– А ты уверена, что этот оттенок бежевого не будет полнить комнату? Мне кажется, стены должны быть светлее, воздушнее, а то я в этой каморке задохнусь, как в склепе. И вообще, я читала в журнале, что сейчас в моде скандинавский стиль, а ты мне какую-то классику навязываешь.
Женщина с пышной укладкой, в которой лака было больше, чем волос, придирчиво рассматривала веер с образцами краски, то и дело поджимая губы. Ольга, стоящая рядом, глубоко вдохнула, стараясь не сорваться. Это был уже третий час в строительном гипермаркете. Ноги гудели, голова раскалывалась от запаха пластика и резины, а свекровь, Тамара Петровна, продолжала выбирать краску для стен так, словно от этого зависела судьба человечества.
– Тамара Петровна, это и есть самый светлый оттенок в палитре «Слоновая кость», – мягко, но настойчиво произнесла Ольга. – Светлее только больничный белый. Скандинавский стиль предполагает минимализм, а вы хотели оставить свой чешский гарнитур и хрустальную люстру. Они с минимализмом не дружат. Этот цвет – идеальный компромисс. Он теплый, уютный и расширяет пространство.
– Ну, тебе виднее, ты у нас деньги платишь, – со вздохом, полным вселенской скорби, согласилась свекровь, откладывая веер. – Хотя я бы еще подумала. Но раз ты торопишься... Конечно, у молодых свои дела, куда уж нам, старикам, со своими капризами.
Ольга промолчала, доставая банковскую карту. Фраза «ты платишь» была ключевой во всей этой истории. И платила она не просто за краску, а за капитальный ремонт всей двухкомнатной квартиры свекрови.
Идея сделать ремонт возникла не на пустом месте. Последние пять лет Тамара Петровна методично изводила сына и невестку жалобами на свое жилье. «Трубы текут, обои отваливаются, линолеум протерся до дыр, спотыкаюсь, того и гляди ногу сломаю», – эти разговоры сопровождали каждое семейное застолье. Андрей, муж Ольги, чувствовал себя виноватым. Он был хорошим сыном, но его зарплаты инженера хватало на жизнь, ипотеку и содержание их собственной семьи, но никак не на глобальную перестройку маминой «сталинки».
Ольга же владела небольшой сетью цветочных салонов. Бизнес шел в гору, и она, видя мучения мужа, приняла волевое решение.
– Давай сделаем ей ремонт, – сказала она полгода назад, когда Андрей вернулся от матери мрачнее тучи – там прорвало кран, и залило соседей. – Я возьму расходы на себя. Сделаем все качественно, заменим проводку, сантехнику, выровняем стены. Пусть живет в чистоте и радуется. Может, и характер мягче станет.
Андрей тогда долго отнекивался, ему было неловко брать деньги жены на свою мать, но Ольга настояла. Ей хотелось покоя. Ей хотелось, чтобы свекровь перестала играть роль великомученицы, живущей в руинах, пока «дети жируют».
Ремонт длился четыре месяца. Это были четыре месяца ада. Ольга наняла лучшую бригаду, сама контролировала закупки, ругалась с прорабами и, главное, терпела бесконечные правки Тамары Петровны. Свекрови не нравилось все: плитка была слишком скользкой, ламинат – слишком гулким, потолки – слишком низкими, хотя их никто не опускал. Ольга стиснула зубы и платила. Чеки множились, сумма перевалила за полтора миллиона, но результат того стоил.
Когда все закончилось, квартира преобразилась. Старая, пахнущая нафталином и пылью «двушка» превратилась в элегантное, светлое жилье. Новая кухня со встроенной техникой, просторная ванная с душевой кабиной (Тамара Петровна жаловалась, что в ванну ей залезать тяжело), уютная спальня с ортопедическим матрасом.
На новоселье свекровь сияла. Она водила подруг по комнатам, показывала итальянские обои и сенсорные выключатели.
– Вот, Оленька постаралась, – говорила она, разливая чай в новые фарфоровые чашки. – Конечно, я хотела немного по-другому, но дареному коню, как говорится... Все равно спасибо. Теперь хоть доживу свой век по-человечески.
Ольга чувствовала удовлетворение. Ей казалось, что она купила мир в семье. Андрей был счастлив, видя маму довольной, и смотрел на жену с обожанием. Казалось, эта история завершилась хэппи-эндом.
Прошло два месяца. Жизнь вошла в привычную колею. Ольга с головой ушла в работу – близилось 8 Марта, горячий сезон для цветочников. К свекрови они заезжали по выходным, привозили продукты. Тамара Петровна вела себя на удивление тихо, больше не жаловалась на здоровье и даже перестала критиковать Ольгины кулинарные способности.
В один из вторников Ольге позвонила соседка свекрови, тетя Валя, с которой у Ольги сложились теплые отношения еще во время ремонта.
– Олечка, здравствуй, – голос соседки звучал взволнованно и немного виновато. – Ты извини, что беспокою в рабочий день. Но я тут такое вижу... Думаю, ты должна знать.
– Здравствуйте, Валентина Ивановна. Что случилось? С Тамарой Петровной что-то? Давление? – Ольга сразу напряглась, мысленно перебирая номера скорой и врачей.
– Да нет, здорова она, слава богу. Тут другое. Понимаешь... К ней люди ходят. Табунами. Прямо сейчас вот пара вышла, молодые такие, с папкой. И вчера были. И позавчера.
– Гости? – не поняла Ольга. – Ну, может, родственники дальние приехали?
– Да какие родственники, Оля! Они квартиру смотрят. Я слышала через дверь, как Тамара расхваливала ремонт, говорила: «Все новое, ни разу не пользованное, заезжай и живи». Она квартиру продает, Оля!
Ольга застыла с телефоном в руке. В цветочном салоне пахло розами и эвкалиптом, где-то фоном играла музыка, но для Ольги мир на секунду выключил звук.
– Продает? – переспросила она, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. – Быть того не может. Мы же только закончили ремонт. Она так радовалась, говорила, что хочет там старость встретить.
– Вот и я удивилась. Спросила ее вчера на лестнице: «Тома, ты чего удумала?». А она мне: «Не твое дело, Валька, я хозяйка, что хочу, то и ворочу». Ты бы проверила, Оля. Жалко ведь трудов твоих, да и денег.
Ольга поблагодарила соседку и положила трубку. Сердце колотилось где-то в горле. Она тут же открыла популярный сайт объявлений о недвижимости. Выставила фильтры: район, этаж, метраж.
Объявление нашлось на первой же странице. «Продается элитная двухкомнатная квартира с дизайнерским евроремонтом. Итальянская плитка, немецкая сантехника, новая проводка. Никто не жил. Документы готовы к сделке».
И цена. Цена была завышена миллиона на два по сравнению с рыночной, но с учетом ремонта она выглядела оправданной. На фотографиях Ольга увидела свои труды: вот кухня, которую они выбирали три недели, вот те самые бежевые стены, вот шторы, которые она шила на заказ.
Ольга набрала номер мужа.
– Андрей, ты можешь сейчас говорить?
– Да, родная, что случилось? Голос у тебя какой-то... странный.
– Зайди на Циан. Посмотри квартиры в мамином доме.
– Зачем? – удивился Андрей. – Мы что, переезжать собрались?
– Просто посмотри.
Через минуту в трубке повисла тишина. Потом Андрей произнес растерянно:
– Это что... шутка какая-то? Может, мошенники фото украли?
– Нет, Андрей. Тетя Валя сказала, что к ней ходят покупатели. Твоя мама продает квартиру. Вместе с моим ремонтом.
Ольга отменила все встречи на вечер. Она заехала за Андреем на работу, и они молча поехали к Тамаре Петровне. Андрей был бледен и все время порывался позвонить матери, но Ольга его останавливала. Разговор должен был состояться лично.
Дверь открыла сама Тамара Петровна. Она была в приподнятом настроении, в новом халате, и пахло от нее дорогими духами – видимо, готовилась к очередному показу. Увидев сына и невестку, она на долю секунды смешалась, но тут же натянула на лицо приветливую улыбку.
– Ой, а вы чего без звонка? Я не ждала, у меня и к чаю ничего нет. Проходите, конечно, раз пришли.
Они прошли на кухню. На столе, сияющем чистотой, лежали какие-то буклеты. Ольга присмотрелась – это были рекламные проспекты новостроек в Краснодарском крае.
– Мама, что происходит? – спросил Андрей, не садясь. – Мы видели объявление. Ты продаешь квартиру?
Тамара Петровна вздохнула, села на стул и картинно сложила руки на груди.
– Ну, видела. И что? Разве это преступление? Я собственница, имею право распоряжаться своим имуществом.
– Имуществом? – тихо спросила Ольга. – Тамара Петровна, в эту квартиру вложено полтора миллиона моих денег. Личных денег. Мы делали этот ремонт для вас. Чтобы вам было удобно жить. Вы же плакали, что хотите здесь умереть!
– Ой, не начинай, – отмахнулась свекровь. – «Умереть, умереть»... Передумала я умирать. Я жить хочу! Климат мне здесь не подходит. Сыро, холодно, суставы крутит. Я давно мечтала к морю перебраться. В Анапу или в Геленджик. Куплю там себе студию у моря, буду воздухом дышать. А разница в деньгах мне на жизнь пойдет. Пенсия-то у меня копеечная, вы же знаете.
– Мама, но ты могла сказать нам! – воскликнул Андрей. – До ремонта! Зачем мы вкладывали силы, время, деньги, если ты собиралась уезжать? Мы бы помогли тебе с переездом, продали бы эту квартиру как есть, «под ремонт». Это было бы честно!
– Как есть? – фыркнула Тамара Петровна. – Да за нее «как есть» копейки бы дали! А с ремонтом она сейчас на пять миллионов дороже уйдет! Я что, враг себе? Вы молодые, вы еще заработаете. А у Ольги бизнес, она вообще богатая. Что ей эти полтора миллиона? Подарок маме сделала, спасибо ей.
Ольга смотрела на свекровь и не верила своим ушам. Цинизм ситуации зашкаливал.
– Подарок? – переспросила она. – Тамара Петровна, подарок – это коробка конфет или путевка в санаторий. А капитальный ремонт – это инвестиция. Если бы я знала, что вы собираетесь продавать квартиру, мы бы просто продали ее в старом состоянии, добавили бы немного и купили вам жилье на юге. Но вы решили просто использовать нас, чтобы набить цену своей недвижимости. Вы провернули это за моей спиной, используя мои ресурсы.
– Не смей со мной так разговаривать! – взвизгнула свекровь. – Я мать твоего мужа! Ты должна меня уважать! И вообще, ремонт в квартире неотделим. Как ты его заберешь? Обои отдерешь? Плитку собьешь? Не смешите меня. Все, что прибито и приклеено – мое.
– Хорошо, – сказал Андрей. Голос его дрожал от обиды. – Продавай. Езжай на свое море. Но знай, мама, это подлость. Ты обманула нас.
– Не обманула, а проявила смекалку! – гордо заявила Тамара Петровна. – И вообще, не вам меня судить. Я вас вырастила, выучила...
– Я ухожу, – сказала Ольга. Ей стало физически противно находиться в этой идеальной кухне.
Они вышли из подъезда в полном молчании. На улице накрапывал мелкий дождь. Андрей сел в машину и ударил кулаком по рулю.
– Прости меня, Оль. Я не знал. Я правда не знал, что она способна на такое. Я верну тебе деньги. Возьму кредит, подработки...
– Не надо, Андрей, – Ольга смотрела на капли дождя на стекле. – Дело не в деньгах. Точнее, не только в них. Дело в том, что меня использовали как безмолвный кошелек. И она уверена, что ей это сойдет с рук, потому что «она же мать» и «ремонт не заберешь».
– А что мы можем сделать? Судиться? – Андрей с надеждой посмотрел на жену. – У тебя же остались чеки?
– Чеки остались. Все до единого. Договоры с бригадой тоже на мое имя. Но судиться с матерью мужа за ремонт... Это грязно, Андрей. Это на года. И шансы 50 на 50. Суд может решить, что это было безвозмездное улучшение жилищных условий. Дарения как такового не было оформлено, но и договора займа тоже.
Ольга замолчала, обдумывая ситуацию. Она была бизнес-леди. Она привыкла решать проблемы, а не лить слезы.
– Поехали домой, – сказала она. – Мне нужно подумать.
Следующие два дня Ольга консультировалась с юристами. Ситуация была сложной. Статья о неосновательном обогащении могла бы сработать, но практика была противоречивой. Однако юрист подсказал одну интересную деталь.
– Ольга Викторовна, вы говорили, что делали перепланировку?
– Да, мы объединили ванную и туалет, и немного расширили проем в кухню.
– А вы это узаконили? БТИ, жилинспекция?
– Нет, не успели. Тамара Петровна торопила с окончанием, говорила: «Потом, потом, главное – красота». Мы планировали заняться документами позже.
– Отлично, – улыбнулся юрист. – Неузаконенная перепланировка – это серьезное препятствие для сделки, особенно если покупатели с ипотекой. Банк не пропустит такую квартиру. А если и пропустит за наличные, то это огромный риск для нового владельца.
Вечером Ольга снова поехала к свекрови. На этот раз одна. Андрей остался дома с детьми – он все еще не мог отойти от шока и не хотел видеть мать.
Тамара Петровна открыла не сразу. За дверью слышались голоса. Ольга позвонила настойчивее. Наконец, дверь распахнулась. На пороге стояла свекровь, а за ее спиной маячила пара – те самые «покупатели», мужчина и женщина лет тридцати.
– Оля? Ты чего опять? У меня люди... – зашипела Тамара Петровна.
– Добрый вечер, – громко сказала Ольга, проходя в прихожую и отодвигая свекровь плечом. – Здравствуйте. Вы квартиру смотрите?
Покупатели переглянулись.
– Да, смотрим, – ответил мужчина. – А вы кто?
– А я та самая невестка, которая оплатила этот замечательный ремонт, – мило улыбнулась Ольга. – И у меня к вам есть важная информация. Вы в курсе, что в этой квартире проведена незаконная перепланировка? Мокрые зоны смещены, несущая стена затронута при расширении проема. Никаких документов на это нет.
Лицо Тамары Петровны пошло красными пятнами.
– Ты что несешь?! Какая несущая стена?! Замолчи сейчас же!
– Почему же замолчи? Люди должны знать правду. Штраф за незаконную перепланировку плюс предписание вернуть все в исходное состояние за свой счет ляжет на плечи новых собственников. А вернуть все «как было» – это значит сломать весь этот дорогой ремонт.
Женщина-покупательница нахмурилась.
– Тамара Петровна, вы говорили, что с документами полный порядок. Что перепланировка узаконена.
– Да она врет! Она просто завидует! – закричала свекровь.
– Вру? – Ольга достала из сумки папку. – Вот технический паспорт квартиры до ремонта. А вот акт выполненных работ от строительной бригады, где расписано, какие стены ломали. Сравните. И, кстати, я, как заказчик работ, обязана предупредить: если сделка состоится без моего согласия по компенсации затрат, я подам заявление в Жилинспекцию на следующий же день. И вам, уважаемые покупатели, придется жить в судах.
Мужчина взял папку, бегло просмотрел документы.
– Лена, пошли, – сказал он жене. – Мутная история. Нам проблемы с банком не нужны.
– Но подождите! Мы договоримся! Я скидку сделаю! – металась Тамара Петровна, хватая покупателей за рукава.
– Спасибо, не надо. Мы ищем чистое жилье, – отрезала женщина.
Когда дверь за несостоявшимися покупателями закрылась, Тамара Петровна сползла по стене на банкетку. Она смотрела на Ольгу с ненавистью.
– Ты... Ты что наделала? Ты мне сделку сорвала! У меня задаток уже почти в кармане был! Змея! Я тебя прокляну!
– Тамара Петровна, давайте без театральных эффектов, – спокойно сказала Ольга. – Ситуация простая. Вы не сможете продать эту квартиру ни с ипотекой, ни умным людям с наличкой, пока не узаконите перепланировку. А узаконить ее вы не сможете, потому что для этого нужен проект и согласие авторов, а договор с проектным бюро у меня. И я его вам не дам. Более того, я могу инициировать проверку, и вас заставят вернуть стены на место.
– Чего ты хочешь? – глухо спросила свекровь.
– Я хочу вернуть свои деньги. Полтора миллиона рублей.
– У меня нет таких денег! Ты же знаешь!
– Значит, у нас есть два варианта. Первый: вы продаете квартиру, но в договоре купли-продажи или через банковскую ячейку прописываете, что полтора миллиона уходят мне как возврат долга. Мы оформим это нотариально, задним числом, как договор займа на ремонт. Вы отдаете мне мое, а остальное – ваше. Делайте с ними что хотите, покупайте студию в Анапе, хоть сарай. Но мои деньги вы вернете.
– А второй вариант?
– Второй вариант – вы остаетесь здесь. Живете в этом ремонте. Но мы с Андреем больше не даем вам ни копейки. Ни на продукты, ни на лекарства, ни на коммуналку. Вы живете на свою пенсию. И в гости мы к вам больше не ездим. Выбор за вами.
Тамара Петровна молчала. В ее голове шел сложный вычислительный процесс. Жадность боролась с желанием уехать к морю и страхом остаться одной в золотой клетке без поддержки сына.
– Полтора миллиона? – переспросила она скрипучим голосом. – А инфляция? А то, что квартира подорожала?
– Только сумма по чекам. Я не ростовщик, проценты не беру.
– Хорошо, – выдавила свекровь. – Пиши свою расписку. Но учти, Оля, ты мне больше не дочь. И знать я тебя не хочу.
– Договорились, – кивнула Ольга. – Я переживу.
Сделку готовили еще месяц. Ольга нашла хорошего риелтора, который контролировал процесс, чтобы Тамара Петровна не выкинула новый фокус. Расписку о займе оформили у нотариуса, придав ей юридическую силу. Покупатели нашлись быстро – квартира действительно была хороша, а вопрос с перепланировкой Ольга обещала помочь урегулировать новым владельцам (у нее были связи, чтобы ускорить процесс легализации уже после сделки, но свекрови она об этом не сказала).
В день сделки, в банковском отделении, Ольга получила свои деньги. Тамара Петровна сидела насупившись, не глядя ни на сына, ни на невестку. Получив свой остаток – которого вполне хватало на скромную квартиру у моря и жизнь – она молча встала и пошла к выходу.
– Мама! – окликнул ее Андрей.
Она остановилась, но не обернулась.
– Счастливого пути, – тихо сказал он. – Пиши, как устроишься.
Она дернула плечом и вышла в крутящиеся двери банка.
Вечером дома Ольга и Андрей сидели на кухне. На столе лежала пачка денег – те самые возвращенные полтора миллиона.
– Знаешь, – сказал Андрей, глядя на купюры. – Мне грустно. Вроде и деньги вернули, и справедливость восторжествовала. А ощущение, что мы что-то потеряли. Семью потеряли.
Ольга накрыла его руку своей.
– Андрей, мы не потеряли семью. Семья – это мы с тобой и наши дети. А Тамара Петровна... она сделала свой выбор. Она выбрала деньги вместо отношений. Мы просто не позволили ей нас ограбить. Это разные вещи.
– Наверное, ты права. Но все равно... как-то гадко.
– Это пройдет. Главное, что мы были честны. И перед ней, и перед собой.
– А что мы будем делать с этими деньгами? – Андрей кивнул на пачку.
Ольга улыбнулась.
– Помнишь, мы мечтали о своем доме? Не о даче, а о настоящем доме, где будет большая гостиная и камин?
– Помню. Но нам не хватало.
– Теперь у нас есть хороший первый взнос. И мы построим этот дом. Для себя. И никто его у нас не продаст за спиной.
Андрей посмотрел на жену. В ее глазах он видел силу и уверенность. И впервые за последние недели ему стало легко.
– Давай строить, – согласился он. – И стены покрасим в тот бежевый. Мне он понравился.
Через полгода Тамара Петровна прислала смску с чужого номера. Фотография: вид на море с балкона, бокал вина и подпись: «Живу как королева. Завидуйте молча».
Ольга показала сообщение мужу.
– Завидуем? – спросила она.
Андрей посмотрел на фото, потом перевел взгляд на фундамент их будущего дома, который уже заливали на участке. Вокруг шумели сосны, пахло смолой и мокрой землей.
– Нет, – улыбнулся он. – Сочувствуем. Одиночество на фоне моря – это все равно одиночество.
Он удалил сообщение и пошел помогать рабочим разгружать кирпич. Ольга смотрела ему вслед и думала, что иногда нужно пройти через разрушение старого, чтобы построить что-то новое и настоящее. И цена в полтора миллиона нервных клеток и честных рублей – это всего лишь плата за опыт и понимание того, кто тебе на самом деле родной.
Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, если считаете, что я поступила правильно.