первая часть
— Деточка, загляни, пожалуйста, в свою сумку, нет ли там чего интересного, такого, что тебе не принадлежит? — мягко произнесла Марина Сергеевна.
Алёна машинально раскрыла сумку и с удивлением вытащила из неё маленький пакетик с порошком. Эту вещь она видела впервые.
— Что это? — растерянно прошептала девушка.
— Интересный вопрос, — расплылась в улыбке Марина Сергеевна. — Сумка‑то твоя, тебе лучше знать, что в ней лежит.
— Что за грязные игры? — глаза Алёны сияли праведным гневом.
В этот момент в кафе вошли двое полицейских в форме, с точностью до секунды. Всё шло так, как и было обговорено с двоюродным братом Виктором. Алёна в испуге уставилась на блюстителей закона, потом перевела растерянный взгляд на Марину Сергеевну. Та торжествовала. Вот он, её триумф. Мужчины медленно приближались к ним.
— Что, страшно? — осведомилась Марина Сергеевна. — Стоишь тут с непонятным порошком посреди кафе, и полиция тут как тут. Здесь на большой срок тянет.
Алёна побледнела. Её глаза вмиг потемнели, руки мелко затряслись. Марине Сергеевне вдруг неожиданно для самой себя стало жаль девушку. В конце концов, её стремление жить красиво можно понять. Просто не к тому парню она прицепилась.
Марина Сергеевна сделала полицейским знак рукой. Они остановились.
— Не переживай, — сказала она Алёне. — Здесь пока что просто стиральный порошок, самый обыкновенный. А полицейские появились только для того, чтобы ты поняла: я способна на многое. В следующий раз тебе могут подбросить уже настоящее, и вот так же неожиданно вдруг явится полиция, и срок твой, милочка, будет исчисляться десятилетиями. Подумай, оно тебе нужно?
— Нет… — прошептала Алёна.
Фокус явно произвёл на девушку нужное впечатление, у неё даже губы пересохли.
— Вот и умничка, — примирительно заметила Марина Сергеевна. — Вот и молодец. Будешь теперь меня слушаться?
— Да, — кивнула девушка. — Конечно.
— Тогда мы сделаем так. Ты просто соберёшь вещички и уедешь куда‑нибудь. Тебя всё равно здесь ничего не держит: ни кола, ни двора, ни родственников. Уедешь далеко отсюда. А Славке… ну, скажи, что разлюбила его или другого встретила. У тебя деньги‑то на переезд есть, или подкинуть? Не стесняйся, мне не жалко.
— Не надо, — отрицательно покачала головой Алёна. — Я всё сделаю, только не трогайте меня.
— Зачем мне это делать? Если ты уедешь и оставишь Славика в покое — всё будет хорошо.
— Я уеду. Дайте срок… около недели. Надо собраться и дела кое‑какие уладить.
— Пожалуйста, — великодушно кивнула Марина Сергеевна. — Только вот Слава… он ничего не должен знать об этой нашей встрече. Понимаешь? Если проболтаешься — я тебя везде достану. Связи у меня есть, ты в этом только что убедилась. Поняла меня?
— Я всё понимаю. Мне пора. Мне нужно много всего сделать до переезда, — тихо сказала Алёна.
— Вот и хорошо, — заключила Марина Сергеевна.
Алёна сдержала своё слово. Исчезла из жизни Славы. Марина Сергеевна не знала, что она ему наплела, но парень ходил сам не свой. Ни с кем не разговаривал, забросил учёбу и работу, даже пристрастился к выпивке. Марина Сергеевна жалела сына, предлагала даже к психологу его свозить, но тот отказывался. Кажется, он даже плакал, когда никто не видел: по крайней мере, глаза у него часто бывали красными и опухшими.
Фёдор Петрович что‑то начал подозревать.
— Твоих рук дело? — как‑то хмуро спросил он жену.
— Что? — Марина Сергеевна сделала вид, что не поняла супруга.
— Сама знаешь, что. Это ты Алёнку от Славика отвадила. Всё ведь хорошо у них было: к свадьбе готовились, счастьем сияли. Я сам им гостиницу забронировал на острове. Почему она вдруг из города уехала? Слава же нам рассказал. Нашла кого‑то другого, побогаче, наверное, чем наш…
— У таких девиц это запросто. Эх, Маринка, Маринка. Сдаётся мне, что это ты сыну жизнь покалечила, — тяжело вздохнул Фёдор Петрович.
— Покалечила бы, если б сидела, сложа руки, и ничего не делала, — невольно выдала саму себя Марина Сергеевна. — Спасла я его, дурака этого. Теперь хорошо всё будет.
Но хорошо не стало.
Слава забрал документы из университета, хотя до диплома оставались считанные недели. Пристрастился к выпивке. У него появились какие‑то подозрительные друзья. Казалось, парню настолько больно, что ему постоянно нужно находиться в затуманенном сознании, сил терпеть муку у него не было. Дошло до того, что Марина Сергеевна начала подыскивать для сына клинику, где избавляют от зависимостей. Правда, она не представляла, как убедить Славу пройти лечение.
Всегда такой доброжелательный и обаятельный сын превратился в хмурого хама. Для него в порядке вещей стали оскорбления, унижения, мат. Её любимчик, лучик света, младшенький, её обожаемый Славик стал совсем другим. И в этом Марина Сергеевна винила Алёну. Девушка, как и обещала, исчезла из жизни их семьи, уехала куда‑то, но успела наворотить дел. После общения с ней Слава сам на себя не похож. Вернётся ли прежний обаятельный, улыбчивый парень? Пока что Марина Сергеевна в этом очень сомневалась.
Незаметно пролетел год. Слава опускался всё ниже и ниже: ходил в грязной, мятой одежде, даже не думал работать или учиться, пропадал где‑то ночами с новыми друзьями, возвращался под утро — выпивший, иногда побитый, всегда какой‑то агрессивный и недовольный. Потом отсыпался до обеда, играл в компьютерные игры, а вечером снова уходил.
А как же его планы и мечты о работе? Как же многочисленные проекты? Марина Сергеевна была не в восторге от того, что сын увлёкся дизайном. Но сейчас многое бы отдала, лишь бы он снова начал рисовать свои картинки. А то ведь превратился в какого‑то маргинала без желаний, стремлений и амбиций.
Иногда Марина Сергеевна задумывалась: а может, зря она так с Алёной поступила? Пусть бы состоялась эта свадьба, был бы Славка довольный, закончил бы университет. А что сейчас? В кого превратился её любимый мальчик?
А однажды всё изменилось в один миг.
Вечером Слава не пошёл никуда с друзьями и впервые за долгое время остался ужинать с родителями. Марина Сергеевна прямо‑таки вся расцвела. Весело щебетала, старалась подложить сыну в тарелку кусочки повкуснее. Они снова сидели за столом втроём, как в старые добрые времена.
— Мам, пап, я уезжаю, — неожиданно поставил родителей перед фактом Слава.
— Как? Куда? — задохнулась Марина Сергеевна.
— Куда — этого я сказать не могу пока что. Не только моя это тайна. Еду искать своё счастье. Здесь оставаться больше не могу. Это всё, что вам пока стоит знать.
— Сын, тебе помощь нужна? — уточнил Фёдор Петрович. — Может, в проблемы какие‑то вляпался? Так я всегда рядом.
— Спасибо, отец. Но нет, помощь не нужна. Сам справлюсь.
— Ну, тогда хорошо, — спокойно вернулся к салату Фёдор Петрович.
— Что «хорошо»? — возмутилась Марина Сергеевна. — Ничего хорошего! Куда это ты собрался?
— Я всё решил, мама, — ответил Слава. — Много думал об этом. Мне нужно уехать. Не переживай, я буду звонить, чтобы вы знали, что всё со мной хорошо.
Уже на следующий день Слава с лёгким рюкзаком за плечами вышел из дома.
Выглядел он на удивление счастливым. Марина Сергеевна давно не видела таким младшего сына — с тех пор, как тот расстался с Алёной. Женщина почти сутки уламывала Славу никуда не ехать, предлагала чудесные, на её взгляд, варианты работы и обучения и, конечно, немного манипулировала — куда же без этого. Жаловалась на давление, больное сердце. Только Слава, казалось, видел её насквозь. Печально улыбался, но стоял на своём.
Слава, как и обещал, иногда звонил. Голос его звучал весело и энергично. Он говорил, что нашёл прекрасную работу, снимает небольшой домик, живёт так, как всегда мечтал, только вот место своего пребывания называть отказывался.
Сын, очевидно, был счастлив. Жизнь его, судя по всему, наладилась. Это, конечно, прекрасно, но Марина Сергеевна теперь не могла контролировать младшенького. Казалось, он вырвался, улетел, бросил пожилую мать. Это было больно и обидно. Но когда Марина Сергеевна пыталась делиться своими переживаниями с супругом, понимания она не встречала.
— Сама вынудила парня своим вечным контролем, — говорил Фёдор. — Счастье его разрушила. Он, кстати, об этом давно догадывается. Поэтому и убежал.
Слова эти были, по мнению Марины Сергеевны, несправедливыми и оскорбительными, они больно ранили её. Подумать только: она столько сделала для семьи, но её усилия никто не ценит, ещё и обвиняют непонятно в чём.
Шли годы. Слава так и не раскрывал место своего пребывания. Сам в гости не приезжал, но периодически звонил. Правда, звонки эти случались всё реже и реже. Был период, когда Слава вообще общался только с отцом. Фёдор Петрович потом рассказывал супруге, что сын очень обижен на мать. А вот за что — этого мужчина выяснить не мог. Слава отказывался объяснять свои чувства и эмоции, и это было странно.
Незаметно пролетели десять лет. Фёдор Петрович уже отошёл от дел. Фирму возглавили старшие сыновья, Андрей и Сергей. Теперь пожилые супруги много путешествовали. Где они только не побывали! Объездили все места, которые давно мечтали посетить, да всё не хватало времени.
Однажды пара отдыхала в маленьком городке на берегу моря.
Приехали туда специально ранней осенью, когда туристов совсем мало, и теперь наслаждались почти пустыми пляжами и пышными красотами южной природы.
В тот день Марине Сергеевне с самого утра нездоровилось. Болела голова, тошнило. Женщина не сказала об этом мужу, чтобы не портить отдых, приняла болеутоляющую таблетку, надела свой яркий летний сарафан и отправилась вместе с ним на пляж. Марина Сергеевна привыкла к тому, что у неё периодически скачет давление и болит глава, и старалась не обращать на эти досадные мелочи внимания: что поделать, издержки возраста. Постарели они с Фёдором. Дети совсем взрослые, внуки все давно в школе учатся, старший в этом году заканчивает одиннадцатый класс. Жаль, внучку им так никто и не подарил.
Всё в жизни вроде хорошо, вот только болит сердце за младшего сына. Где он, что происходит в его жизни? Звонит только изредка, сообщает, что всё в порядке, а когда зовут в гости — отказывается приезжать. И голос такой отстранённый, чужой, будто специально держит дистанцию. Что ж, если Слава обижается, то вполне имеет право на это. Ведь Марина Сергеевна десять лет назад поступила с ним очень нечестно.
Влезла в личную жизнь сына, расстроила свадьбу с любимой девушкой. Женщина за эти годы успела сто раз пожалеть о своём поступке. И даже прощения у Славы просила, когда он снова начал с ней разговаривать по телефону. Правда в том, что это она напугала тогда Алёну, Марина Сергеевна так и не призналась. Просто не смогла. Сын и так с ней общаться желанием не горит, а она тут ещё и вывалит на него такое.
Супруги расстелили покрывало, устроились прямо у кромки воды. Лёгкие волны с шипением и характерным успокаивающим гулом то накатывали на прибрежные камни, то отступали. Море было тёплым, спокойным. Фёдор Петрович сразу же пошёл к воде. Марина Сергеевна же как‑то странно себя чувствовала, потому осталась на берегу. Голова, благодаря таблетке, болеть перестала, но была какая‑то тяжёлая, да и тошнило всё сильнее.
Арбуз вчерашний, наверное, был не слишком свежим. Но с мужем вроде бы всё в порядке, а он умял куда более внушительную порцию, чем она. Женщина прилегла на расстеленном одеяле, прикрыла лицо шляпой, чтобы оно не обгорело. Может, теперь ей полегчает, но стало только хуже. Даже с закрытыми глазами Марина Сергеевна ощутила, что у неё сильно закружилась голова. Казалось, женщина проваливается куда‑то, падает и переворачивается в воздухе. Марина Сергеевна инстинктивно схватилась за одеяло. Ей вдруг стало очень страшно.
«Что происходит?»
В ушах зашумело. Тошнота стала невыносимой. И голова… Несмотря на принятую таблетку, голову пронзила острая боль, такая, что Марина Сергеевна не удержалась от вскрика. А потом женщина провалилась в спасительную темноту. Там не было ни боли, ни страха, ни тошноты.
Марина Сергеевна очнулась в каком‑то незнакомом месте, накрытая белой больничной простынёй, и сразу же зажмурила глаза — уж слишком ярким был свет, — но успела заметить, что находится в больнице. Всё её тело было оплетено какими‑то трубками и проводами. Рядом стоял аппарат (назначение его женщина не знала). Он слабо попискивал, на нём мигали разноцветные лампочки. Марине Сергеевне стало страшно.
Что с ней произошло? Последнее, что она помнила, — головокружение, какого раньше с ней никогда не случалось, и головную боль. А потом — спасительная темнота. Женщина пошевелила руками и ногами. Слушаются. Уже хорошо. Немного отлегло от сердца. Но вопросов всё же оставалось очень много. Только вот задать их Марина Сергеевна не могла. В палате она лежала совсем одна. Во всём теле — слабость, во рту стоял неприятный привкус лекарств. Что же с ней всё‑таки случилось?
Через какое‑то время в палату вошла молоденькая загорелая медсестра: тёмная кожа резко контрастировала с цветом её белого форменного халатика.
— А, вы пришли в себя, — обрадовалась девушка. — Наконец‑то.
— Что со мной? — прохрипела Марина Сергеевна.
— У вас случился инсульт. Прямо на пляже всё началось. Муж ваш не сразу заметил, решил, что вы задремали на солнышке. А потом, конечно, вызвал скорую. Вам повезло, что дежурил самый опытный хирург нашей больницы. Она вас буквально с того света вытащила. Тромб убрала, который артерию закупорил. Да ещё и так виртуозно… А случай сложный был. Вряд ли бы кто справился лучше. Вы теперь не только будете жить, но и останетесь такой же, как до инсульта.
— То есть я была на волосок от… от конца? — Марина Сергеевна почему‑то не смогла произнести слово «смерть». Слишком уж страшно оно звучало.
— Да, — подтвердила медсестра. — Только теперь всё уже хорошо. Не переживайте. Полежите у нас немного, восстановитесь — и будете как новенькая. Только вот образ жизни придётся сменить на более здоровый, чтобы повторения не было.
Марина Сергеевна кивнула. Она получила ответы на самые главные свои вопросы. И теперь чувствовала себя очень уставшей. Глаза сами собой закрылись, и женщина провалилась в глубокий сон.
заключительная