И сказал Иуда Онану: войди к жене брата твоего, женись на ней, как деверь, и восстанови семя брату твоему.
Онан знал, что семя будет не ему, и потому, когда входил к жене брата своего, изливал [семя] на землю, чтобы не дать семени брату своему.
Зло было пред очами Господа то, что он делал; и Он умертвил и его.
Историко-культурный контекст
Для правильного понимания поступка Онана и последовавшей за ним Божьей оценки необходимо рассматривать этот эпизод не изолированно, а в контексте правовых, социальных и религиозных реалий древнего Ближнего Востока II тысячелетия до н. э.
В основе истории лежит обычай, который в позднейшей иудейской традиции получит название ибум (от слова явам — деверь), а в христианском богословии — левиратный брак (от лат. levir). Это был не просто народный обычай, а законодательная норма, позже зафиксированная в законе Моисея (Второзаконие 25:5–10).
В древнем мире бездетная смерть считалась величайшим несчастьем и позором. Имя человека «стиралось» из памяти потомков, а его родовая линия прерывалась. Рождение первенца в левиратном союзе юридически считалось рождением сына умершему брату. Этот ребенок наследовал его имя, земельный надел и место в обществе.
Земля в древнем Израиле принадлежала Богу, а отдельным семьям давалась в держание. Если бы вдова вышла замуж за чужого человека, земельный надел умершего мужа мог отойти к другому колену или роду, что нарушало божественное распределение земли (Числа 36:7–9). Ребенок, рожденный от деверя, оставался наследником этой земли.
В патриархальном обществе женщина без мужа и без детей была абсолютно бесправна и обречена на нищету. Левиратный брак давал ей статус, защиту и обеспечение в семье покойного мужа, а в будущем — опору в лице взрослого сына.
Иуда, как глава рода, выступает здесь не просто как свекор, а как блюститель родового закона. Его приказ Онану:
«Войди к жене брата твоего... и восстанови семя брату твоему».
Это то не просьба, а требование родовой чести и религиозного долга.
Фамарь, вдова Ира и сноха Иуды, находилась в критическом положении. Её будущее зависело исключительно от того, исполнит ли Онан свой долг. Отказ деверя означал для неё пожизненное вдовство, бездетность и социальную смерть.
Суть греха Онана: не просто «прерванный акт»
С точки зрения современной сексологии, действие Онана можно описать как coitus interruptus. Однако библейский текст и святоотеческое предание вкладывают в это действие совершенно иной, духовный смысл, отличный от современных дискуссий о контрацепции.
Онан был готов пользоваться правами брака (обладать Фамарью, получать связанные с этим союзом выгоды), но категорически отказывался от его цели и обязанностей. Он хотел, чтобы дети (и, следовательно, будущее наследование родового имени и земли) были у него лично, а не у покойного брата. Это был акт крайнего эгоизма и пренебрежения интересами рода и конкретной женщины.
В библейском мировоззрении семя (потомство) — это не просто биологическая жидкость. Это потенциальная жизнь, благословение Божие и продолжение завета с Авраамом. Изливая семя на землю, Онан символически «убивал» потенциального наследника для брата, действуя против замысла Бога о размножении рода. Земля в Библии часто является символом проклятия (вспомним, что Каинова кровь вопиет от земли), и Онан буквально «отдавал» дар жизни земле, отказывая ему в рождении.
Закон левирата, хотя и не был еще записан Моисеем, уже действовал как неписаный, но обязательный родовой устав, воспринимаемый как воля Бога. Онан сознательно пошел против этой воли, продемонстрировав неверие в Божий промысл о своей семье.
Обычай, похожий на левиратный брак, существовал не только у древних евреев. Он зафиксирован в законах вавилонского царя Хаммурапи (ок. 1750 г. до н. э.), у хеттов, ассирийцев, а позже — у многих народов (например, у скифов, аланов, а позже и у некоторых кавказских народов в виде аталычества и обычаев, связанных с вдовой). Это говорит об универсальности проблемы: любое архаическое общество стремилось сохранить имущество внутри клана и обеспечить выживание женщин и детей после смерти кормильца.
Почему наказание было столь суровым
Бог умертвил Онана не просто за «плохой поступок». В Ветхом Завете смерть часто рассматривается как следствие отсечения человека от источника жизни — Бога. Поступок Онана был:
Грехом против брата (милосердия). Он отказал умершему в потомстве, фактически стерев его память.
Грехом против снохи (справедливости). Он обрек Фамарь на бесплодное вдовство и унижение.
Грехом против рода (единства). Он ставил личный интерес выше выживания рода.
Грехом против Бога (веры). Он проявил неверие в то, что порядок, установленный Богом для семьи, благ, и попытался его хитростью обойти.
Таким образом, левиратный контекст превращает физиологическое действие Онана в преступление против семьи, общества и Бога, за что и последовало столь суровое наказание, ставшее в веках предупреждением об ответственности за дар жизни.
Толкования святых отцов
Святоотеческая традиция единодушна в осуждении поступка Онана, однако акценты в толкованиях различаются. Важно понимать, что отцы Церкви рассматривали этот эпизод не изолированно, а в контексте учения о целомудрии, браке, послушании Богу и ценности человеческой жизни. Ниже представлен анализ их высказываний по тематическим блокам.
1. Обличение лицемерия и эгоизма как корня греха
Святые отцы единодушно подчеркивают, что грех Онана коренится не столько в физическом действии, сколько в порочном внутреннем расположении души.
Святитель Иоанн Златоуст (ок. 347–407) в своих беседах на книгу Бытия акцентирует внимание на мотивах поступка:
«Он показал лицемерие, приняв жену, но отвергнув цель брака. Не само излияние семени было осуждено, но неповиновение и обман. Онан обманул и умершего брата, и живую жену, и Бога, давшего заповедь» .
Златоуст подчеркивает, что формальное исполнение долга при внутреннем противлении воле Божией является тяжким грехом. Онан хотел сохранить внешнюю репутацию благочестивого человека, но при этом действовал исключительно из корыстных побуждений.
Святитель Епифаний Кипрский (315–403) рассматривает поступок Онана в контексте борьбы с ересями и нравственными отклонениями. Он пишет:
«Некоторые из них – по виду монашествующие, а живущие с ними женщины на вид будто монахини... удовлетворяя своей похоти, они, выражусь скромнее, совершают дело сына Иудина, по имени Авнана (Онана). Ибо как он, когда телом соприкасался Фамари и удовлетворял похоти, не делал надлежащего для произведения потомства... но самым способом худого действия совершал грех против себя самого».
Святитель указывает на принципиальный момент: Онан принимал удовольствие от супружеской близости, но сознательно отвергал ее цель — рождение потомства. Это обличение относится ко всем, кто разделяет неразрывно связанные Богом аспекты брака: единство, любовь и деторождение.
2. Грех против установленного Богом порядка
Для святых отцов важно показать, что поступок Онана — это не просто нарушение человеческих обычаев, но прямое неповиновение Божественному установлению.
Блаженный Феодорит Кирский (386–457), выдающийся экзегет антиохийской школы, предлагает комплексное видение проступка:
«Господь умертвил Онана не за одно только излияние семени, но за множество беззаконий: за презрение к Божию повелению, за пренебрежение к памяти брата, за обиду, нанесённую жене».
Феодорит показывает, что грех Онана имеет несколько измерений: вертикальное (отношение к Богу) и горизонтальное (отношение к ближним — брату и его вдове). Именно множественность беззаконий, а не одно лишь конкретное действие, повлекла столь суровое наказание.
Святитель Кирилл Александрийский (376–444) в своих толкованиях подчеркивает нарушение «закона обыкновенного способа деторождения»:
«Затем отец убеждает Авнана (Онана) сожительствовать с женою его брата и восстановить семя умершему. А тот, поскольку говорил, не ему принадлежать будет рождаемое, нарушал закон обыкновенного способа деторождения, проливая семя на землю, и не давал оного ей. Погиб вскоре и этот от Божественного гнева».
Здесь важен акцент на том, что Онан сознательно извращает естественный порядок, установленный Творцом для продолжения человеческого рода.
3. Свобода выбора и ответственность за решение
Преподобный Ефрем Сирин (ок. 306–373), великий учитель Церкви, известный своим глубоким знанием Священного Писания и еврейского языка, предлагает предельно ясное нравственное суждение:
«Брат Иров, Авнан (Онан), любил Фамарь и взял ее себе в жены. Но поскольку ненавидел брата своего, то не захотел восставить ему семя. Когда же Бог, за умышленное Авнаном лукавство, "умертви и сего"... Если бы Онан не хотел жениться на жене брата, то пусть бы не женился; а если женился, то не должен был поругаться над законом».
Ефрем Сирин фиксирует ключевой нравственный принцип: свобода выбора существует до принятия решения, но после него наступает ответственность за его исполнение. Онан мог отказаться от левиратного брака — это было бы честно перед Богом и людьми. Но он предпочел лицемерно согласиться, чтобы пользоваться преимуществами брака, уклоняясь от его цели.
4. Развитие темы в контексте учения о святости жизни
Блаженный Августин (354–430) рассматривает историю Онана в контексте учения о браке и продолжении рода. Его толкование оказало значительное влияние на западную богословскую традицию:
«Супружеское общение даже с законной женой является незаконным и злым, когда предотвращается зачатие потомства. Онан, сын Иуды, делал так, и Господь умертвил его за такой поступок».
Августин, следуя восточным отцам, видит в действии Онана сознательное отвержение дара жизни, что противоречит самой природе супружеского союза.
Святитель Иероним Стридонский (342–420), создатель латинского перевода Библии (Вульгаты), в полемике с еретиками также обращается к этому эпизоду:
«Приводит также Иуду и Фамарь, притягивает и Авнана, умерщвленного Господом за то, что, не желая семени брату, уничтожал последствия брака... как будто мы одобряли какое бы то ни было пролияние семени без произведения детей».
Иероним подчеркивает, что Церковь никогда не одобряла использование супружеской близости только для удовлетворения похоти, без открытости к деторождению. Важно отметить, что в святоотеческой традиции отсутствует отождествление греха Онана исключительно с мастурбацией (онанизмом). Как указывает Википедия со ссылкой на исследования, такое отождествление появляется лишь в XVIII веке с выходом анонимной брошюры "Onania" (1716 г.). Древние отцы Церкви рассматривали поступок Онана прежде всего в контексте нарушения обязанностей левиратного брака, лицемерия, эгоизма и отвержения Божьего повеления о продолжении рода.
Святые отцы видят в истории Онана глубокий нравственный урок, выходящий далеко за рамки конкретного исторического обычая. Они учат, что Бог ожидает от человека не формального исполнения заповедей, а искреннего сердечного послушания. Грех Онана — это грех человека, который хочет пользоваться дарами Божьими (супружеством, близостью, социальным статусом), но отказывается от ответственности и жертвенности, которые эти дары предполагают. Смерть Онана становится не просто наказанием, а закономерным следствием отсечения себя от Источника жизни — Бога, Который есть Любовь и Истина.
Современные богословские интерпретации
Значительная часть современных библеистов и богословов настаивает на том, что грех Онана следует понимать исключительно в контексте института левиратного брака, а не как универсальное осуждение любых форм сексуальности, не направленных на деторождение.
Библейская энциклопедия Брокгауза — авторитетное справочное издание — предлагает следующее толкование:
«Онан не захотел продолжить род своего брата, поэтому Господь умертвил его».
Эта лаконичная формулировка фиксирует главное: причина наказания — отказ от исполнения семейного долга, а не конкретное физиологическое действие само по себе.
Протоиерей Олег Стеняев, современный православный богослов и публицист, в своих комментариях на книгу Бытия подчеркивает:
«Онан знал, что семя будет не ему (то есть, если ребенок родится от Фамари, то он не будет считаться ребенком Онана, он будет считаться ребенком Ира)».
Стеняев акцентирует мотивацию Онана: его поступок продиктован не просто нежеланием иметь детей вообще, но конкретным нежеланием иметь детей для брата. Это принципиально иной нравственный горизонт, нежели современные дискуссии о планировании семьи.
Православный исследователь П. В. Добросельский в работе «Супружеские отношения и грань греха» отмечает:
«В богословской среде есть разные версии того, за что собственно был наказан Онан. Некоторые современные богословы считают, что Онан наказан за нарушение обязанностей левиратного союза».
Католическая интерпретация: контрацепция и естественный закон
В католическом богословии история Онана традиционно рассматривалась в контексте учения о недопустимости контрацепции. Однако современные католические исследователи также призывают к более тонкому пониманию.
Джон Пейер (John Payer), католический историк и богослов, специалист по средневековым представлениям о сексуальности, подчеркивает необходимость различать исторический контекст и современные проблемы. В своих исследованиях он указывает, что отцы Церкви осуждали в поступке Онана, прежде всего, эгоистический отказ от продолжения рода, а не техническую сторону вопроса. Как отмечается в библейских энциклопедиях, раннехристианские писатели единодушно утверждали, что Онан наказан за прерванный половой акт, рассматривая это в контексте противоестественного использования супружества.
Современная католическая теология тела, развитая папой Иоанном Павлом II, позволяет увидеть в истории Онана более глубокий антропологический смысл: разделение того, что Бог соединил в едином акте супружеской любви — единства и продолжения рода.
Протестантские подходы
В протестантской библеистике история Онана часто рассматривается в контексте богословия завета. Левиратный брак понимается как установление, защищающее целостность рода и верность завету с Богом.
Англоязычные библейские комментарии, анализируя параллельные места о левиратном браке (Лк. 20:29; Мк. 12:21), подчеркивают, что этот институт был призван защищать преемственность рода и наследия. Современные исследователи видят в истории Онана предупреждение против индивидуалистического подхода к браку, когда личные интересы ставятся выше общинных и заветных обязательств. Как отмечается в одном из комментариев:
«Левиратный брак был не романтическим предпочтением, но обязательством завета».
Православная мысль: эгоизм как отрыв от Источника жизни
Современные православные богословы развивают святоотеческое понимание, акцентируя духовные и экзистенциальные последствия поступка Онана.
Владимир Легойда, православный публицист и богослов, предлагает глубокое духовное осмысление этой истории:
«Смерть Онана — не просто наказание за конкретный поступок, но следствие отрыва от источника жизни. Отвергая долг дарить жизнь, он отверг и собственную жизнь как дар».
Эта интерпретация перекликается с патристическим пониманием греха как самоубийственного акта, отсекающего человека от Бога — единственного Источника жизни. Легойда акцентирует внутреннюю логику греха: отвергая жизнь для другого (потомства для брата), человек неизбежно приходит к отвержению собственной жизни.
Протоиерей Олег Стеняев, развивая эту тему, подчеркивает два ключевых момента:
«В истории с Онаном важны два момента: во-первых, его действие было сознательным нарушением ясного Божьего установления; во-вторых, оно было продиктовано корыстью, а не искренним затруднением».
Стеняев указывает на принципиальное различие между честным затруднением (которое можно было разрешить иначе) и корыстным лицемерием, которое и стало причиной Божьего суда.
Разоблачение терминологической путаницы: Онан и «онанизм»
Одним из важнейших достижений современной библеистики является прояснение истории возникновения термина «онанизм» и его связи с библейским текстом.
Исследования показывают, что отождествление греха Онана с мастурбацией появляется лишь в 1716 году с выходом в Лондоне анонимной брошюры «Onania», повествовавшей о вреде мастурбации. Именно с этого времени термин «онанизм» входит в широкое употребление для обозначения совершенно иного явления, нежели то, которое описано в Библии.
Современные богословы и библеисты единодушно указывают на эту терминологическую ошибку. В библейских энциклопедиях и комментариях подчеркивается:
«Библия впрямую нигде не называет мастурбацию грехом».
То, что описывается в 38-й главе Бытия, — это прерванный половой акт в контексте левиратного брака, а не мастурбация в современном понимании.
Некоторые современные богословы предлагают экзистенциальное прочтение истории Онана, видя в ней универсальный урок о разрушительной силе самообмана и лицемерия.
Грех Онана — это попытка «обмануть реальность», установленный Богом порядок вещей. Онан хочет одновременно и исполнить формальное требование (жениться на Фамари), и избежать его сути (дать потомство брату). Эта раздвоенность, невозможность быть целостным перед Богом, ведет к внутреннему саморазрушению, которое внешне проявляется как Божье наказание.
В этом смысле история Онана становится предупреждением против любой формы духовной шизофрении — разделения между внешним благочестием и внутренним противлением воле Божьей.
История Онана — это не просто древний рассказ о специфическом обычае, а вечное предупреждение против эгоизма, лицемерия и пренебрежения Божьими установлениями. Она напоминает, что Бог видит не только внешние действия, но и внутренние мотивы, и что попытки обмануть Божий порядок ведут к духовной, а иногда и физической смерти. В более широком смысле этот отрывок утверждает святость супружеских отношений, ответственность перед семьёй и уважение к дару жизни как выражение послушания Творцу.