– Ну, что ты губы надула? Это же просто внимание, главное не подарок, а участие. Шоколад детям полезен, глюкоза для мозга, а золото... Зачем маленькому мальчику золото? Потеряет еще, потом слез не оберешься.
Галина Петровна аккуратно разглаживала скатерть на столе, старательно отводя взгляд. Ее голос звучал нарочито бодро, но в нем проскальзывали нотки того специфического нравоучения, которое всегда выводило меня из себя. Мы стояли на кухне ее квартиры, пока в гостиной шумели дети и звенели бокалами взрослые – праздновали пятилетие моей племянницы, дочери золовки.
– Галина Петровна, – я старалась говорить спокойно, хотя внутри все кипело, как забытый на плите чайник. – Артему десять лет. Он уже не «маленький мальчик», который теряет вещи в песочнице. А Полина, которой сегодня пять, получила от вас золотые серёжки с фианитами. На прошлый день рождения – цепочку. На Новый год – кулон. А мой сын за все эти годы видел от родной бабушки только плитки «Альпен Гольд» по акции и вязаные носки.
Свекровь поджала губы, и ее лицо сразу превратилось в маску оскорбленной добродетели. Она резко повернулась к плите, якобы проверить чайник, хотя он даже не начинал свистеть.
– У Полиночки ушки проколоты, девочка должна привыкать к прекрасному, – пробурчала она спиной ко мне. – И потом, Оленьке одной тяжело, она мать-одиночка, алименты копеечные. Кто же побалует внучку, если не бабушка? А у вас с Сережей семья полная, достаток есть, вы и сами можете сыну все купить. Нечего с бедной пенсионерки трясти.
Я вышла из кухни, чувствуя, как к горлу подступает ком. Дело было вовсе не в золоте. Я сама могла купить Артему хоть килограмм драгоценностей, если бы в этом был смысл. Дело было в демонстративном разделении детей на «сортов». Полина – принцесса, кровиночка, дочь любимой дочки Оли. Артем – так, приложение к сыну, рожденный от «чужой девки», то есть меня.
В гостиной царило оживление. Ольга, моя золовка, сияла, примеряя на дочку обновку.
– Ой, мамуля, спасибо! – щебетала она, целуя Галину Петровну, которая как раз выносила торт. – Какая прелесть! Тяжеленькие такие, сразу видно – вещь. Полинка теперь невеста совсем!
Мой Артем сидел в углу дивана и безучастно листал комикс. Рядом с ним лежала та самая шоколадка, которую бабушка сунула ему в дверях со словами: «На, Артемушка, сладенького поешь». Он даже не открыл ее. Он все понимал. Дети вообще чувствуют фальшь гораздо острее взрослых, даже если молчат.
Мой муж, Сергей, сидел за столом и накладывал себе салат, делая вид, что не замечает напряжения. Это была его обычная тактика – страус в песке. Он любил мать, любил сестру и предпочитал думать, что у нас большая дружная семья, а мои претензии – это просто женские капризы и ревность.
Вечером, когда мы возвращались домой, в машине повисла тяжелая тишина. Артем уснул на заднем сиденье, прижав к себе комикс.
– Сереж, тебе не кажется, что это уже перебор? – тихо спросила я, глядя на мелькающие огни фонарей.
– Ты о чем? – муж не отрывал взгляда от дороги.
– О подарках. О том, что твоя мама делит внуков на первый и второй сорт. Полина в золоте ходит, а Тёма шоколадкой давится.
– Лен, ну хватит, – поморщился Сергей. – Ну что ты деньги чужие считаешь? Мама копит, откладывает. Ольге правда сложнее, она одна. А мы с тобой оба работаем, у нас и квартира больше, и машина новее. Мама просто пытается выровнять баланс.
– Баланс? – я горько усмехнулась. – Баланс любви? Ты видел глаза сына, когда Полина хвасталась сережками, а ему бабушка сказала «не трогай, сломаешь»? Это не деньгами измеряется, Сережа. Это отношение. Она его не любит.
– Не выдумывай. Она всех любит одинаково. Просто выражает по-разному.
Я отвернулась к окну. Спорить было бесполезно. Сергей был уверен, что его мама – святая женщина, которая последнее отдает семье.
Время шло, сменялись сезоны. Наступила осень, а за ней и зима. Приближался Новый год. Мы с Сергеем планировали ремонт в ванной, копили деньги, старались не тратить лишнего. Галина Петровна заходила к нам редко, ссылаясь на давление и больные ноги, зато Ольга с Полиной были у нее постоянными гостями.
Как-то раз, в начале декабря, свекровь позвонила Сергею. Я была на кухне, но слышала разговор, так как муж включил громкую связь, пока мыл посуду.
– Сереженька, сынок, тут такое дело... – голос Галины Петровны дрожал и был полон страдания. – Мне врач выписал лекарства новые, импортные. Говорит, без них сосуды совсем плохие станут. А они дорогие такие, страсть! У меня от пенсии одни крохи остались после квартплаты.
– Конечно, мам, – тут же отозвался Сергей, вытирая руки полотенцем. – Сколько нужно?
– Ну... тысяч пятнадцать на курс. И еще бы на продукты немного, а то я совсем пустая.
– Я переведу сейчас двадцать, хватит?
– Ой, спаси тебя Господь, сыночек! Что бы я без тебя делала! Ольге-то звонить стыдно, у нее у самой концы с концами не сходятся, ребенка одевать надо на зиму...
Сергей тут же взял телефон и перевел деньги. Я промолчала. Лекарства – это святое. Родителям надо помогать, это не обсуждается. Даже если эти родители любят одного внука больше другого.
Но червячок сомнения начал точить меня через пару дней. Я зашла в аптеку за витаминами и ради интереса спросила про те препараты, о которых говорила свекровь – названия я запомнила, когда она диктовала их мужу.
– Нет таких цен, – удивилась провизор. – Этот препарат стоит две тысячи рублей за упаковку, на курс нужно две. Четыре тысячи максимум.
Я вышла из аптеки в задумчивости. Четыре тысячи. А Сергей перевел двадцать. Куда делись остальные шестнадцать? На продукты? Для одинокой пенсионерки это очень щедрая продуктовая корзина на две недели.
Впрочем, я отогнала от себя дурные мысли. Может, она решила купить что-то из одежды или отложить. Не пойман – не вор.
Развязка наступила неожиданно, прямо перед новогодними праздниками. Мы с Сергеем и Артемом поехали в торговый центр выбирать подарки. Народу было много, все суетились, играла музыка. Мы проходили мимо ювелирного салона, и я вдруг заметила знакомую фигуру.
Ольга стояла у витрины, а рядом с ней – Галина Петровна. Они о чем-то оживленно спорили, указывая на прилавок.
– Смотри, – толкнула я мужа в бок. – Твои.
– О, пойдем поздороваемся! – обрадовался Сергей.
Мы подошли к ним сзади. Они нас не видели и не слышали из-за шума.
– Мам, ну вот этот браслетик посмотри! – капризно тянула Ольга. – Ну посмотри, как блестит! У Полинки на утреннике платье с коротким рукавом, будет шикарно смотреться.
– Оля, это дорого, – вздыхала Галина Петровна, но уже доставала кошелек. – Мы же договаривались на колечко.
– Колечко не видно! А браслет – это статус! Ну мамулечка! Ты же получила перевод от Сережки?
– Тише ты! – шикнула на нее мать. – Получила, получила. Ладно, давай браслет. Но это последний раз в этом году! Мне еще за коммуналку платить нечем.
Я замерла. Сергей тоже остановился как вкопанный. Его лицо вытянулось, приобретая сероватый оттенок. Он услышал. Он все услышал.
Галина Петровна расплачивалась картой. Продавщица упаковывала тонкий золотой браслетик в красивую коробочку.
– Спасибо за покупку! – прощебетала девушка.
Свекровь повернулась и нос к носу столкнулась с нами.
Сцена была достойна театральной паузы. Галина Петровна побледнела так, что стала сливаться с белыми стенами торгового центра. Кошелек в ее руках дрогнул. Ольга, напротив, ничуть не смутилась, только глазки забегали.
– Ой, Сережка! Ленка! А вы какими судьбами? – деланно радостно воскликнула золовка. – А мы тут... гуляем.
– Вижу, – глухо сказал Сергей. Его взгляд был прикован к фирменному пакетику в руках матери. – Лекарства покупаете?
Галина Петровна начала хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на лед.
– Сынок... это не то, что ты подумал... Это Оленька добавила, мы сложились...
– Мама, – перебил ее Сергей. Голос его был тихим, но в нем звенела сталь. – Я слышал про перевод. Ты сказала, что тебе не на что купить таблетки. Что у тебя сосуды. Что ты голодаешь. Я оторвал эти деньги от нашей семьи, от ремонта, от своего сына. А ты покупаешь золотой браслет пятилетнему ребенку?
– Ну и что! – вдруг взвизгнула Ольга, поняв, что отпираться бессмысленно. – Что ты считаешь копейки? Жалко для племянницы? Ты мужик, ты зарабатываешь! А я одна! У Полинки отца нет, кто ей подарки делать будет? Мама имеет право тратить свои деньги как хочет!
– Свои – имеет, – вступила я. – А деньги Сергея, которые он дал на лечение, – это обман. Это подлость, Оля.
– Ты вообще молчи! – вызверилась на меня золовка. – Это ты его настроила! Жмоты! У вас все есть, а вы ребенку радость пожалели!
Люди вокруг начали оборачиваться. Галина Петровна вдруг закрыла лицо руками и заплакала – картинно, с подвываниями.
– Ой, довели мать! Ой, сердце колет! Родной сын куском хлеба попрекает! Вырастила на свою голову эгоиста! Для кого я живу? Для внуков! А вы...
Сергей смотрел на этот спектакль с выражением глубокой брезгливости. Кажется, в этот момент в нем что-то сломалось. Та слепая сыновья любовь, которая заставляла его годами закрывать глаза на несправедливость, дала трещину.
– Значит так, – сказал он, когда мать немного затихла, ожидая, что мы бросимся ее утешать. – Раз у вас есть деньги на золото, значит, и на лекарства найдутся. И на коммуналку. Больше я не буду спонсором этого аттракциона щедрости.
– Ты что, бросишь мать? – ахнула Галина Петровна, мгновенно перестав плакать.
– Нет. Я буду привозить продукты. Крупу, молоко, хлеб. Лекарства буду покупать сам, по рецепту врача. Никаких денег на карту. Ни копейки.
– Да как ты смеешь! – Ольга топнула ногой. – Ты обязан!
– Я обязан своему сыну, – Сергей взял Артема за руку. – Которому бабушка даже шоколадку нормальную купить не может, зато на его деньги другую внучку золотом осыпает. Пошли, Лена.
Мы развернулись и ушли. В спину нам неслось что-то про неблагодарность, про бумеранг и про то, что «ночная кукушка дневную перекуковала». Но мы не оборачивались. Артем крепко держал отца за руку и молчал, но я видела, что он улыбается. Он чувствовал, что папа наконец-то на его стороне.
Новый год прошел странно. Мы не поехали к свекрови, хотя обычно 1 января всегда были у нее. Галина Петровна звонила несколько раз, то плакала, то угрожала, то требовала извинений. Сергей был непреклонен. Он действительно перестал переводить деньги. Пару раз он завозил ей продукты – большие пакеты с гречкой, макаронами, тушенкой. Привозил чеки из аптеки. Свекровь принимала помощь с поджатыми губами, всем видом показывая, как она оскорблена такой «подачкой», но брала.
Самое интересное началось через пару месяцев. Без финансовых вливаний Сергея поток золотых подарков для Полины резко иссяк. Оказалось, что пенсия у Галины Петровны действительно небольшая, а Ольга, привыкшая жить за счет брата через мамины руки, была совершенно не готова умерить аппетиты.
На Восьмое марта мы с Сергеем заехали поздравить маму – все-таки мать, совсем не общаться нельзя. Купили букет тюльпанов и хороший торт.
В квартире свекрови царила напряженная атмосфера. Ольга сидела на кухне с красными глазами, Полина капризничала в комнате.
– Ну что, явились? – буркнула Ольга вместо приветствия. – Довольны? Мать теперь на всем экономит, ребенку даже на танцы дать не может.
– А ты работать не пробовала, Оль? – спокойно спросил Сергей. – На полставки хотя бы? Полина в садике, время есть.
– Я не для того рожала, чтобы горбатиться! – фыркнула золовка. – У меня предназначение – быть матерью!
Галина Петровна вышла к нам, шаркая тапками. Она выглядела постаревшей. Видимо, отсутствие возможности играть роль «богатой бабушки» сильно ударило по ее самолюбию.
– Чай будете? – спросила она сухо.
Мы сели за стол. И тут произошло то, чего я никак не ожидала.
Полина выбежала на кухню, держа в руках куклу – обычную, пластиковую, явно недорогую.
– Бабушка! – заныла она. – Кукла дурацкая! У нее ноги не гнутся! Ты обещала ЛОЛ! Почему ты купила эту дешевку?
Ольга дернулась:
– Полина, замолчи!
– Не замолчу! Бабушка обещала! Она сказала, что дядя Сережа даст денег, и мы купим! А он жадина!
Девочка со всей силы швырнула куклу на пол. Пластик хрустнул.
Галина Петровна замерла. В ее глазах застыли слезы. Она смотрела на свою любимицу, ради которой врала сыну, ради которой экономила на себе, и видела перед собой маленького избалованного монстра.
– Полина, как тебе не стыдно! – воскликнула свекровь. – Я же тебе от всей души... Я на лекарствах сэкономила, чтобы тебе хоть что-то купить...
– Мне не надо «что-то»! Мне надо ЛОЛ! – орала девочка, топая ногами.
Ольга подхватила дочь на руки:
– Ну все, хватит истерик! Пойдем домой. И правда, мама, могла бы и постараться. Раз в год праздник.
Они ушли, хлопнув дверью. Галина Петровна осталась сидеть на табуретке, глядя на сломанную куклу.
– Вот так, мам, – тихо сказал Сергей. – Золотом любовь не купишь. А уважение тем более.
Свекровь подняла на него глаза. В них больше не было той надменности. Только растерянность и боль.
– Сережа... – прошептала она. – А Артем где?
– Артем в школе. У него олимпиада по математике сегодня.
– Он... любит шоколад? Я тут припрятала...
Она дрожащими руками полезла в буфет и достала плитку. Хорошую, дорогую, с орехами. Не «по акции».
– Передай ему. Скажи... от бабушки.
Сергей взял шоколадку.
– Передам. Но ты же понимаешь, мам, что дело не в шоколаде.
– Понимаю, – она опустила голову. – Теперь понимаю. Оля... она ведь даже спасибо не сказала за куклу. А я ведь полпенсии отдала.
– Ты сама их так приучила, мам. Ты покупала их любовь. А мы с Леной и Артемом любили тебя просто так. Но ты этого не ценила.
Мы уехали с тяжелым сердцем, но с надеждой.
Отношения восстанавливались медленно. Галина Петровна больше не просила денег. Она стала чаще звонить, спрашивать про успехи Артема. Первый раз, когда она пришла к нам в гости просто так, без повода, и принесла внуку книгу (он любил энциклопедии), Артем удивился.
– Это мне? – спросил он недоверчиво. – Не Полине?
– Тебе, Тема, тебе, – бабушка погладила его по голове, и я заметила, как дрогнула ее рука. – Ты читай, ты умный мальчик.
Она больше не пыталась задаривать его золотом, понимая, что это глупо. Но внимание, которое она теперь распределяла более-менее честно, стоило дороже любых побрякушек.
С Ольгой мы общаемся редко. Она по-прежнему считает нас виноватыми в ее тяжелой жизни, но работать все-таки пошла – администратором в салон красоты. Жизнь заставила, когда «золотая жила» в виде брата и мамы перекрылась. Полина растет, запросы растут, и истерики по поводу отсутствия брендовых вещей теперь слушает только ее мама.
А тот золотой браслетик, который стал причиной скандала, Полина потеряла через неделю в детском саду. Просто сняла, чтобы похвастаться перед подружками, и забыла в шкафчике, а потом его не нашли. Галина Петровна, узнав об этом, только рукой махнула.
– Бог с ним, с золотом, – сказала она тогда. – Главное, чтобы люди людьми оставались.
Недавно у Артема был день рождения. Одиннадцать лет. Мы собрались узким кругом. Галина Петровна пришла нарядная, с пирогом собственного приготовления.
– Вот, – сказала она, протягивая Артему небольшой конверт. – Это не золото, конечно. Но ты парень взрослый, сам решишь, что купить. Я копила. Честно.
Артем открыл конверт. Там лежали пять тысяч рублей. Для пенсионерки сумма немалая.
– Спасибо, ба! – он обнял ее. Искренне, крепко.
Свекровь прослезилась.
– Какой большой стал... И на Сережу похож. Родная кровь.
Я переглянулась с мужем. Мы поняли друг друга без слов. Урок был усвоен. Жестокий, болезненный, но необходимый. Иногда, чтобы семья стала настоящей семьей, нужно пройти через конфликт, расставить границы и снять розовые очки.
И пусть у моих детей нет килограммов золота от бабушки. Зато у них теперь есть бабушка, которая учится любить их не за то, чьи они дети, а просто за то, что они есть. А шоколадки... Шоколадки мы теперь покупаем сами. Самые вкусные.
Если вам понравился этот рассказ, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории.