Глава 19
Новая дистанция далась тяжело. Их общение свелось к лаконичным SMS: «В 19:00, галерея на Якиманке. Вход с улицы».
«Прибыл. Жду у фонтана».
«Иду».
На мероприятии они держались в пределах видимости, но не ближе. Он разговаривал с коллегами, она — с кем-то из богемного круга. Их взгляды изредка пересекались, но в них не было прежней игры, только нейтральные взгляды и быстрое скольжение в сторону. Как будто они стали профессиональными актёрами, играющими незнакомцев в одной пьесе.
Так прошла неделя. И тогда случился «Квартирник у Маши».
Маша, та самая подруга-художница, затеяла вечеринку в своей новой студии — бывшем заводском цехе. «Только свои! Без галстуков и пиджаков!» — было в приглашении. Отказаться было нельзя: тётя Людмила уже знала и звонила Нике с вопросом, какое вино взять в подарок «молодым художникам».
Студия представляла собой хаотическое царство: холсты, прислонённые к стенам, скульптуры из проволоки из ржавого металла, пахло краской, растворителем и дешёвым вином. Громко играла какая-то психоделическая музыка.
Ника пришла в простых узких джинсах и объёмном свитере, Саня — в чёрной водолазке и тех же джинсах. Среди ярких, эксцентричных гостей они выглядели как два островка чёрно-белой трезвости.
Первые полчаса они держались своего плана: он стоял у импровизированного бара, беседуя с каким-то скульптором о свойствах разных металлов, она — в кругу художников, споря о чём-то с горящими глазами. Но атмосфера делала своё дело. Давящая светская атмосфера сменилась вольной, почти анархичной энергией. Здесь не нужно было играть влюблённую пару. Здесь, казалось, никто ни на кого не смотрел.
И именно поэтому маски начали сползать сами.
Саня, отвернувшись от бара, увидел, как Ника, отбивая такт каблуком, смеётся над шуткой рыжеволосой девушки с татуировками. Настоящим, звонким смехом, который он слышал лишь раз — в её мастерской. Она была расслаблена. Свободна. И невероятно живой.
В этот момент к ней подошёл тот самый Алексей, иконописец. Он что-то сказал ей на ухо, и её улыбка не погасла, но стала... другой. Заинтересованной. Она кивнула, и они вдвоём отошли в сторону, к затемнённому углу, где стоял макет какой-то инсталляции.
И что-то в Сане ёкнуло. Глупо, иррационально, вне всяких планов. Ревность? Нет. Скорее, чувство вторжения. Это была её территория, её круг, её настоящая жизнь. И он, со своим договором о дистанции, вдруг ощутил себя посторонним. Чужим. А Алексей — своим.
Он не помнил, как оказался рядом. Музыка гремела, разговоры сливались в гул.
— ...просто нужно увидеть оригинал, чтобы понять палитру, — говорил Алексей, стоя слишком близко к Нике.
— Я знаю, где можно посмотреть, — вмешался Саня. Его голос прозвучал резче, чем он планировал.
Они обернулись. Алексей удивлённо поднял брови, Ника смотрела на Саню с немым вопросом.
— Извини, мы обсуждаем работу, — вежливо, но с лёгким вызовом сказал Алексей.
— Я понял, — не отступал Саня. — Вероника, можно тебя на минуту?
Её взгляд стал острым, изучающим. Она кивнула Алексею: «Извини, позже», — и позволила Сане отвести себя в сторону, к огромному, пыльному окну.
— В чём дело? — спросила она тихо, но в голосе уже звенела сталь. — Мы же договорились о дистанции.
— Договорились, — согласился он, чувствуя, как нарастает раздражение — на себя, на ситуацию, на этого Алексея. — Но твой друг стоит к тебе слишком близко. Это выглядит... двусмысленно.
— Что? — она откровенно изумилась. — Это Алексей. Он женат. У него трое детей. И он обсуждал со мной технику наложения левкаса в новгородской школе! Какая двусмысленность?
— Со стороны это может быть воспринято иначе, — упрямо настаивал он, понимая, насколько слабы его аргументы.
— Со стороны кого? — она сделала шаг вперёд, и теперь её глаза горели совсем близко. — Здесь нет «стороны»! Здесь нет твоей матери, моей тёти, светской хроники! Здесь только мы и люди, которым плевать на наш дурацкий спектакль! Или ты забыл, что это спектакль, Александр?
Его имя, вырванное из контекста их условностей, прозвучало как пощёчина.
— Нет, не забыл, — прошипел он в ответ. — Но даже в спектакле есть правила. И твоё поведение...
— Моё поведение? — она перебила его, и её шёпот стал ядовитым. — А твоё что? Ты пришёл сюда, чтобы контролировать меня? Потому что не можешь контролировать то, что происходит между нами на самом деле? Потому что тебе не по себе от того, что у меня есть жизнь вне нашей сделки?
Она попала в самое больное место. В ту самую ревность, которую он отрицал. В страх перед её реальностью, в которой ему не было места.
— Ты переходишь границы, — сказал он, и голос его сорвался.
— Какие границы?! — её терпение лопнуло. — Границы нашего вымышленного романа? Или границы твоего комфорта, за которые я, кажется, слишком далеко зашла?
Они стояли, почти уткнувшись лбами, в этом полумраке, не замечая никого вокруг. Вся накопленная за неделю холодная дистанция, всё напряжение, вся невысказанность взорвались в этом глупом, иррациональном споре.
— Ты не понимаешь... — начал он.
— Я понимаю всё! — выдохнула она. — Я понимаю, что ты испугался! Испугался, что эта ложь стала слишком похожа на правду! И теперь ты пытаешься всё затолкать обратно в коробку с надписью «проект»! Ну так вот, не получится! Потому что я тоже испугалась! И знаешь что? Мне надоело бояться!
Их дыхание сплелось в едином яростном ритме. Глаза метали молнии. Вся циничная броня была сожжена этим пламенем гнева и отчаяния.
Он не думал. Действовал на чистом адреналине, на отчаянной потребности заглушить этот взгляд, эти слова, которые били точнее любого скальпеля. Он шагнул вперёд, прижал её к холодной стене, и его губы грубо нашли её губы.
Это не было поцелуем из ресторана. Это была атака. Разрядка накопившегося напряжения, гнева, странной тяги, возникшей из этой взаимной язвительности. Она на мгновение замерла, а потом ответила с той же силой, вцепившись пальцами в его свитер, не целуя, а скорее оспаривая, борясь за последнее слово в этом немом споре.
Они стояли, почти касаясь друг друга лбами. На её губе выступила капелька крови — он, кажется, прикусил её. Или она его.
Когда они разом оторвались, чтобы перевести дух, в глазах у обоих читался один и тот же ужас и одно и то же освобождение. Всё было кончено. Игра. Договор. Дистанция.
— Вот чёрт, — хрипло выдохнула Ника, не отпуская его.
— Да, — согласился он, прижимая лоб к её виску. — Вот именно.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶