Антон поправил воротник рубашки в третий раз за пять минут и посмотрел на часы. Семь вечера. Варвара опаздывала на восемь минут — он считал. В мессенджере она написала: «Уже еду, пробки жуть», — и поставила сердечко. Сердечко его немного успокоило.
Он выбрал это кафе сам. Негромкая музыка, живые цветы на столах, меню без излишеств — ничего такого, что могло бы напугать человека, с которым видишься впервые. Три недели переписки, два звонка, один долгий разговор до двух ночи про детство, про собак и про то, почему оба в тридцать пять оказались одни. Казалось, он знал её. И не знал совсем.
Дверь открылась.
Антон увидел её сразу — она совпадала с фотографиями: каштановые волосы, высокая, в бежевом пальто. Варвара улыбнулась ему через весь зал, и он встал, потому что так делают воспитанные мужчины, — а потом замер.
Пальто было расстёгнуто. И под ним был живот. Большой, отчётливый, совершенно очевидный живот.
— Антон? — она подошла, протянула руку. — Прости за опоздание, такси долго ехало.
— Всё нормально, — сказал он автоматически и пожал руку. Рука была тёплой. — Присаживайся.
Она сняла пальто, повесила на спинку стула. Живот стал ещё очевиднее. Варвара перехватила его взгляд и, кажется, слегка напряглась — едва заметно, как человек, который ждёт удара и научился не морщиться заранее.
— Ты не написала, — сказал Антон. Он не хотел, чтобы это прозвучало как обвинение. Прозвучало всё равно.
— Нет, — согласилась она спокойно. — Не написала.
— Почему?
Варвара взяла меню. Полистала его с видом человека, который читает, хотя на самом деле думает.
— Потому что обычно после этого перестают отвечать, — сказала она наконец. — Я хотела, чтобы ты сначала познакомился со мной. Со мной, а не с моим животом.
Антон молчал. Официантка подошла, и он попросил воды — просто чтобы выиграть секунду.
— Сколько? — спросил он, когда официантка ушла.
— Двадцать восемь недель.
— Семь месяцев почти.
— Да.
— И отец...
— Нет отца. — Варвара сказала это без вызова и без жалости к себе, как говорят о погоде. — Мы расстались, когда я была на восьмой неделе. Он не захотел. Я захотела.
Антон смотрел на неё. Она смотрела на него. Между ними стоял стакан воды и три недели переписки, в которых она ни разу — ни словом, ни намёком.
— Ты понимаешь, что это... — он начал и остановился, подбирая слово. — Это странно.
— Понимаю.
— Я пришёл на свидание. Я думал, что мы просто познакомимся.
— Мы и знакомимся, — сказала она. — Разве нет?
— Варя.
— Антон.
Они снова замолчали. За соседним столом пара делила десерт и смеялась над чем-то в телефоне. Живот Варвары был здесь, в этом кафе, совершенно реальный и никуда не девающийся.
— Зачем ты вообще на сайт знакомств зарегистрировалась? — спросил он. Не грубо — правда не понимал. — На седьмом месяце.
Варвара чуть улыбнулась. Первый раз с тех пор, как села.
— Потому что мне одиноко. — Она сказала это просто, без попытки разжалобить. — Потому что я не хочу сидеть дома и бояться. Потому что мне нравилось с тобой разговаривать. Потому что я не знаю, что будет дальше, но мне хотелось хоть раз выйти куда-нибудь и почувствовать себя человеком, а не проблемой.
Антон взял меню. Он и сам не понял зачем — есть не хотелось совсем.
— Ты сейчас одна? — спросил он, не поднимая глаз.
— В смысле с кем живу? Одна. Мама помогает иногда, приезжает. Но живу одна.
— Работаешь?
— До декрета работала, да. Редактором. Сейчас фриланс понемногу, пока голова соображает. — Она коснулась живота — жест привычный, машинальный. — Он сейчас очень активный стал. Толкается.
Антон посмотрел на её руку на животе.
— Как назовёшь?
Варвара удивилась вопросу — он это видел.
— Ещё не знаю. Думаю между Серёжей и Мишей. — Она чуть помолчала. — Мальчик.
— Серёжа лучше, — сказал Антон.
— Почему?
— Миши бывают разные. Серёжи в большинстве своём нормальные люди.
Варвара засмеялась. Неожиданно, искренне — запрокинув голову, как смеются, когда застают врасплох. Антон почувствовал, что напряжение в его плечах немного отпустило.
— Это ненаучно, — сказала она.
— Жизненные наблюдения.
Подошла официантка. Варвара заказала грибной суп и морс. Антон — пасту и кофе. Обычный ужин, только с неожиданным поворотом.
— Ты злишься? — спросила Варвара, когда официантка ушла.
Антон подумал честно.
— Не знаю, — сказал он. — Наверное, немного. Ты должна была сказать.
— Должна, — согласилась она. — Но я испугалась.
— Чего?
— Что ты исчезнешь. Что даже не познакомишься со мной как с человеком. — Она смотрела на скатерть. — Когда узнают, что беременная — сразу всё, занавес. Как будто я теперь не женщина, а просто инкубатор с проблемами.
— Это не честно, — сказал он. — По отношению ко мне.
— Нечестно, — согласилась она снова. — Прости.
Слово прозвучало без театральности, без слёз, которых он, может, ожидал. Просто прости — и всё.
— Расскажи мне что-нибудь, — сказал Антон неожиданно для себя.
— Что?
— Что угодно. Как редактором работала. Про маму. Про что читаешь. — Он убрал меню в сторону. — Мы три недели переписывались, и мне было интересно. Мне и сейчас интересно.
Варвара смотрела на него внимательно — как смотрят, когда не знают, можно ли доверять.
— Я работала в издательстве детской литературы, — сказала она. — Восемь лет. Мы выпускали переводную прозу в основном. Я лично редактировала семь книг, которые потом получили премии. Это звучит, как хвастовство, но мне правда это важно.
— Не звучит. Какие книги?
Она начала рассказывать — осторожно сначала, потом разогревшись. Антон слушал. Принесли суп, принесли пасту, они ели и говорили. Варвара смешно описывала скандал из-за неправильного перевода одного шведского слова, которое в одном варианте означало «уютный», а в другом — «потный». Антон рассказал про случай на работе, когда они с коллегами три часа отлаживали систему, а оказалось — кто-то просто выключил сервер.
Живот никуда не делся. Он был здесь, за этим столом, как третий участник встречи. Но постепенно он перестал быть первым, что видел Антон, когда смотрел на Варвару.
— Тебе страшно? — спросил он в какой-то момент.
— Каждый день, — ответила она без паузы.
— По-настоящему страшно?
— По-настоящему. — Она отложила ложку. — Мне тридцать четыре года, я буду рожать одна, у меня нет постоянного дохода и живот уже такой, что я с дивана сама не встаю. — Она чуть усмехнулась. — Страшно, да. Но я выбрала это. И я не жалею.
— Ты сильная, — сказал он.
— Или глупая.
— Или то и другое.
— Спасибо, — сказала она. — Это честно.
Они заказали чай. За окном стемнело, кафе стало полнее, музыка чуть громче. Антон смотрел на Варвару и думал, что он понятия не имеет, что делать с тем, что происходит. Он пришёл на обычное свидание. Он хотел приятного вечера, может, второй встречи, может, чего-то дальше — неспешно, нормально. А тут.
— Ты сейчас о чём думаешь? — спросила Варвара.
— О том, что я не знаю, что думать, — ответил он честно.
— Это нормально.
— Это необычно.
— Тоже нормально.
Он улыбнулся — против воли.
— Ты хочешь, чтобы я сказал тебе что-то конкретное? — спросил он.
— Нет, — покачала она головой. — Мне не нужно ничего конкретного. Мне было хорошо сегодня вечером. Я поела горячего супа в хорошем кафе и поговорила с интересным человеком. Уже больше, чем я ожидала.
— Ты не ожидала ничего?
— Я ожидала, что ты уйдёшь.
Антон посмотрел на неё.
— Я не ушёл.
— Нет, — сказала она тихо. — Не ушёл.
Счёт принесли без просьбы — кафе начинало закрываться. Антон потянулся к карточке, Варвара начала возражать, он отмахнулся: «В другой раз». Слова вышли сами, он их не планировал. Она заметила это — он видел по тому, как она чуть замолчала.
— Ты имел в виду то, что сказал? — спросила она в гардеробе, пока он помогал ей с пальто.
— В какой раз?
— «В другой раз».
Антон застегнул молнию на куртке. Подумал. По-настоящему подумал — не для того, чтобы она видела, как он думает, а потому что это был честный вопрос и он заслуживал честного ответа.
— Наверное, да, — сказал он. — Но я не обещаю. Мне нужно... усвоить.
— Это справедливо.
— Варя.
— Да.
— Ты должна была сказать.
— Знаю. — Она посмотрела на него. — Но я рада, что всё равно пришла.
На улице был март — холодный, с мокрым снегом и запахом близкой весны. Антон вызвал ей такси, подождал, пока приедет. Они стояли рядом и почти не разговаривали — и это было странно нормально.
— Серёжа, — сказал он, когда машина подъехала.
— Что?
— Назови Серёжей. Он будет нормальным человеком.
Варвара засмеялась — снова этим своим смехом, неожиданным и настоящим. Села в такси. Стекло опустилось.
— Спокойной ночи, Антон.
— Спокойной ночи.
Машина уехала. Антон постоял ещё минуту на мокром тротуаре, засунув руки в карманы. Фонари отражались в лужах. Где-то совсем рядом капала капель.
Он достал телефон и открыл их переписку. Три недели сообщений. Он прокрутил вверх, перечитал первые несколько. Она писала хорошо — живо, с иронией, умно. Он помнил, как ждал её ответов.
Антон убрал телефон. Пошёл к метро.
Что он будет делать с этим — он не знал. Может, напишет завтра. Может, возьмёт паузу и поймёт, что это слишком. Может, окажется, что нет — не слишком. Жизнь редко предупреждает, в какую сторону повернёт.
Одно он знал точно: она была права. Он познакомился с ней — с Варварой, редактором, читателем шведской прозы, человеком, которому страшно и который всё равно не сдаётся.
А живот... живот появится позже в любой хорошей истории.
Или не появится. Это тоже честный финал.