? Часов шесть? Это же все витамины убиты. Мертвое варево. Просто коллаген, который можно в капсулах пить. Зачем столько времени тратить? Сейчас в доставке можно заказать все что угодно. Суши, например. Легко и полезно.
– Игорь, ну какие суши? – Галина почувствовала, как к щекам приливает кровь. – Мы русские люди, у нас традиции.
– Традиции травить себя? – усмехнулась Лена, откусывая свой хлебец с таким хрустом, что он показался Галине оглушительным. – Галя, ты просто застряла в прошлом. Тебе нужно развиваться. Посмотри на нас. Мы ходим в фитнес, мы следим за калориями. А ты превращаешься в классическую тетку у плиты. Андрей, скажи ей. Ты же сам жаловался, что у тебя изжога.
Андрей поперхнулся куском огурца. Он действительно как-то пожаловался сестре на изжогу после того, как переел жареной картошки на ночь, но это было сказано к слову, а не как упрек жене.
– Лен, ну зачем ты так? – пробормотал он, виновато косясь на Галину. – Галя отлично готовит. Мне нравится.
– Тебе нравится, потому что ты привык! – отрезала сестра. – А мы тебе глаза открываем. Мы же добра желаем. Родные люди, кто еще скажет правду? Вот эта рыба под шубой... Там же майонеза больше, чем рыбы! Это просто калорийная бомба. Я бы на твоем месте, Галя, это вообще со стола убрала, чтобы не позориться.
Струна внутри Галины лопнула. Звонко и окончательно.
Вся усталость последних дней, все бессонные ночи, все деньги, потраченные на продукты (а потрачено было немало, ведь хотелось угостить самым лучшим), вся любовь, которую она вкладывала в каждый нарезанный кусочек, вдруг трансформировались в холодную, кристально чистую ярость.
Она медленно встала. Лицо её стало спокойным, почти каменным. Она посмотрела на Лену, которая с аппетитом жевала авокадо, на Игоря, который с видом мученика наливал себе вторую рюмку, и на мужа, который втянул голову в плечи, ожидая скандала.
Но скандала в привычном понимании – с криками и слезами – не последовало.
– Ты права, Лена, – ровным голосом произнесла Галина. – Абсолютно права.
Она подошла к столу, взяла салатницу с «Мимозой» и уверенным движением унесла её на кухню.
– Галя? – удивился Андрей. – Ты чего?
– Лена сказала, что это вредно, – донеслось из кухни. Галина вернулась, взяла блюдо с «Селедкой под шубой» и тарелку с пирожками. – Это удар по печени. Я не могу позволить, чтобы дорогие гости травились в моем доме.
Игорь перестал жевать. Лена замерла с куском хлебца у рта.
– Галя, ты что, обиделась? – протянула золовка. – Ну мы же просто советуем...
Галина не ответила. Она методично, как робот, курсировала между залом и кухней. Со стола исчезла буженина. Следом отправился холодец. Затем – домашние соленья: хрустящие огурчики и маринованные грибы, которые она сама собирала осенью в лесу.
– Галина! – возмутился Игорь, когда она потянулась к нарезке с сырокопченой колбасой и дорогим сыром. – Ну это-то оставь! Это закуска!
– Это холестерин и соль, – отчеканила Галина, глядя ему прямо в глаза. – Смерть сосудам. Ты сам сказал. Я забочусь о вашем здоровье, Игорь. Не хватало еще, чтобы вам стало плохо на нашем празднике.
Через пять минут праздничный стол, который еще недавно ломился от яств, опустел. На нем остались только сиротливые тарелки гостей, графин с водкой и контейнер Лены с авокадо. Даже хлеб Галина унесла, ведь «дрожжи – это вредно, они вызывают брожение».
Андрей сидел, открыв рот. Он никогда не видел жену такой. Обычно мягкая, уступчивая Галя сейчас напоминала снежную королеву.
– Галя, ну перестань, – жалобно проговорил он. – Ну пошутили и хватит. Есть же хочется.
– Андрюша, тебе нельзя, – ласково, но твердо сказала жена, положив руку ему на плечо. – У тебя изжога. Лена же сказала. Мы должны тебя беречь.
Лена, наконец, опомнилась. На её лице появились красные пятна гнева.
– Это что за цирк? – взвизгнула она. – Мы пришли поздравить, подарки принесли! А ты нас куском хлеба попрекаешь? Уносишь еду из-под носа? Это хамство, Галя!
– Хамство, Лена, – спокойно ответила Галина, присаживаясь на край стула и складывая руки на коленях, – это прийти в дом, где вас ждали, готовились, старались, и начать поливать грязью труд хозяйки. Вы пришли не в ресторан, чтобы критиковать шеф-повара. Вы пришли к семье. Но раз моя еда для вас – отрава и "совок", я избавляю вас от мучений. Ешьте свои хлебцы. Приятного аппетита.
– Да мы... Да мы уйдем! – Игорь вскочил, опрокинув пустую рюмку. – Ноги моей здесь не будет! Андрюха, ты посмотри, на ком ты женился! Это же истеричка!
– Андрей женат на женщине, которая его любит и кормит нормальной едой, – Галина даже бровью не повела. – А вы, дорогие родственники, кажется, забыли, что такое такт.
Лена начала демонстративно собирать сумку.
– Пойдем, Игорь! Нас здесь не уважают. Мы-то думали, посидим по-человечески, поговорим, научим уму-разуму... А тут... Тьфу!
Они вышли в прихожую. Андрей дернулся было за ними, чтобы остановить, извиниться, сгладить углы, как он делал всегда. Но Галина посмотрела на него так, что он остался сидеть. В этом взгляде была такая усталость и такая решимость, что он понял: если он сейчас побежит за сестрой, то может потерять жену.
Хлопнула входная дверь. В квартире воцарилась звенящая тишина.
Галина сидела прямо, глядя на пустую скатерть. Плечи её медленно опускались, словно из неё выходил воздух. Адреналин отступал, уступая место опустошению.
Андрей кашлянул.
– Галь... ну ты даешь. Круто ты их.
– Тебе жалко? – она повернула к нему голову. Глаза её блестели, но слез не было.
– Да нет... – Андрей почесал затылок. – Если честно, они меня самого достали. «Живот растет», «лицо красное»... А сами? Игорь на второй этаж подняться не может без одышки, а меня учит. Просто... неудобно как-то получилось. Родня все-таки.
– Родня, Андрей, это те, кто тебя поддерживает, а не самоутверждается за твой счет, – тихо сказала Галина. – Я устала. Я два дня не выходила из кухни. Я хотела праздника. А получила инспекцию санстанции.
Она встала и пошла на кухню. Андрей поплелся за ней.
На кухонном столе стояли ровные ряды блюд. Буженина все так же одурманивающе пахла чесноком. Холодец манил своей прозрачностью. Пирожки, накрытые полотенцем, были еще теплыми.
– Слушай, – Андрей подошел к столу и отломил кусок пирожка. – А пахнет-то как... С ума сойти. Ленка дура.
Он жадно откусил пирожок, зажмурившись от удовольствия.
– М-м-м... С капустой. Мои любимые. Галь, прости меня. Я дурак, что молчал. Надо было сразу их осадить.
Галина смотрела, как муж ест, и лед в её сердце начал таять.
– Садись, – вздохнула она. – Будем праздновать. Вдвоем.
Они перенесли еду обратно в комнату. Не всю, конечно, столько им было не съесть, но самое вкусное. Налили по бокалу вина. Включили старую комедию по телевизору.
– Знаешь, – сказал Андрей, намазывая хрен на кусок холодца, – а так даже лучше. Спокойнее. Никто не бубнит над ухом про калории, никто не смотрит в тарелку.
– Вкусно? – спросила Галина.
– Безумно. Ты у меня волшебница, Галя. И пусть весь мир ест свои авокадо, а я буду есть твой холодец. Потому что в нем душа есть.
Галина улыбнулась. Впервые за этот вечер искренне. Она поняла одну важную вещь: уважать себя нужно учиться, даже если для этого придется выставить за дверь родственников.
Телефон Андрея звякнул. Пришло сообщение от Лены: «Мы больше к вам ни ногой! Пока твоя жена не извинится!».
Андрей прочитал, хмыкнул и отложил телефон экраном вниз.
– Что там? – спросила Галина.
– Спам, – ответил муж и потянулся за добавкой салата. – Давай выпьем за нас. Двадцать пять лет – это срок. И мы его выдержали. И Ленку с Игорем переживем.
Они чокнулись. В квартире было тепло, пахло выпечкой и счастьем – тем самым простым, "немодным" счастьем, которое нельзя купить в доставке суши.
На следующий день телефон Галины разрывался от звонков свекрови – матери Андрея и Лены. Галина догадывалась, что Лена уже живописала события вчерашнего вечера в самых мрачных красках, выставив Галину сумасшедшей фурией, которая морит голодом дорогих гостей.
Галина не брала трубку. Она наслаждалась выходным. Они с Андреем доедали "вредные" салаты, гуляли в парке и обсуждали планы на лето.
Вечером Андрей сам позвонил матери. Галина слышала только его реплики, но они бальзамом лились на её душу.
– Мам, не надо кричать... Нет, Галя не сошла с ума... Да, Лена вела себя по-хамски... Нет, извиняться никто не будет... Мам, если ты хочешь приехать и поесть нормальной еды – приезжай. А если будешь читать нотации – лучше не надо. Мы взрослые люди.
Он положил трубку и подмигнул жене.
– Кажется, мы открыли ящик Пандоры. Теперь нас считают изгоями.
– Переживем? – спросила Галина.
– Легко. Главное, чтобы пирожки не кончались.
Прошла неделя. Обида Лены оказалась не такой уж и вечной, особенно когда выяснилось, что Андрей не собирается просить прощения. А еще через неделю у Игоря случился приступ гастрита – видимо, диета из авокадо и чего-то там еще дала сбой, или он тайком от жены наелся фастфуда.
Лена позвонила сама. Голос у неё был притихший.
– Галь, привет... Слушай, у тебя не осталось рецепта того куриного бульона? Врач сказал Игорю жидкое и нежирное есть. А у меня получается какая-то вода мутная. А у тебя он такой прозрачный был, красивый...
Галина усмехнулась. Она могла бы съязвить. Могла бы напомнить про "мертвое варево" и "совок". Могла бы послать золовку в интернет.
Но она была мудрой женщиной. И она понимала, что свою победу она уже одержала. Границы были расставлены, уважение отвоевано.
– Привет, Лен. Записывай. Курицу нужно брать домашнюю, варить на очень медленном огне и первую воду обязательно слить...
Она диктовала рецепт, а сама думала о том, что в следующий раз, когда Лена и Игорь придут в гости (а они придут, куда они денутся), на столе будет стоять то, что решит хозяйка. И никто не посмеет сказать ни слова. А если посмеет – тарелки снова уедут на кухню. Схема-то рабочая.
Пожалуйста, подпишитесь на канал и поставьте лайк, если вам понравился рассказ, и напишите в комментариях, как бы вы поступили в такой ситуации.