Он сидел в зале суда, сжимая в пальцах помятую пачку квитанций. Тысячи цифр, десятки платежных поручений, печати, подписи. Бумага плотная, гербовая, надежная. Одна беда — дом, который они сложили из этих листочков, кирпичик к кирпичику, вырос на земле, которая ему не принадлежала.
История эта началась весной в том самом далеком году, воздух пах свежей листвой, чем-то щемящим и вкусным. Он, назовем его просто — Мужчина, и Она встретились и решили жить вместе, гражданский брак, как тогда говорили. Жили они душа в душу.
— Мы построим свой дом, — сказал он ей тогда, глядя на пустырь в СНТ «Боровичок». — Двухэтажный, из клееного бруса, с камином. Я присмотрел проект: семь комнат, триста шестьдесят квадратов, чтобы детям и внукам места хватило, чтобы навсегда.
Она улыбнулась и кивнула: конечно, навсегда.
Землю оформили на нее, так было проще, да и какая разница? Он полностью доверял ей. Первый взнос — 250 тысяч — он отдал ей лично в руки, наличными. Купюры приятно шелестели, пахли типографской краской, они верили в общее будущее, второй платеж внесла она.
- Может, распишемся? – предложила она.
- Это все формальности, - улыбнулся он. – Мы же любим друг друга, это главное.
А дальше… Дальше началась стройка, которая длилась годами. Это был не просто дом, это была его одиссея. Каждый блок, каждый гвоздь, каждый рубль были пропитаны его трудом.
Вот он стоит на разметке котлована, сапоги вязнут в грязи. Вот руководит бригадой, которая заливает цокольный этаж. Платежные поручения №, №, №… Сорок девять тысяч, сто шестьдесят три, сто сорок девять… Бумажки ложились в папку, а бетон застывал, становясь фундаментом его иллюзий.
Он продал свою трехкомнатную квартиру, с высокими потолками и видом на тополя, п восемьсот пятьдесят за дачу — все, до копейки, ушло в этот дом, в стены, которые он считал своими.
Зимой он, будучи директором фирмы ООО «Ромашка», заключил договор на изготовление деревянного конструктора — дома из клееного бруса, суммы перетекали с его счетов, как река: триста тысяч, двести, полмиллиона… Потом окна из пластика — 429 тысяч, электрика — еще 232, отопление, стяжка для пола, каминная топка, бетон для отмостки. Цифры росли, как грибы после дождя, сложившись в итоге в астрономическую сумму — 4 миллиона 817 тысяч рублей.
Он вкладывал не только деньги, но и свой труд:, забивал гвозди, ставил забор. Работал до кровавых мозолей, до ломоты в спине, улыбаясь при мысли о том, как они встретят здесь Новый год.
И они встретили. Дом сиял огнями, в семи комнатах гуляли друзья и родственники, пили игристое, хвалили камин. Она была хозяйкой, улыбалась гостям, а он, глядя на все это, чувствовал себя если не царем, то, как минимум главным архитектором собственного рая.
Рай кончился в сентябре. Он уехал в командировку по работе.
Она позвонила и сказала коротко, как отрезала:
— Я продаю дом, тебе нужно съехать.
Он не поверил, решил, что это глупая шутка. Приехал на участок, а там новый замок на двери и двухметровые металлические ворота. Она даже не вышла, просто закрыла доступ к дому, который он считал своим.
Он остался на улице: без квартиры, без дачи, без денег, без нее, т с этой пухлой папкой квитанций.
Он подал иск в суд о компенсации затрат, взыскании неосновательного обогащения.
В суде все было чинно и сухо. Представитель ответчицы — женщины, которую он любил, — поправила очки и зачитала возражения. Мол, нет между ними никакого договора о совместной собственности. Земля её. Строил? Кто ж просил? Подарок, наверное. Да срок исковой давности вышел.
— Это было неосновательное обогащение, — горячился его адвокат. — Она получила дом за его счет.
Судья лишь уточнила у него:
— Скажите, истец, вы когда узнали, что земля оформлена на ответчицу?
— Тогда же, когда покупали. Она сказала — так надо, я согласился, доверял.
— А когда вы внесли последний платеж?
— Ну… в две тысячи девятнадцатом.
Судья кивнула и углубилась в Гражданский кодекс. Нашлась там статья номер 200, короткая и ясная: срок исковой давности — три года. И течет он не с того момента, когда ты понял, что тебя предали, а с того дня, когда ты отдал деньги.
Последний платеж был в 2019 году. Иск подан в 2022 году. Судья развела руками: формально вы, гражданин хороший, опоздали ровно настолько, чтобы потерять всё.
— Но как же так? — он поднялся, теребя в руках свою папку. — Я же все отдал, четыре миллиона. Я же верил! Она обещала… Мы договорились…
— Устная договоренность, — вздохнул судья, — это не документ. А вы человек деловой, директор фирмы, должны были понимать. Хотя бы соглашение оформили.
Решение суда было лаконичным.
«…в удовлетворении исковых требований отказать… в связи с пропуском срока исковой давности».
Он вышел на крыльцо суда. Четыре миллиона рублей, три года жизни, любовь, доверие, надежда — всё уместилось в одну короткую фразу: «Срок исковой давности истек».
Ветер гнал по асфальту желтые листья. Где-то там, в СНТ «Боровичок», стоял его дом, пахло свежим деревом и дымом из камина, и горел свет в окнах. Дом, в который он больше никогда не войдет. Дом, который он построил для чужой жизни.
Он чиркнул зажигалкой, посмотрел на огонек, улыбнулся зло и пошел.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Решение от 5 декабря 2024 г. по делу № 2-2355/2023, Кировский районный суд г. Новосибирска