Созвездия в заоблачной дали
Раздумьям тщетным многих обрекли.
Одумайся, побереги рассудок -
Мудрейшие и те в тупик зашли.
Омар Хайям
Мудрые рассуждения, поиски, метания, идеи, наполеоновские планы – всё одномоментно ушло на покой. Укутавшись шалью ночи, растворилось в окружающей мгле.
Мы, пожалуй, первый раз за долгое время поставили «на паузу» зрелищное шоу с нашим участием.
Нет, ничего не взвешивали, ничего не обсуждали – просто взяли и прекратили играть…Сразу. Все вместе.
Её величество - Случайность,
И их сиятельство - Судьба.
Всегда мне оставляют крайность:
Либ покаянье, либ мольба.
О.Корякин
Распорядитель «Голодных игр», Её Сиятельство, лишилась лучших своих «паяцев».
Скучные, неинтересные, измученные, в тот момент мы вряд ли бы собрали «кассу» и увеличили «просмотры», а публика бы в голос зевнула.
Усталость до краёв заполнила наши клетки, напрочь вытеснив цитоплазму. Эмоциональная, умственная, физическая – во всех своих проявлениях разом – она поглотила нас, как крокодил из сказки Чуковского заглотил солнце.
Без еды, без крыши над головой, зато с симфонией моря, битбоксом бриза и нестройными голосами цикад, горланящих песни на древнеуйгурском наречии. Невеликое богатство.
Эту ночь нам предстояло провести на пляже Кушадасы. При других обстоятельствах это вполне могло бы сойти за романтику, на которую клюют юные сердца и неокрепшие умы. Ключевое – «при других обстоятельствах».
В нашем случае вынужденная романтика была обыденностью беспризорников.
Пляж так пляж! Из сочувствующих – всё те же цикады. Голосят, как члены профсоюза потерпевших статистов. Больше ни души: ни зрителей, ни кинокритиков...
Если бы кто увидел нас со стороны, запросто подумал бы, что мы ввязались в какой-нибудь отчаянный телевизионный проект с рекламным слоганом: «Всё потерять – не повод потеряться».
Что-то в духе «Каменных джунглей» от компании Transformator.travel.
В нём участвовали видавшие виды предприниматели из России, которых организаторы погрузили в агрессивную среду Кейптауна.
Без денег, без связей, без знания языка. Зато в окружении маргиналов, наркоманов и убийц. Романтики полные штаны! Вперемешку с адреналином, драйвом и куражом.
Им нужно было каким-то образом раздобыть еду, заработать на жильё и остаться в живых, не попав на перо соседа по трущобам.
Место съёмок – район, где белым появляться настойчиво не рекомендуется.
Кому любопытно – посмотрите, чтобы представлять (хотя бы в общих чертах), в каком положении находились мы в ту пору.
Да, окружающий нас контингент был в разы приличнее, но на этом преимущества нашего выживания заканчивались.
Ни тебе гонораров, ни возможности услышать желанное: «Стоп! Снято!»
Если в проекте состоятельные люди участвовали больше от скуки или из желания пощекотать нервы, то мы проходили все круги ада вынужденно, без поблажек, без шанса свернуть проект в действительно опасный момент.
Не свернуть. Не сбежать. Не дёрнуть «стоп-кран».
Наш ковёр — цветочная поляна,
Наши стены — сосны-великаны.
Наша крыша — небо голубое…
Ю.Энтин
А вот строчку про счастье жить такой судьбою я сознательно опустил.
Спать на пляже – безысходность, а не счастье. Но другого нам никто предложить не мог.
Разве что цикады по-братски приглашали разделить с ними кров под густыми кронами кустарников, укрывающих от глаз хранителей правопорядка, а заодно и от криминальных элементов.
Кушадасы – это, конечно, не кейптаунский тауншип, но и здесь легко можно было нарваться на kötü adamlar (с тур. – «плохих парней»).
Поэтому укрытие для ночёвки мы выбирали особенно тщательно.
Только нашли подходящее, едва успели расстелить спортивные костюмы (они нам заменяли и спальник, и пастельное бельё), как тишину прибрежной зоны нарушил входящий звонок…
Нет, предложения убраться с пляжа в более тёплое местечко так и не поступило. Избежать неизбежного нельзя. Ночёвку под шум прибоя никто не отменил.
Поступившая информация, на первый взгляд, была не менее воодушевляющей, чем посул крыши над головой.
Командный состав нашего «Титаника» высказал твёрдое намерение выплатить деньги за последнюю неделю нашей работы в отеле Surmeli.
Не ахти какие, но в нашем положении спасительные.
Нам назначили время и озвучили отдел, в который следовало обратиться. Дело оставалось за малым – добраться до отеля…
Но мы решили поступить по принципу Скарлет О`Хары: «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра».
С этой мыслью мы завалились спать в нашем временном пристанище.
Цикадам было плевать на наш ночной сон – они и не думали делать «звук потише», продолжая свой ночной кутёж в компании с москитами, которые то и дело приглашали нас присоединиться к всеобщему веселью, противно попискивая над ухом.
Какой приют веселый -
Нищего постель!
Всю ночь поют цикады...
Тиё-ни
Морфей с грехом пополам уволок нас в своё царство. Правда, не дотащив, бросил где-то на пороге.
Видимо, утонуть в его объятиях нам мешала окружающая «романтика» – неожиданно холодная ночь и страх быть обнаруженными полицией (или кем-то ещё, менее приятным).
То и дело просыпаясь от холода, мы ворочались с боку на бок, принимая позу эмбриона, – только она и спасала, не позволяя окоченеть и не лишиться всех зубов, которые отбивали «Танец с саблями».
Проснувшись – если это состояние можно назвать сном – мы обнаружили полное отсутствие энтузиазма и энергии.
Грязные, пропахшие потом, утомлённые ночью под открытым небом, проведённой в полудрёме, и уже прилично оголодавшие…
«Художник должен быть голодным», – запускает в вечность фразу поэт Анри Мюрже в начале XIX века.
«Тот не артист, кто не голоден», – вторит ему Чехов в конце того же века.
«Оставайтесь голодными, оставайтесь безрассудными», – откликается Стив Джобс в ХХ столетии.
Интересно, кто-то из них осмелился на сей эксперимент? Позвольте усомниться!
А вот мы оставались голодными, малюя картины своих жизней на холсте сразу начисто, без этюдов. Только вот сил для стремлений и новых свершений это не добавляло.
Впереди уже маячило очередное испытание – мы сдались, а судьба, похоже, сдаваться и не помышляла, подгоняя нас то кнутом, то пряником.
В назначенное время все мы должны были быть в отеле:
Нас четверо, пока ещё мы вместе!
Но дело есть
И это дело чести!
Девиз наш: «Все за одного».
И в этом наш успех!
Ю.Ряшенцев
Как-то так… С той лишь разницей, что нас было шестеро.
Разными путями, кто на чём – кто на маршрутках, кто на попутках, кто «на перекладных» – ровно в 9:00, с королевской точностью и показной вежливостью, мы прибыли «ко двору».
Без фанфар и церемониймейстера, но с большим достоинством.
К моменту аудиенции оно почти выветрилось.
Точность – вежливость королей? Людовик XVIII либо откровенно льстил своим венценосным коллегам, либо попросту ошибался.
Наши, турецкие «короли», о точности и слыхом не слыхивали. А может, желая урезонить нашу спесь, в очередной раз продемонстрировали, в чьих руках поводья и кто здесь правит.
В общем, ждать приёма нам пришлось ещё 2 часа. И не в лобби Surmeli, а за его приделами.
Чебоксарцы уже дозрели до того, чтобы засунуть свою гордость куда подальше, пасть ниц и проситься назад, в отель. На любую должность – лишь бы взяли.
Мы с Женей сохраняли хладнокровие и, заняв выжидательную позицию, наблюдали «из партера», как будет разворачиваться действие.
В «спектакле» не участвовали – не хотели портить имидж. Мы решили так: если у ребят получится «сторговаться», и всё срастётся в плане работы, мы присоединимся к ним.
Только не подумайте, что мы хотели всё провернуть чужими руками.
Мы прекрасно понимали, что именно в нас видят главных зачинщиков и подстрекателей.
Дай мы сейчас слабину – из нас тут же сделали бы коврики, о которые вытирали бы ноги все кому не лень.
Мы молча ждали финала «пьесы». Даже если ребятам откажут, мы с Женей, ничего не теряя, сохраним лицо.
Как говорил Пришвин, унизительных положений нет, если сам не унизишься.
Что-что, а унижаться мы не собирались. Искать выход из безнадёжной ситуации вошло у нас в привычку.
Меня вообще никогда не покидало ощущение, что все ситуации, в которые мы попадали всё это время, были априори безнадёжными. Но главное заключалось не в этом.
Главное – мы к этому были готовы. Одной ситуацией больше, другой меньше – это уже «рояля не играет».
Что нас не убивает,
То делает нас сильнее.
И злее.
И – да,
Мечты исполняются лишь у тех,
Кто наглее…
К.Николаева
И вот тогда созрел он! Плод нашего сочинительства, взращенный нашим потом, нашими нервными вибрациями, рыданьями наших внутренних голосов и голодными галлюцинациями.
Наливался он под турецким палящим солнцем, впитывая всю соль земли, моря и наших скупых мужских слёз.
Встречайте: наше жизненное кредо, появившееся на свет на далёком турецком берегу.
«Один хрен, мы не такие!» – фраза, которая встала на крыло уже по возращении домой и была разнесена по умам нашей университетской братией.
ОХМНТ – аббревиатура, которая, как песня, нам помогала «строить и жить». С ней мы пробивались по жизни, стиснув зубы, закусив удила; штурмовали преграды, вырастающие на пути к цели:
Да! А пожелай ты им ни пуха ни пера.
Да! Пусть не по правилам игра.
Да! И если завтра будет круче, чем вчера,
Прорвёмся! — ответят опера.
А.Шаганов и П.Синявский
Вот так же и у нас – на семь бед был один ответ: «Прорвёмся! ОХМНТ! И пусть весь мир подождёт!»
А пока ждали мы… На пороге отеля, которому ещё недавно было отдано столько сил, с которым было связано столько надежд.
Пара часов – и до нас снизошли, милостиво пригласив на территорию.
Он был всё тот же. И всё в нём было по-прежнему: та же суета, тот же рабочий ритм, те же «адовые сковородки», тот же запах горящих подмёток.
Наши прежние коллеги всё так же щедро одаривали «любезностями» и подколами новичков-желторотиков. Все и всё было на своих местах, все «болтики» механизма работали слаженно и чётко.
В этой новой картине мира не было только нас…
Проносятся дни.
Вокруг рубят пни.
Уходит лето.
И пусть
Никто не постигнет эту грусть
Куда бы себя применить?
Запомнить или забыть?
Надеть потемнее очки
И разломать все замки?
Ты ищешь ответ, но тебя в этой картине нет.
Ты самый яркий свет, но тебя в этой картине нет.
Группа «Хмурый».
Нас взяли и вырвали «из контекста». Мы, словно зрители по ту сторону экрана, наблюдали за происходящим. Непривычно и странно…
Цепочку моих умозаключений грубо оборвал резкий оклик. Аллилуйя!
Хорошо промаринованные и провяленные на солнце, мы были допущены в «святая святых».
Держа карманы шире, мы надеялись заполнить их хотя бы наполовину.
Увлеклись, однако, мечтаючи. Сгребли скромную кучку мелочи в ладошки и направили стопы к выходу. Как вдруг…
Жуткое жжение. Будто пуля прошла по касательной, чиркнув о позвоночник.
Прилетело кое-что любопытное…
Продолжение следует…