За праздничным столом в тесной гостиной собрались самые близкие родственники. Отмечали пятилетие Темы, которого благоразумно отправили в соседнюю комнату играть с новым конструктором. Дядя Олег и тетя Лена лениво ковыряли салат, а раскрасневшийся Денис тянулся за бутылкой минералки.
Зинаида Аркадьевна сидела во главе стола с неестественно прямой спиной и плотно сжатыми губами. Она резко отодвинула стул, взяла десертную ложечку и требовательно ударила по хрустальному бокалу. Разговоры за столом мгновенно оборвались, стало слышно лишь монотонное гудение старого холодильника.
Вместо привычных пожеланий здоровья внуку свекровь бросила на скатерть пухлую желтую папку. Картон шлепнулся прямо рядом с блюдом запеченного мяса, заставив гостей вздрогнуть. Она обвела присутствующих тяжелым, презирающим взглядом и задержалась на невестке.
— Хватит этого цирка, я больше не позволю дурить моего мальчика, — ее голос безжалостно разрезал спертый воздух гостиной. — Тема — не наш внук, а Рита нагуляла его на стороне.
Денис замер с полуоткрытой бутылкой, пролив холодную воду мимо стакана прямо на праздничную скатерть. Он попытался перевести все в шутку и нервно спросил мать, не выпила ли она лишнего. Зинаида Аркадьевна лишь презрительно усмехнулась и ткнула наманикюренным пальцем в желтую папку.
— У меня есть неоспоримые доказательства твоего предательства! — выплюнула свекровь, глядя прямо в глаза Рите. — Денис в четырнадцать лет переболел тяжелой формой паротита, обыкновенной свинкой!
Родственники застыли с вилками в руках, боясь даже пошевелиться от накатившего напряжения. Рита совершенно не дернулась от этих резких слов, а лишь медленно положила приборы на край тарелки. Она всегда знала, что невозможно вечно прятать такую тайну, живя бок о бок в тесной квартире.
Денис непонимающе нахмурился, совершенно не улавливая связи между своими подростковыми болячками и маленьким сыном. Свекровь тем временем торжествующе откинула картонную обложку и вытащила стопку медицинских заключений с синими печатями.
— Вот официальное заключение профессора из столицы, подтверждающее абсолютное, необратимое бесплодие! — безжалостно чеканила мать. — Мой сын физически не может иметь детей, а ты притащила в наш дом чужую кровь!
Денис переводил ошарашенный взгляд с матери на исписанные листы, потянувшись к бумагам трясущимися руками. Родители скрыли от него диагноз двадцать лет назад, чтобы сберечь психику парня, но сейчас этот секрет стал оружием. Рита смотрела не на раздавленного мужа, а совсем в другой конец длинного стола.
Внимание невестки привлек резкий, скрежещущий звук металла о праздничный фарфор. Это свекор, Петр Ильич, выронил вилку, которая звонко ударилась о край тарелки и упала ему на колени. Его обычно румяное, мясистое лицо стремительно посерело и приобрело болезненный землистый оттенок.
Он сидел совершенно неподвижно, тяжело втягивая воздух ноздрями, словно ему внезапно перекрыли кислород. Зинаида Аркадьевна грузно нависла над столом, буравя невестку уничтожающим взглядом.
— Ну и что скажешь в свое оправдание, собирай свои вещи и убирайся сегодня же! — требовала свекровь. — Наш род на тебе не заканчивается, Денис найдет себе нормальную женщину!
Денис сидел ссутулившись и судорожно сжимал в руках медицинское заключение. Он поднял на жену затравленный взгляд, искренне ожидая, что Рита начнет кричать и клясться в верности. Вместо этого она с силой отодвинула стул, медленно выпрямилась во весь рост и посмотрела на свекра.
Петр Ильич нервно расстегивал верхнюю пуговицу клетчатой рубашки, покрывшись крупной испариной. В памяти Риты отчетливо всплыл тот душный августовский вечер на их старой даче. Тот самый тяжелый разговор на веранде, когда они договорились пойти на крайние меры ради сохранения семьи.
Рита протянула руку, спокойно взяла со стола желтую папку и предельно аккуратно ее закрыла.
— Вы абсолютно правы, Зинаида Аркадьевна, Денис — не отец, — произнесла она мягким, ровным тоном. — Медицину действительно не обманешь.
Свекровь громко и торжествующе ахнула, всем своим видом показывая гостям свою безоговорочную правоту. Она уже открыла рот, чтобы окончательно выгнать невестку за дверь, но Рита властным жестом подняла ладонь. Она не отрывала взгляда от побледневшего Петра Ильича, который почти полностью вжался в спинку стула.
— Но вот насчет чужой крови и завершения рода вы очень сильно поторопились, — Рита сделала долгую паузу, давая словам впитаться. — Посмотрите внимательно на форму ушей Темы и на ту самую родинку над верхней губой.
Петр Ильич издал глухой хриплый звук и начал медленно сползать по стулу вниз, комкая ткань рубашки в районе сердца.
— Чужая кровь в этот дом не проникала, правда, Петр Ильич? — голос Риты зазвучал громче и тверже. — Может, вы сами объясните жене, как сильно хотели продолжения фамилии, даже если родному сыну это не дано?
Воздух в комнате стал густым и тяжелым, гости замерли в абсолютном шоковом оцепенении. Зинаида Аркадьевна медленно, словно преодолевая физическую боль, повернула голову к мужу.