– Ты же понимаешь, что если мы останемся дома на майские, то это будет не отдых, а очередная вахта у мартеновской печи? – тихо, но твердо сказала женщина, протирая и без того чистое зеркало в прихожей. – Я просто физически не выдержу еще одного набега твоей тети Гали с ее бесконечным семейством. У меня спина до сих пор ноет после их новогоднего визита, когда я три дня только и делала, что меняла постельное белье и жарила котлеты в промышленных масштабах.
Сергей, сидевший на пуфике и завязывавший шнурки, поднял на жену виноватый взгляд. Ему было пятьдесят пять, он любил свою жену Ирину, ценил уют, который она создавала, но совершенно не умел говорить «нет» своей многочисленной родне из соседней области.
– Ириш, ну неудобно как–то, – пробормотал он. – Родня всё–таки. Они звонили вчера, намекали, что в городе сейчас хорошо, парады, салюты... Тетя Галя говорила, что внуков хочет привезти, показать им вечный огонь.
– Намекали они! – Ирина фыркнула, бросив тряпку в ведро. – Сережа, они не намекают, они ставят перед фактом. И заметь, они никогда не спрашивают, есть ли у нас планы, здоровы ли мы, хотим ли мы гостей. Они просто считают нашу квартиру своей бесплатной гостиницей «все включено». Я не против гостей, ты же знаешь. Но гости – это те, кого приглашают. А когда люди сваливаются как снег на голову, занимают все диваны, съедают недельный запас продуктов за вечер и еще критикуют, что у меня полотенца недостаточно мягкие – это уже не гости. Это оккупанты.
Ирина прошла на кухню и села за стол, чувствуя, как начинает пульсировать висок. Ей было пятьдесят два года. Она работала главным бухгалтером, уставала на работе, и в свои законные выходные мечтала о тишине, книге и прогулках в парке, а не о шуме, гаме и пьяных песнях дяди Вити под баян на их балконе.
– В общем так, – решительно сказала она, когда Сергей вошел следом. – Я взяла путевки.
– Путевки? – опешил муж. – Куда?
– В санаторий. В Кисловодск. На десять дней. Выезжаем послезавтра рано утром. Телефоны отключаем, говорим всем, что связи в горах нет.
– Но... а как же тетя Галя? Они же, наверное, уже билеты смотрят...
– Вот пусть и смотрят. На поезд обратно. Мы их не приглашали. Сережа, пойми, или мы сейчас едем лечить нервы и пить нарзан, или я подаю на развод. Потому что я больше не могу быть обслугой для твоих троюродных братьев и их жен, имен которых я даже запомнить не успеваю.
Сергей посмотрел на жену. Он видел, как дрожат ее руки, видел темные круги под глазами. И вдруг понял: она права. Абсолютно права. Он вспомнил прошлый визит родни: горы грязной посуды, прожженную сигаретой скатерть, разбитую любимую вазу Ирины, за которую даже никто не извинился – мол, «на счастье».
– Хорошо, – выдохнул он. – Едем. Только... может, предупредим их? Чтобы не ехали зря?
– Нет, – отрезала Ирина. – Если мы предупредим, они начнут давить на жалость. Скажут: «Ой, ну оставьте ключи, мы сами поживем, цветы польем». Знаем мы это «польем». Вернемся в руины. Нет, Сережа. Мы просто уедем. Это будет им уроком. Нельзя приезжать без приглашения.
Сборы были быстрыми и нервными. Ирина, обычно аккуратная и педантичная, кидала вещи в чемодан с какой–то ожесточенной радостью. Она словно сбрасывала с себя груз многолетних обязательств. Сергей, глядя на ее решимость, тоже приободрился. Он позвонил соседу, дяде Мише, попросил приглядывать за дверью, сказал, что они уезжают в командировку. Дядя Миша, старый военный, подмигнул и обещал, что «граница будет на замке».
Утром в день отъезда город был еще сонным и умытым весенним дождем. Такси везло их на вокзал, и с каждым километром, отделяющим их от дома, Ирине становилось легче дышать. Она выключила телефон, предварительно отправив сыну, который жил отдельно, сообщение: «Уехали отдыхать, связи не будет, не теряй». Сергей, помявшись, сделал то же самое.
Кисловодск встретил их ярким солнцем и чистейшим воздухом. Санаторий оказался тихим, уютным, без шумных компаний. Они гуляли по терренкурам, пили минеральную воду в бювете, кормили белок в парке. Первые два дня Сергей еще дергался, тянулся к телефону, проверял, не звонил ли кто (хотя телефон был выключен), но потом отпустило. Он увидел, как разгладилось лицо жены, как появился румянец на щеках, как она начала улыбаться и шутить, как в молодости. Они вспоминали, как познакомились, как строили эту самую квартиру, как растили сына. Это было время для них двоих, время, которое у них постоянно воровали бесцеремонные родственники.
А в это время в их родном городе разворачивалась настоящая драма.
Майские праздники начались. Первого числа, около полудня, к подъезду их дома подкатила старенькая, но боевая «Газель». Из нее с шумом и гомоном вывалилась целая делегация: тетя Галя – монументальная женщина в цветастом платье, дядя Витя с неизменным баяном в чехле, их дочь Света с двумя детьми-погодками, которые тут же начали носиться по двору, и еще какой-то незнакомый мужчина с усами, видимо, очередной «дальний родственник», которого прихватили за компанию.
– Ну, с приездом нас! – зычно провозгласила тетя Галя, оглядывая двор. – Сережка-то небось уже стол накрыл, Ирка пирогов напекла. Я ей в прошлый раз говорила, чтоб с капустой сделала, а не с мясом, мясо-то нынче тяжелое для желудка.
Они, нагруженные сумками с гостинцами (банками солений, которые Ирина терпеть не могла, и мешком картошки, которую некуда было ставить), гурьбой направились к подъезду. Домофон долго и упорно звонил в квартиру Сергея и Ирины, но ответом была тишина.
– Не поняла, – нахмурилась тетя Галя, нажимая кнопки снова и снова. – Спят они там, что ли? Обед уже!
– Может, в магазин вышли? – предположила Света, одергивая сына, который пытался оторвать ручку от двери подъезда.
– В какой магазин? Мы же едем! Должны встречать! – возмутилась тетка. – Звони Сережке.
Света достала телефон, набрала номер.
– «Абонент временно недоступен», – сообщила она растерянно.
– Ирке звони!
– Тоже недоступна.
Повисла пауза. Родственники переглядывались. Ситуация была нестандартная. Обычно их ждали. Обычно дверь была распахнута, на столе стояла водка и закуска, а хозяева бегали вокруг, стараясь угодить.
– Может, случилось чего? – предположил дядя Витя, почесывая затылок. – Может, связь плохая?
– Да какая связь в центре города! – отмахнулась Галя. – Ладно, подождем. Соседям позвони.
Позвонили в квартиру дяди Миши. Тот ответил не сразу, долго хрипел в динамик: «Кто там?».
– Михаил Петрович, это мы, родственники Сергея из двадцать пятой! Откройте, пожалуйста, а то у наших домофон не работает, видимо!
Дверь запищала, и процессия поднялась на третий этаж. Они начали звонить в дверной звонок. Сначала деликатно, потом настойчиво, потом просто зажали кнопку пальцем. За дверью было тихо. Ни шагов, ни шороха, ни лая собаки (которой у них и не было, но вдруг завели?).
Дверь соседней квартиры открылась, и на пороге появился дядя Миша в тельняшке. Он оглядел пеструю толпу строгим командирским взглядом.
– Чего шумим? – спросил он. – Людям отдыхать мешаем.
– Да мы не шумим, мы к своим! – затараторила тетя Галя, надвигаясь на соседа. – Сережка где? Ирка где? Мы приехали, звоним-звоним, а их нет!
– Так нет их, – спокойно ответил дядя Миша. – Уехали они.
– Как уехали? – ахнула Света. – Куда?
– В командировку. Срочную. Вчера утром еще отбыли.
– В какую командировку на праздники?! – взвизгнула тетя Галя. – Вы что-то путаете! Они нас ждали!
– Ничего я не путаю. Сергей заходил, ключи запасные мне не оставлял, сказал: «Михаил Петрович, присмотрите за квартирой, нас дней десять не будет, по работе вызвали». Всё.
Родственники стояли как громом пораженные. Мешок с картошкой сиротливо притулился к стене. Дети начали хныкать, что хотят пить и в туалет.
– Да быть того не может! – бушевала тетя Галя. – Какая работа? Сережка инженер, Ирка бухгалтер, заводы стоят! Они специально! Они знали, что мы едем!
– А вы их предупреждали? – прищурился дядя Миша.
– Да мы всегда приезжаем! Традиция у нас! Что значит – предупреждали?! Мы же семья!
– Ну, раз семья, значит, должны знать, где ваши родные, – резонно заметил сосед. – В общем так, граждане. Хозяев нет. Ключей у меня нет. И стоять тут в подъезде нечего, у меня внучка спит.
Дверь дяди Миши захлопнулась. Родственники остались одни на лестничной площадке. Ситуация была катастрофической. Обратно ехать – это пять часов на «Газели», водитель которой, нанятый за бутылку и небольшую сумму, уже собирался уезжать по своим делам, выгрузив их у подъезда.
– Мам, что делать-то будем? – заныла Света. – Детям спать пора, есть хотят.
Тетя Галя была красная от гнева.
– Вот гады! Вот паразиты! Спрятались! Я же чувствую, спрятались! Небось, сидят там, затаились и хихикают!
Она с размаху ударила кулаком в железную дверь.
– Сережка! Открывай, паршивец! Матери (хоть она ему была и теткой) дверь не открыть! Я тебе это припомню!
Но дверь была глуха и нема.
Делать было нечего. Пришлось спускаться вниз. Водитель «Газели» уже курил у подъезда.
– Ну что, выгружаемся? – спросил он.
– Назад вези, – буркнул дядя Витя.
– Не, назад не могу, у меня заказ через час на другом конце города. Я вас привез – привез. Договор был в одну сторону.
– Да ты что, ошалел?! – накинулась на него Галя. – Куда мы пойдем с детьми и картошкой?!
Водитель пожал плечами, выгрузил их вещи на скамейку, получил свои деньги (тетя Галя отдавала их так, будто отрывала от сердца куски мяса) и уехал.
Картина была эпическая: гора сумок, мешок картошки, баян и пятеро растерянных людей посреди чужого двора.
– Надо в гостиницу, – робко предложил усатый родственник.
– В гостиницу?! – взвыла Галя. – Ты цены видел? Майские праздники! Там дерут три шкуры! Это Ирка, змея, всё подстроила. Она меня давно ненавидит. Ну, погоди, я до тебя доберусь.
Света тем временем лихорадочно искала в интернете квартиры посуточно.
– Мам, всё занято! Всё! Праздники же. Есть только какой-то хостел на окраине, койко-место в общем номере... Или вот, «люкс» за пятнадцать тысяч в сутки.
– Пятнадцать тысяч?! – Галя схватилась за сердце. – Да они там золотом унитазы мажут?
В итоге, после двух часов сидения на лавочке и безуспешных попыток дозвониться до «беглецов», им пришлось заселиться в тот самый хостел на окраине. Картошку пришлось оставить у подъезда – дядя Миша, сжалившись, разрешил затащить мешок в тамбур, чтобы не украли.
Ночевка в хостеле, в комнате на восемь человек, с общим душем в коридоре, стала для привыкшей к комфорту Гали настоящим испытанием. Она не спала всю ночь, слушая храп какого-то дальнобойщика и проклиная племянника.
– Мы столько денег потратили на дорогу! – причитала она утром, намазывая паштет на хлеб на крошечной кухне хостела. – Гостинцы везли! А они!
– Мам, может, они и правда не знали? – попыталась заступиться Света. – Мы же не звонили конкретно.
– Молчи, дура! – оборвала ее мать. – Не знали они! Сердцем чувствовать должны! Я его, Сережку, на горшок сажала, когда сестра на смену уходила! А он!
Денег на гостиницу на все праздники у них не было. Потусовавшись в городе еще сутки, потратив кучу денег на еду в кафе (потому что готовить в хостеле было неудобно), злые и уставшие, они купили билеты на электричку и поехали домой. Картошку так и оставили дяде Мише – «подавитесь».
А в Кисловодске Ирина и Сергей наслаждались жизнью. На пятый день отдыха Сергей все-таки включил телефон, чтобы проверить баланс карты. И тут же на него посыпались сообщения. Десятки пропущенных. Смс с текстом, от которого уши вяли.
«Совести у вас нет!», «Мы под дверью стояли!», «Дети плакали!», «Больше мы к вам ни ногой!», «Ты мне больше не племянник!».
Сергей побледнел, читая это.
– Ира... Они приезжали. Тетя Галя пишет... они в хостеле ночевали. Обратно уехали.
Ирина, лежавшая с книжкой на шезлонге, спокойно сняла солнечные очки.
– Ну вот и славно. Значит, живы-здоровы, раз смс писать силы есть.
– Ириш, они обиделись насмерть. Пишут, что мы предатели.
– Сережа, – Ирина села и взяла мужа за руку. – Предатели – это те, кто предает в беде. А мы просто не открыли дверь людям, которых не звали. Если бы у них дом сгорел – мы бы их приняли. Если бы заболели – помогли бы. А приехать пить водку и гулять на халяву – это не беда, это наглость. Ты хочешь, чтобы мы сейчас сорвались, поехали домой, извиняться?
– Нет, – твердо сказал Сергей. – Не хочу. Мне здесь хорошо. С тобой.
– Вот и выключи телефон обратно. Разберемся, когда вернемся.
Они вернулись домой загорелые, отдохнувшие и спокойные. В квартире пахло чистотой и тишиной, а не перегаром и жареным луком. Дядя Миша, встретив их, хитро улыбнулся и передал мешок с картошкой.
– Трофеи, – сказал он. – Они так ругались, что штукатурка сыпалась. Но, по-моему, урок усвоили.
– Спасибо вам, Михаил Петрович, – искренне поблагодарила Ирина, вручая соседу коробку хороших конфет и бутылку коньяка из Кисловодска.
Вечером Сергей сам позвонил тете Гале. Он долго собирался с духом, но Ирина стояла рядом и держала его за руку.
– Алло, тетя Галя?
– Явился! – раздалось в трубке. – Совесть проснулась? Или нарзан в голову ударил?
– Тетя Галя, давайте спокойно, – сказал Сергей новым, спокойным тоном, который удивил даже его самого. – Мы были в отпуске. Мы не обязаны сидеть дома все праздники и ждать гостей, которые не потрудились даже спросить, удобно ли нам их принять.
– Да как ты смеешь! Я мать твою...
– Тетя Галя, – перебил ее Сергей. – Я вас люблю и уважаю. Но у меня есть своя семья и своя жизнь. Если вы хотите приехать в гости – звоните заранее. За неделю. Минимум. И спрашивайте, свободны ли мы. Если мы скажем «нет» – значит «нет». Если приедете без звонка – снова поцелуете дверь. Я больше не буду жертвовать отдыхом своей жены ради ваших капризов.
На том конце провода повисла ошарашенная тишина. Тетя Галя, привыкшая, что Сергей всегда мямлит и оправдывается, не нашла, что ответить. Она просто бросила трубку.
– Ну вот, – выдохнул Сергей, вытирая пот со лба. – Кажется, я теперь враг народа номер один.
– Ничего, – улыбнулась Ирина, обнимая его. – Зато у тебя есть жена, которая тебя любит и гордится тобой. И свободные выходные впереди.
– Думаешь, они больше не приедут?
– Думаю, приедут. Но теперь они будут звонить. И может быть, даже привезут не только картошку, но и уважение к чужому дому.
Прошло полгода. Страсти улеглись. Тетя Галя, конечно, дулась долго, всем в деревне рассказывала, какой Сергей подкаблучник, а Ирка – ведьма. Но время лечит, а бесплатная гостиница в центре города – ресурс ценный, разбрасываться им глупо.
В ноябре раздался звонок.
– Сережка, привет, – голос тети Гали был елейным, хотя и с ноткой обиды. – Тут это... Светочка в город собирается, зубы лечить. На пару дней. Можно она у вас остановится? Числа пятнадцатого?
Сергей посмотрел на Ирину. Та кивнула.
– Пятнадцатого можно, теть Галь. На два дня. Но только на два, потом у нас свои планы. И пусть Света свои продукты привезет, Ире некогда готовить будет, у нее отчетный период.
– Да конечно, конечно! – поспешно согласилась тетка. – Она пельменей своих привезет, домашних! И постельное свое возьмет! Спасибо, сынок.
Сергей положил трубку и улыбнулся.
– Видишь? Работает.
– Работает, – согласилась Ирина. – Границы – великая вещь. Главное – их охранять.
Света приехала, как и договаривались. Вела себя тише воды, ниже травы. Привезла пельмени, за собой мыла посуду, спать ложилась рано. Оказалось, что она вполне нормальный человек, когда понимает, что она в гостях, а не у себя в сарае.
Ирина смотрела на это преображение и думала о том, что иногда жесткое «нет» – это самое полезное, что можно сделать для отношений. Тот пустой подъезд и закрытая дверь стали для родственников холодным душем, который смыл налет наглости и потребительства.
Конечно, прежней, «душевной» простоты, когда можно было вломиться в грязных сапогах в душу и в квартиру, уже не было. Появилась дистанция. Но именно эта дистанция позволяла им теперь общаться цивилизованно.
А следующим летом Ирина и Сергей снова поехали в Кисловодск. На этот раз они предупредили родню заранее. И, что удивительно, никто не обиделся. Тетя Галя даже попросила привезти ей магнитик.
Ирина стояла на балконе санатория, смотрела на горы и думала: как же хорошо жить, когда ты управляешь своей жизнью, а не плывешь по течению чужих желаний. И мешок картошки, который теперь стоял в кладовке (Света привезла свежий урожай в знак примирения), больше не казался символом рабства, а был просто картошкой. Вкусной, домашней картошкой, пожаренной на ужин в тихой, уютной квартире, где рады только званым гостям.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории, и не забудьте поставить лайк!