– Мне стыдно просить, Андрюха, но больше не к кому, – голос в трубке дрожал, срывался на хрип, и даже через динамик было слышно, как тяжело даются эти слова. – Врачи сказали, тянуть нельзя. Если не сделать операцию в течение месяца, я могу просто не встать. Понимаешь? В инвалидное кресло сяду в тридцать пять лет.
Андрей, побелевший как полотно, стоял посреди кухни, судорожно сжимая телефон. Елена, его жена, застыла с половником в руке у плиты, где тихо булькал борщ. Она не слышала всего разговора, но по обрывкам фраз и по лицу мужа поняла: случилось что-то страшное.
– Серега, ты чего... Подожди, не паникуй, – бормотал Андрей, и его голос предательски дрогнул. – Сколько? Сколько нужно?
На том конце повисла тяжелая пауза, а потом прозвучала цифра, от которой у Андрея перехватило дыхание. Он медленно опустился на табурет, не сводя глаз с жены.
– Хорошо. Я понял. Я... мы что-нибудь придумаем. Держись, брат. Я перезвоню.
Он положил телефон на стол экраном вниз, словно боялся, что тот снова зазвонит и потребует невозможного. Елена аккуратно отложила половник, выключила газ и села напротив мужа. В кухне стало неестественно тихо, только холодильник привычно гудел в углу.
– Что случилось с Сергеем? – тихо спросила она, хотя сердце уже сжалось от нехорошего предчувствия.
Андрей поднял на неё глаза, полные боли и растерянности.
– Позвоночник, Лена. Грыжа какая-то сложная, защемило нерв. Он говорит, боли адские, на обезболивающих сидит вторую неделю. Врачи в нашей поликлинике сказали, что квоту ждать полгода, а у него процесс идет быстро. Ноги уже немеют. Нужна платная операция, импланты какие-то швейцарские... В общем, нужно восемьсот тысяч.
Елена ахнула, прикрыв рот рукой. Восемьсот тысяч. Это были огромные деньги. Именно такая сумма лежала у них на накопительном счете – неприкосновенный запас, который они собирали пять лет. Эти деньги предназначались для расширения жилплощади: их старший сын заканчивал институт, и они планировали разменять свою «трешку» на две квартиры, чтобы дать парню старт в жизни. Или, на худой конец, купить дачу, о которой Елена мечтала всю жизнь.
– У него совсем нет денег? – спросила Елена, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он же работал на севере, вроде неплохо получал.
– Да какие там деньги, Лен, – махнул рукой Андрей. – Ты же знаешь Серегу. То машину поменяет, то в отпуск махнет. Жил одним днем. А теперь вот прижало. Он плачет, Лен. Я впервые слышал, чтобы мой брат плакал. Говорит: «Не хочу быть обузой, лучше сразу в петлю».
– Не говори так! – перебила его Елена.
– Это он сказал, не я. Лен, – Андрей потянулся через стол и взял её за руки. Его ладони были холодными и влажными. – Я понимаю, это наши накопления. Это мечта о даче, это будущее сына. Но это же брат. Родная кровь. Как я буду жить, зная, что мог помочь и не помог? А если он правда инвалидом останется? Я себе этого никогда не прощу.
Елена смотрела на мужа и видела, как ему тяжело. Андрей всегда был таким – добрым, отзывчивым, с обостренным чувством долга. Именно за это она его и полюбила двадцать пять лет назад. Но Сергей... Сергей был другим. Младший, любимчик матери, вечный балагур и душа компании, он всегда выходил сухим из воды. Елена помнила, как Андрей выплачивал его кредит за первый автомобиль, потому что «брат не рассчитал силы». Помнила, как они пустили его пожить на полгода, когда он расстался с очередной девушкой, и как он превратил их квартиру в проходной двор.
Но здоровье – это святое. Тут старые обиды не в счет.
– Ты уверен, что все так серьезно? Может, стоит проконсультироваться у других врачей? – предприняла последнюю попытку Елена.
– Лен, он скинул снимки МРТ и заключение. Там все по-латыни, но диагноз звучит страшно. И потом, времени нет. Он говорит, счет идет на недели.
Андрей смотрел на неё с такой мольбой, что Елена сдалась. Она понимала: если она сейчас скажет «нет», это ляжет тенью на их брак навсегда. Андрей не упрекнет её вслух, но этот немой укор будет стоять между ними до конца дней.
– Хорошо, – выдохнула она, чувствуя, как внутри все обрывается. – Хорошо, Андрюша. Снимай деньги. Здоровье важнее бетона и грядок.
На следующий день Андрей поехал в банк. Вернулся он поздно вечером, уставший, но с каким-то просветленным лицом. Он чувствовал себя спасителем, и это чувство немного притупляло боль от потери накоплений.
– Отвез? – спросила Елена, накрывая ужин.
– Да. Маме отвез, Сергей там сейчас, лежит пластом. Встать не смог, мама сама вышла к подъезду. Плакала, благодарила. Сказала, что мы святые люди. Завтра они едут в платную клинику договариваться об операции.
– Ну, дай Бог, чтобы все прошло удачно, – сказала Елена, стараясь не думать о том, что их мечта о даче отодвинулась в неопределенное будущее, а может, и вовсе исчезла.
Прошел месяц. Жизнь семьи вошла в режим жесткой экономии. Пришлось отказаться от запланированного отпуска на море, отложить покупку новой зимней резины. Елена снова начала внимательно изучать ценники в магазинах, выискивая желтые стикеры со скидками. Андрей взял дополнительные смены на работе, чтобы хоть как-то пополнить семейный бюджет.
О Сергее новостей было мало. Свекровь, Валентина Петровна, по телефону говорила уклончиво:
– Лечится, лечится наш мальчик. Процедуры тяжелые, реабилитация долгая. Врачи говорят, организм молодой, справится, но нужно время. Вы уж его не беспокойте пока звонками, он слаб очень, спит много.
Андрей переживал, но старался не надоедать.
– Главное, что успели, – говорил он жене вечерами. – Главное, что ходит, пусть и с трудом пока. Мама говорит, он уже встает потихоньку.
Однажды в субботу Елена поехала в крупный торговый центр на другом конце города. Ей нужно было купить подарок коллеге на юбилей, а там был хороший магазин посуды. Андрей остался дома чинить кран в ванной, так что она отправилась одна на автобусе – машину мужа берегли, лишний раз не гоняли.
Выбрав красивый чайный сервиз, Елена решила зайти в продуктовый гипермаркет на первом этаже. Народу было много, предпраздничная суета. Она набрала корзину продуктов и направилась к выходу, решив вызвать такси, так как пакеты оказались тяжелыми.
Выйдя из вращающихся стеклянных дверей, она остановилась, вдыхая прохладный осенний воздух. Такси должно было подъехать через пять минут. Елена поставила пакеты на скамейку и стала рассматривать парковку, плотно забитую автомобилями.
Ее взгляд скользнул по рядам блестящих машин и зацепился за новенький, сверкающий на солнце кроссовер вишневого цвета. Машина была большая, красивая, китайской марки, которая сейчас была на пике популярности. На капоте еще не было ни пылинки, а на сиденьях, кажется, даже пленка не везде была снята.
«Красивая машина, – подумала Елена. – Миллиона три, наверное, стоит, не меньше».
В этот момент двери торгового центра распахнулись, и из них вышла пара. Мужчина и женщина. Они громко смеялись, толкая перед собой тележку, доверху набитую покупками. В тележке громоздились коробки с бытовой техникой, пакеты с брендовой одеждой и гора еды.
Елена прищурилась. Фигура мужчины показалась ей знакомой. Широкие плечи, модная стрижка, кожаная куртка нараспашку. Он шел легко, пружинистой походкой, совершенно не похожей на походку человека, перенесшего тяжелую операцию на позвоночнике месяц назад.
Он подошел к вишневому кроссоверу, нажал кнопку на брелоке, и машина приветливо мигнула фарами.
Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это был Сергей.
Не веря своим глазам, она сделала несколько шагов вперед, прячась за колонной. Может, обозналась? Может, просто похож?
Но нет. Это был он. Сергей легко, без малейшего напряжения, подхватил тяжеленную коробку с микроволновкой и закинул её в багажник. Потом так же играючи забросил туда пакеты с продуктами. Ни гримасы боли, ни скованности движений. Он выглядел абсолютно здоровым, цветущим и довольным жизнью человеком.
Рядом с ним суетилась молодая женщина, которую Елена видела пару раз на семейных праздниках – новая пассия Сергея, Марина или Ира, Елена не помнила имени. Девушка весело щебетала, садясь на переднее сиденье.
Сергей захлопнул багажник, обошел машину, любовно провел рукой по крылу, сдувая невидимую пылинку, и сел за руль. Через минуту вишневый кроссовер плавно выехал с парковки и растворился в потоке машин.
Елена осталась стоять у колонны, забыв про такси, про пакеты, про все на свете. В голове крутилась одна мысль: «Восемьсот тысяч. Операция. Инвалидное кресло».
Внутри поднялась горячая, удушливая волна гнева. Не обиды, нет – именно ярости. Она вспомнила глаза Андрея, когда он отдавал деньги. Вспомнила, как они отказывали себе в куске хорошего мяса последний месяц. Вспомнила «слезы» свекрови.
Она дрожащими руками достала телефон. Такси уже ждало. Елена села в машину, но назвала не домашний адрес, а адрес свекрови. Ей нужно было убедиться. Ей нужны были доказательства, прежде чем разрушить мир своего мужа.
Двор, где жила Валентина Петровна, был тихим. Елена попросила таксиста подождать у соседнего подъезда. И не ошиблась. Вишневый кроссовер стоял прямо у подъезда свекрови, гордо занимая два парковочных места.
Елена достала телефон и сделала несколько фотографий. Машина, номера. Потом подошла ближе. На заднем сиденье валялась инструкция от автомобиля. Дата продажи на временном пропуске под стеклом – три дня назад.
Всё сошлось.
Домой Елена вернулась в состоянии ледяного спокойствия. Это было то самое спокойствие, которое бывает перед взрывом. Андрей встретил её в прихожей, вытирая руки тряпкой.
– О, ты вернулась! А я кран починил, теперь ни капли не течет. Лен, ты чего такая бледная? Устала? Пакеты тяжелые?
Елена молча прошла в кухню, поставила сумки на пол и села за стол.
– Андрей, сядь, пожалуйста.
Муж насторожился. Он знал этот тон – тихий, но не терпящий возражений.
– Что случилось?
– Я сегодня видела Сергея.
Лицо Андрея просияло.
– Да ты что? Где? В больнице была? Мама говорила, его выписали на амбулаторное, но он еще слабый...
– Я видела его в торговом центре «Глобус», Андрей. На парковке.
Андрей растерянно моргнул.
– В «Глобусе»? Странно... Может, ему лекарства нужны были? Но как он там ходил? Ему же нельзя нагрузки...
Елена достала телефон, открыла галерею и молча положила гаджет перед мужем.
– Посмотри.
Андрей взял телефон. На экране красовался вишневый автомобиль. Потом фото Сергея, садящегося за руль. Потом фото машины у подъезда матери.
– Это... это что? – пробормотал Андрей. – Чья это машина?
– Это машина твоего брата, Андрей. Новенькая. Китаец. Стоит примерно два с половиной – три миллиона. А еще я видела, как твой «умирающий» брат закидывал в багажник микроволновку весом килограммов в пятнадцать. И знаешь, спина его при этом не беспокоила. Совсем.
Андрей смотрел на фото, и его лицо менялось. Сначала недоверие, потом непонимание, и наконец – ужас осознания.
– Подожди... Лен, это бред какой-то. Может, это машина его девушки? Может, он просто помог?
– Андрей, не будь идиотом! – Елена впервые повысила голос. – Он купил машину! На наши деньги! На те восемьсот тысяч, которые ты оторвал от семьи, от сына! Он добавил их к своим, или взял кредит, я не знаю, но факт остается фактом. Никакой операции не было!
– Я... я не верю, – прошептал Андрей. – Мама бы не стала врать. Она же плакала.
– Мама? – Елена горько усмехнулась. – Твоя мама всегда покрывала его. Всегда! «Сереженька маленький, Сереженьке нужно помочь». Поехали.
– Куда?
– К твоей маме. Прямо сейчас. Пусть они посмотрят нам в глаза и расскажут про швейцарские импланты.
Всю дорогу до дома свекрови Андрей молчал. Он вел машину механически, глядя в одну точку. Его мир рушился, и Елена понимала, как ему больно. Но эту рану нужно было вскрыть и прижечь, иначе начнется гангрена.
Когда они вошли в квартиру Валентины Петровны, там царила атмосфера праздника. Пахло жареной курицей и пирогами. За столом сидели Сергей и его девушка, раскрасневшиеся, веселые. Валентина Петровна накладывала сыну салат.
– Ой, Андрюша, Леночка! – всплеснула руками свекровь, но в её глазах мелькнул испуг. – А вы без звонка... Мы тут вот... Сереженьке лучше стало, решили поужинать скромно.
Сергей, увидев брата, на секунду растерялся, но тут же натянул на лицо маску страдальца. Он картинно схватился за поясницу и охнул.
– Привет, брат. Ох, спина... Врачи говорят, сидеть долго нельзя, но хоть аппетит появился.
Андрей стоял в дверях гостиной и смотрел на брата. Смотрел на стол, ломившийся от деликатесов. На ключи от машины с блестящим брелоком, небрежно брошенные на комод.
– Спина, говоришь? – тихо спросил Андрей.
– Ну да, – Сергей поморщился. – Операция прошла успешно, но реабилитация... Сам понимаешь. Спасибо тебе, братуха. Вытащил с того света.
Елена не выдержала. Она шагнула вперед и бросила на стол свой телефон с открытой фотографией вишневого кроссовера.
– А это, я так понимаю, твое инвалидное кресло? – спросила она ледяным тоном. – Швейцарское?
В комнате повисла тишина. Сергей перевел взгляд на телефон, потом на Елену, и его лицо пошло красными пятнами. Девушка рядом с ним перестала жевать и опустила глаза.
– Это... это не то, что вы думаете, – начал было Сергей, но его голос уже не звучал уверенно. – Это... другу машину перегонял. Попросили.
– Другу? – Андрей шагнул к столу. – Ты перегонял другу машину с больной спиной? И микроволновку другу грузил? И у подъезда она стоит почему?
Сергей молчал, бегая глазами по комнате. И тут в бой вступила Валентина Петровна. Она встала перед младшим сыном, как наседка перед цыпленком.
– Да, купил! – выкрикнула она. – И что? Что теперь, убить его? Мальчику нужны положительные эмоции! Врачи сказали, стресс убивает! А старая машина у него сыпалась, он нервничал! Ему комфорт нужен, мягкая подвеска, чтобы спину не трясло!
– Мама... – Андрей смотрел на мать с таким выражением, будто видел перед собой чудовище. – Ты говоришь, что он купил машину на деньги, которые я отдал на операцию? На операцию, которой не было?
– Была операция! – соврала свекровь, но тут же сбилась. – Ну, может, не такая большая... Может, уколы просто... Но он болел! Ему плохо было! А вы... У вас деньги есть, вы накопите! А Сереженька один, ему помочь некому! Неужели тебе для родного брата жалко?
– Жалко? – Андрей горько рассмеялся. – Жалко, мама. Мне жалко не денег. Мне жалко, что я верил вам. Я думал, у меня есть семья. Брат, мать. А у меня есть только пиявки, которые сосут из меня кровь и смеются за моей спиной.
– Не смей так с матерью разговаривать! – вскочил Сергей, забыв про «больную спину».
– Сядь! – рявкнул Андрей так, что зазвенела посуда в серванте. Сергей плюхнулся обратно на стул. – Ты, Сережа, вор. Ты украл у меня, у моей жены, у моего сына. Ты украл нашу мечту. Но знаешь, что самое страшное? Ты украл у меня брата. Больше у меня брата нет.
Андрей подошел к столу, взял ключи от новой машины и повертел их в руках.
– Красивый брелок. Дорогой. Надеюсь, он будет греть тебе душу, когда ты останешься совсем один.
Он швырнул ключи обратно. Они со звоном ударились о тарелку с салатом.
– Пошли, Лена, – сказал он глухо.
– Андрюша, сынок! – заголосила Валентина Петровна, хватая его за рукав. – Не уходи так! Мы же хотели как лучше! Мы отдадим... потом... когда-нибудь...
Андрей аккуратно, но твердо отцепил руку матери от своего рукава.
– Не надо, мама. Ничего не надо. Живите как хотите. Катайся, Сережа. Но помни: на чужом несчастье счастья не построишь. И если у тебя, не дай Бог, действительно что-то случится – ко мне не звони. Номер забудь.
Они вышли из квартиры в гробовой тишине. Спускались по лестнице, не вызывая лифта. На улице уже стемнело, зажглись фонари. Вишневый кроссовер хищно блестел под светом лампы.
Андрей прошел мимо него, даже не взглянув, сел в свою старенькую «Тойоту» и положил голову на руль. Его плечи мелко тряслись. Елена села рядом, положила руку ему на спину и молчала. Слова были не нужны. Она знала, что сейчас в душе мужа умирает та часть, которая верила в бескорыстную родственную любовь. Это больно, невыносимо больно, но это и есть взросление.
– Прости меня, Лен, – сказал он через несколько минут, не поднимая головы. – Прости, что я такой лопух. Прости за деньги. Я все верну. Я заработаю.
– Я знаю, – тихо ответила Елена. – Деньги – дело наживное. Главное, что мы теперь знаем правду. И главное, что мы вместе.
Андрей поднял голову, посмотрел на неё красными, воспаленными глазами.
– Поехали домой. Я хочу домой. К нам. Где никто не врет.
Они уехали, оставив позади двор, вишневую машину и людей, которые променяли совесть на кожаный салон и климат-контроль.
Прошло полгода. Андрей сдержал слово: он оборвал все контакты с матерью и братом. Валентина Петровна пыталась звонить, давить на жалость, обвинять их в жестокости, но Андрей просто сменил номер. Сергей, как выяснилось позже от общих знакомых, разбил новую машину через три месяца – «положительные эмоции» и уверенность в своей безнаказанности сыграли с ним злую шутку на скользкой дороге. Машина восстановлению не подлежала, а страховка не покрыла всего ущерба, так как он был виноват. Он снова пытался искать помощи, но двери старшего брата были закрыты наглухо.
А Елена и Андрей начали копить заново. Медленно, но верно. И пусть мечта о даче отодвинулась, зато в их доме поселилось настоящее, честное спокойствие, которое не купишь ни за какие миллионы.
Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайк и пишите в комментариях, как бы вы поступили с такой родней.