Part XIV
В этой истории я хочу поведать о дне, когда я впервые в жизни оказался за рулём Volvo, и как, ещё не имея заветных прав, я отправился в путь, увозя с собой прохладу мороженого прямо в далёкий Улан-Батор.
До получения заветной категории Е, каждый мой трудовой день проходил в роли пассажира, наблюдая за мастерством водителей. Но 9 мая 2007 года стало особенным днём, днём моего первого самостоятельного водительского боя. Именно в этот день, загрузив наш грузовик тоннами сладкого мороженого, мы с Епатовым — ныне героем этой истории — отправились из Барнаула в сторону Белово. После сытного обеда в Залесово, что-то внутри меня подсказало: пора. Теория, которая казалась мне неисчерпаемой, теперь должна была встретиться с реальностью.
И вот, впервые ощутив под пальцами прохладный пластик руля Volvo, я почувствовал, как меня охватывает волна восторга. Это было невероятное ощущение – уверенно вести этот огромный автопоезд, чувствуя его мощь и своё единение с ним. Никогда прежде я не управлял грузовыми машинами, и каждое движение, каждый поворот руля вызывал у меня детский восторг. Я то и дело спрашивал Епатова: "Ну, как я веду?" Вспоминая сейчас, я не перестаю удивляться: что же двигало мной?
Возможно, это был мой максимализм. Иметь в собственности три грузовика и не уметь самому ими управлять – для меня это было постоянным уколом неудовлетворённости. Ведь большинство владельцев таких машин, обычно не из водительской среды, предпочитали доверять управление наёмным водителям. Исключением были лишь Руднев из Турунтаево и Степанов из Кяхты. А мне же надо было всё познать самому, и управление фурой не было исключением.
Путь, которым мы следовали, изначально предназначался для поездов, проложенный ещё в советское время. Над всеми низинами возвышались мосты, создавая идеально ровное полотно для дороги. В наши дни эту трассу превратили в автомобильную магистраль, соединяющую Кузбасс с Алтаем, и вот, в этот солнечный день, я нёсся по ней, наслаждаясь каждой минутой. Скорость 85 километров в час, довольная улыбка на лице… И вдруг, впереди, не доезжая совсем немного до Белово, я замечаю машину ДПС и инспектора, который, словно призрак из прошлого, появился на горизонте. "Ну, всё, попался", – пронеслось в голове. Но тут же я собрался. Инспектор, в парадной белой рубашке и галстуке, казался воплощением закона. Ловко поймав нужный настрой, перебрав в уме возможные варианты "разговора", я, подчиняясь его требованию, остановил фуру. Выйдя навстречу, я постарался изобразить непринуждённую радость. "С праздником!" – поприветствовал я его. – "Смотрите, какая погода чудесная, солнышко!" Он тоже улыбнулся, принимая документы, и, кажется, убедился в моей трезвости. Я спросил: "С Белово?" "Да", – ответил он. Продолжил, делая вид, что просто болтаю: "У меня тут друг живёт, Сергей Иванов. Сегодня выходной, думаю, дома будет. Случаем, не знаете такого?" Инспектор на секунду задумался, а потом его лицо озарилось: "Постой-постой, Серега? Так он возле трассы живёт?" "Точно!" – подтвердил я с такой уверенностью, что он, протягивая мне документы, пожелал хорошей дороги.
Наш путь лежал сквозь бескрайние просторы, где солнце золотило поля, а ветер играл с травой, словно дирижируя оркестром природы. Дорога, залитая ласковым светом, казалась бесконечной лентой, уходящей за горизонт. С каждым километром, который я проезжал, моё сердце наполнялось тихой радостью от осознания того, что я, ещё вчера робкий мечтатель, теперь веду эту могучую машину, как дирижёр, управляющий своим самым любимым оркестром.
Мелодия, льющаяся из старенького радио, сплеталась с шумом двигателя, рождая особенную, ни с чем не сравнимую дорожную лирику, которая сопровождала нас в этом путешествии, подчёркивая романтику дороги и предвкушение неведомых приключений.
Встреча с инспектором, которая могла обернуться неприятностями, стала для меня своего рода испытанием, проверкой находчивости и умения убеждать. Я старался говорить с ним так, будто мы старые друзья, случайно встретившиеся на дороге. Моя уверенность, искренняя улыбка и, конечно же, удачно подобранные слова о друге, как будто случайно живущем в Белово, сыграли свою роль. В тот момент я чувствовал себя настоящим актёром, который мастерски исполняет свою роль, и, к своему счастью, получил заслуженные аплодисменты в виде пожелания доброго пути.
——————
Эта история произошла, когда я уже гордо носил в кармане заветную категорию, открывавшую передо мной новые дороги. Загрузившись в Маньчжурии, мы пересекли границу и вышли в Россию. В Забайкальске, на знакомой земле, я впервые сел за руль.
Мой напарник, Алексей Галиханов – человек, ставший для меня больше, чем просто водитель, – совершал свой последний рейс. Он уже принял решение уйти к Дёмину, «осваивать» КамАЗ. После растаможки, что прошла в Борзе, Алексей, немного посидев рядом, наблюдая за моими действиями, забрался в спальник, словно художник, отворачивающийся от холста, чтобы отрешиться от суеты.
Это был мой первый самостоятельный рейс, осознанный и полный предвкушений. Голова была свободна от лишних мыслей, и я начал, как говорят, "гонять масло" – вдумываться в каждую деталь, в каждый нюанс. Покупка этого Volvo, на котором мы сейчас ехали, была особенной – я брал его специально под Алексея, и он это знал. Он же, в свою очередь, привёл к нам Щепина, и их дуэт прозвали "два Лесика-колесика". Пять лет – срок немалый, но время неумолимо. Нет больше Щепина, уходит Галиханов. Что же ждёт меня впереди?
Садясь за руль, я ощутил, как мои чувства обостряются. Я уже не просто хозяин, я – водитель, вникающий в каждую тонкость дороги. Алексей, устроившись в спальнике, лежал спиной ко мне. Но я точно знал – он не спал.
Его молчание, казалось, говорило больше, чем любые слова. Я ощущал, как он внимательно слушает каждый шорох машины, каждый её вздох, пытаясь уловить малейшие признаки неисправности, недочёты в моей езде.
Внутри меня боролись два чувства: желание оправдать его доверие и страх не справиться. Ведь даже между опытными напарниками, чтобы достичь полного доверия, нужно время. Дорога была сухой, свободной, и я шёл вперёд, чувствуя себя уверенно и спокойно. Лишь один участок, перед мостом через реку Онон, заставил меня напрячься: крутой спуск и резкий поворот на мост потребовали всего моего внимания.
По пути, уже не помню точно, зачем ему понадобилось в Иркутск, но я попросил Алексея проехать со мной. Возможно, его нервы не выдержали, когда он думал об уходе, о неопределённости, которая маячила впереди. Хороших водителей катастрофически не хватало, а я, будучи владельцем трёх фур, физически не мог быть везде одновременно. Именно тогда, в тишине нашей дороги, меня посетила мысль о клонировании.
Эта внутренняя борьба, смешанная с его невысказанной тревогой, создавала особое, напряжённое поле между нами.
Напряжение между нами росло с каждым километром, становясь почти осязаемым. Это было не просто недопонимание, а скорее столкновение двух реальностей: его – уходящего, моего – стремящегося вперёд. Слова, которые мы так и не смогли произнести, повисли между нами, создавая стену.
Каждое наше движение, каждый взгляд становился отражением этой внутренней борьбы. И когда, наконец, конфликт вылился наружу, это было похоже на взрыв тикающей бомбы. Сброс эмоций, болезненный, но, быть может, необходимый.
И хотя после этого мне пришлось продолжить путь в одиночестве, я знал, что этот опыт, пусть и омрачённый нашей ссорой, навсегда останется со мной, как часть моего пути, как важное напоминание о цене доверия и неизбежности перемен.
—————
Лето 2007 года, яркое и беззаботное, было отмечено событием, которое до сих пор вызывает у меня улыбку. Я, ещё не имеющий заветной категории, каким-то чудом прошёл границу, чтобы отвезти мороженое из Улан-Удэ в Монголию. Мой приятель, Сергей Ивлев, обратился ко мне с просьбой: нужно было срочно забрать партию мороженого со склада и доставить его в далёкий Улан-Батор. Моя первая фура стояла дома, а остальные колесили по дорогам страны. "Не беда, – подумал я, – пока буду грузиться, найду кого-нибудь за руль, поедем вдвоём".
Загрузка прошла быстро, и вот уже наш рефрижератор стоял в очереди на таможню. Таможенными делами занимался экспедитор, молодой монгол из Улан-Батора, который должен был сопровождать груз. Но, обзвонив всех знакомых, я понял – водителя не найти. Каждый раз, когда я набирал номер, мне отвечали отказом: "Не могу", "Занят".
Сердце начало сжиматься от осознания безысходности. Вокруг меня бурлила жизнь, гудели машины, суетились люди, но для меня всё замерло. Мороженое торопило , сроки поджимали, а дорога к новой жизни, казалось, была отрезана. Казалось, что этот груз – не просто мороженое, а вся моя мечта, которая вот-вот растает под жарким солнцем. Но, как говорится, в безвыходных ситуациях находится выход. Решение пришло само: ехать самому. Деваться было некуда, назад пути нет.
Пока фура находилась на таможне, я начал искать знакомых в Кяхте. Через некоторое время вышел на Эрдынеева, с которым знакомы с давних пор. "Выручай, брат," – взмолился я. – "Нужно проехать без категории, или найди мне водителя в Кяхте. Ты ведь знаешь начальника транспортной." Я рассказал ему о своей безвыходной ситуации, о том, что уже выехал и рассчитываю только на него.
«Едем без нужной категории» – сказал я, обращаясь к экспедитору, который теперь должен был стать моим спутником. – "Как будем границу проходить, даже представить не могу." Перебрав ещё несколько фамилий, оставив их на случай непредвиденных трудностей, я отправился на встречу с неизвестностью. Как обычно, вся надежда была на удачу.
Дорога от Улан-Удэ до Кяхты – это отдельная история. Она словно пела под колёсами, унося нас всё дальше и дальше от привычного мира. Казалось, что сама природа благоволит нашему путешествию: бескрайние поля, изумрудные луга, пронизанные солнечными лучами, и тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом ветра. Я чувствовал себя частью этой необъятной красоты, а моя фура – мощным зверем, готовым преодолеть любые преграды. Когда мы встретились с Эрдынеевым в Кяхте, он тепло приветствовал меня. "Всё будет хорошо," – заверил он, и, казалось, в его словах была какая-то особенная уверенность. Мне пообещали помочь, что-то решили с транспортниками. Они отнеслись с пониманием, записали мои номера и фамилию, а я, облегчённо вздохнув, отправился в очередь на границу.
Подъезжая к контролю, я протянул документы. Инспектор взглянул на меня, затем на документы, и, увидев отсутствие категории, спросил: "Ну и как ты собирался ехать без неё?" Объяснил, как мог: водитель сломал руку, заменить его не смог, а в фуре – мороженое, которое не может ждать. Он выжидательно посмотрел на меня. Я молчал, понимая, что никакие уговоры не помогут. Денег я не предлагал, на колени не вставал… Наконец, он произнёс: "Подставляешь ты меня капитально. А как ты в Монголии ездить собираешься?" "Вся надежда на экспедитора-монгола," – ответил я, вновь чувствуя, как сердце замирает от неизвестности. Он проверил фуру, поставил своё номерное клеймо и пропустил. Уже в машине я подумал: "Без звонка руководства тут точно не обошлось. Вряд ли он бы меня просто так пропустил." Монгольскую сторону мы прошли без всяких придирок. У них главный показатель – пройден ли российский пограничный контроль. Для них это означало, что всё в порядке.
В Монголии я был впервые, и пока ехал дальше, думал: "Выходить мне будет проще. Кому я нужен без груза? Да и не оставят же меня в Монголии?"
Не доезжая Сухэ-Батора, дорогу мне преградил шлагбаум. Я остановился. Подойдя к машине, ко мне обратился инспектор. Я протянул ему документы, и он, конечно же, увидел, что категории нет. Вся моя надежда была на экспедитора. Он вышел, пытаясь договориться. Они долго объяснялись, и, кажется, монгол не хотел пропускать. Мы простояли больше часа. Наконец, инспектор сдался, но назвал такую сумму, что я, потеряв дар речи, только и смог сказать: "У меня нет таких денег".
Не знаю, чем бы всё закончилось, но, к нашей общей радости, экспедитор увидел в машине, двигавшейся навстречу, своего знакомого. Он спрыгнул с фуры и крикнул мне: "Мой дядя!" Я наблюдал, как он объясняет ситуацию. Экспедитор вернулся и рассказал, что его дядя – бывший майор милиции, который попытается решить вопрос. В итоге, с нас потребовали всего лишь 20 литров бензина в бак гаишнику.
Это было несравнимо меньше той суммы, которую он изначально назвал – практически бесплатно.
Разгрузившись в Улан-Баторе и купив дочери игрушки, я уже один возвращался домой. На границе транспортник был уже другой. Посмотрев мои документы и увидев штамп транспортного контроля, он сказал: "Что за идиот тебя пропустил?" Мне было уже всё равно, и я предпочёл промолчать, наслаждаясь ощущением пройденного пути и обретенной свободы.
Мораль: Иногда, когда все двери закрыты, спасение может прийти от неожиданных знакомств и находчивости.
Держитесь своей полосы и пусть зелёный свет вам всегда горит! 🚦
Чтобы прочесть больше истории, жмите на теги)
Эксклюзив! На моей страничке в Дзене – новое фото-путешествие: Непал. Захватывающие виды, аутентичная атмосфера и мои лучшие кадры. Присоединяйтесь!
#историидальнобойщика
#дорога
#2026год
#2007год
#жизньнатрассе
17/02/26