— Ну ты же всё равно там не живёшь, Ниночка. Она стоит, пыль собирает, коммуналку жрёт. А у Славика — семья. Ему развиваться надо, гнездиться.
Эта фраза, произнесённая с той особой, бархатной интонацией, с какой обычно объявляют о повышении пенсионного возраста, повисла над столом, застеленным парадной скатертью в жуткую розочку.
Нина, женщина пятидесяти двух лет, обладающая стойким иммунитетом к гриппу и, как ей казалось, к маминым манипуляциям, поперхнулась домашним маринадом. Огурец, выращенный на шести сотках и закатанный в банку с любовью и чесноком, вдруг встал поперек горла.
— В смысле — продай? — уточнила она, аккуратно промокая губы салфеткой. — Мам, мы же это обсуждали. Квартира — это моя пенсия. Это мой, так сказать, золотой парашют, раз уж государство нам выдало только брезентовый рюкзак с кирпичами.
За столом сидело «святое семейство» в полном составе.
Во главе — Тамара Павловна, заслуженный педагог на пенсии, умеющая одним поднятием брови вызвать чувство вины даже у фонарного столба.
По правую руку — Славик. Брат. Тридцать восемь лет, глаза голубые, честные, как у кота, который только что стащил со стола сосиску. Славик был существом эфирным, творческим и к суровой реальности неприспособленным.
Рядом со Славиком восседала его супруга, Люсьена (по паспорту Людмила), женщина корпулентная, с взглядом налогового инспектора, обнаружившего неучтенный доход.
— Нина, ну что ты сразу начинаешь дебет с кредитом сводить? — Славик обиженно надул губы. — Мы же о родственных связях говорим. О крови!
— Вот именно, о крови, — кивнула Нина. — Которую вы мне сейчас пытаетесь свернуть. Славик, у тебя есть квартира. Двушка. Которую нам с тобой папа оставил пополам, а я, напоминаю, свою долю тебе подарила. Пятнадцать лет назад. Забыл?
— То была старая панелька! — взвизгнула Люсьена, агрессивно натыкая на вилку кусок буженины. — Там кухня шесть метров! Там двоим не развернуться, а мы наследника планируем!
— Вы его планируете уже десять лет, — парировала Нина. — За это время можно было не только наследника родить, но и на ипотеку накопить. Я свою «однушку» не в лотерею выиграла. Я, между прочим, десять лет без отпуска пахала, пока вы по Гоа чакры проветривали.
Тамара Павловна тяжело вздохнула и приложила руку к сердцу. Жест был отработан десятилетиями и означал: «Дочь — ехидна, мать — святая мученица».
— Ниночка, зачем ты так? Славик ищет себя.
— Мама, он ищет себя уже на пятом десятке! То он фотограф, то он разводчик элитных мейн-кунов, то у него бизнес по доставке воздуха с Алтая. Теперь что?
Славик выпрямился, глаза его загорелись фанатичным блеском, характерным для людей, только что посетивших тренинг личностного роста за бешеные деньги.
— Это не просто бизнес, Нина. Это — прорыв. Мы будем производить мебель из переработанного кофейного жмыха. Эко-френдли! Весь мир на этом помешан. Мне нужно только стартовый капитал. Оборудование, цех, маркетинг... Твоя квартира в Тушино — это как раз тот рычаг, который перевернет наш мир.
Нина посмотрела на брата. В его глазах плескалась бездна энтузиазма и полное отсутствие здравого смысла.
— Славик, — вкрадчиво сказала она. — Ты полку в прихожей прибивал полгода. Она упала через два часа вместе с вешалкой. Какая мебель? Какой жмых? Ты же молоток от отвертки отличаешь только методом тыка!
— Для этого есть наемные рабочие! — отрезал брат. — Я — мозг операции! Я — стратег!
— А я, значит, инвестор поневоле? — усмехнулась Нина. — Нет, дорогие мои. Квартира сдается, деньги идут мне на счет, и это не обсуждается. Я хочу в старости кефир пить не по акции, а тот, который вкусный.
Люсьена отложила вилку. Звук удара металла о фарфор прозвучал как гонг перед боксом.
— Значит, так, — сказала невестка голосом, не терпящим возражений. — Мы уже присмотрели помещение под цех. Залог надо внести до среды. Тамара Павловна сказала, что вопрос решен.
Нина перевела взгляд на мать. Тамара Павловна старательно разглядывала узор на скатерти, будто видела там карту сокровищ капитана Флинта.
— Мам? Ты что, уже пообещала им мою квартиру?
— Ну не квартиру, а помощь... — пробормотала мать. — Ниночка, ну подумай сама. Ты женщина одинокая...
— Я замужем, мам. Уже двадцать лет как.
— Ну, Андрей твой... он же такой... спокойный. Ему много не надо. А у Славика амбиции! Ему нужен размах! И потом, зачем вам две машины в семье? Зачем вам дача? Вы же не сажаете там картошку, только газон стрижете. Это буржуазные замашки, Нина. Стыдно так жить, когда родной брат в тесноте пропадает.
— В тесноте? В шестидесяти квадратах вдвоем?
— Душно там! — рявкнул Славик. — Аура не та! Стены давят! Я там творчески импотентен!
— Славик, — устало сказала Нина, — твое творческое бессилие лечится трудотерапией, а не продажей недвижимости сестры. Иди на завод. Там платят. И социальный пакет.
— Ты черствая! — воскликнула мать. — Ты стала сухарем, Нина! Это всё твоя работа логистом. Ты людей за цифрами не видишь! Мы предлагаем тебе долю в бизнесе! Тридцать процентов!
— Сорок! — вставил Славик, видя, что сестра встает из-за стола. — Нина, это золотое дно! Через год ты купишь себе три таких квартиры!
Нина молча вышла в прихожую. Одевалась она быстро, по-армейски. Вслед ей несся хор голосов.
— Эгоистка! — кричала Люсьена.
— Подумай о матери! У меня давление! — вторила Тамара Павловна.
— Ты рушишь мою мечту! — выл Славик.
Нина хлопнула дверью. В подъезде пахло жареной рыбой и безнадежностью. Она спустилась по лестнице, села в свой не новый, но надежный «паркетник» и положила голову на руль.
Телефон звякнул. Сообщение от мамы: «Отец бы тобой не гордился. Славик плачет. У Люсьены спазмы. Ты должна переписать хату на брата, иначе я не знаю, как жить с такой дочерью. Даем тебе срок до пятницы».
Нина перечитала сообщение. «До пятницы». Ультиматум. Как террористы, честное слово. Только террористы требуют самолет и миллион долларов, а эти — ключи от квартиры и душу в придачу.
Она завела мотор. Внутри поднималась холодная, расчетливая ярость. Не та, истеричная, что заставляет бить тарелки, а та, профессиональная, которая помогает логистам выстраивать маршруты в объезд пробок и ураганов.
«Значит, бизнесмены», — подумала она, выруливая со двора. — «Значит, жмых и стратегии. Значит, я — сухарь и буржуй».
Дома её ждал Андрей. Муж сидел в кресле, читал книгу и был воплощением того самого покоя, который так раздражал её маму.
— Ну как сходили? — спросил он, не поднимая глаз. — Опять Славик в гении записался?
— Хуже. Они требуют продать «тушинскую» и вложить в его мебельный завод из мусора.
Андрей присвистнул.
— И что ты?
— Я ушла. Но они поставили ультиматум. До пятницы. Иначе — проклятие рода до седьмого колена и отлучение от тела семьи.
Андрей захлопнул книгу.
— Нин, может, послать их? Ну серьезно. Сколько можно?
Нина подошла к окну. За стеклом серый город готовился к рабочей неделе.
— Послать — это банально, Андрюша. Это не педагогично. Мама же педагог, она любит поучительные истории.
В её голове начал складываться план. Злой, веселый и абсолютно законный план. Она вспомнила один нюанс, касающийся той самой квартиры в Тушино. Нюанс, о котором она молчала пять лет. И еще один нюанс, касающийся «бизнес-партнеров» Славика, которых она случайно видела в соцсетях брата.
Она повернулась к мужу. Глаза её горели тем самым недобрым огнем, которого боялись водители фур, когда пытались сдать груз с недостачей.
— Андрей, доставай коньяк. И папку с документами на дачу.
— Зачем? — насторожился муж. — Ты же не собираешься...
— Я собираюсь согласиться, — улыбнулась Нина улыбкой акулы, завидевшей пловца в ластах. — Я всё сделаю, как они просят. Я продам недвижимость. Я дам денег. Но есть, как говорится, нюанс.
— Какой?
— Славик хочет быть бизнесменом? Он им станет. Я устрою ему такой мастер-класс по капитализму, что он учебник экономики съест вместо букваря.
Она взяла телефон и набрала номер своей старой знакомой, риелтора с хваткой бультерьера и внешностью библиотекаря.
— Алло, Лариса? Привет. Помнишь тот «неликвид» с прописанным уголовником, который ты мне предлагала за копейки для схемы? Да, тот, с плесенью и долгами по коммуналке за десять лет. Он еще в продаже? Отлично. Слушай сюда...
Нина говорила минут десять. Андрей слушал, и его брови ползли всё выше и выше, пока не скрылись под челкой.
Когда Нина закончила и положила трубку, в комнате повисла тишина.
— Ты... ты чудовище, — восхищенно выдохнул Андрей. — Это же жестоко.
— Это — бытовой реализм, дорогой, — Нина подмигнула. — Они хотели рычаг, который перевернет мир? Я им дам рычаг. Только пусть потом не жалуются, что их придавило.
...
В пятницу Нина приехала к матери не одна. С ней был Андрей, который тащил пухлую папку с бумагами.
Славик сидел за столом, сияя, как начищенный самовар. Люсьена уже, видимо, мысленно расставляла мебель в своей новой вилле на Мальдивах. Тамара Павловна смотрела на дочь с торжеством победителя.
— Одумалась, доченька! — воскликнула мать, простирая руки. — Я знала! Кровь — не водица!
— Да, мама, — кротко сказала Нина, присаживаясь на краешек стула. — Я всё обдумала. Вы правы. Нельзя зарывать талант Славика в землю. Я продаю квартиру.
Славик аж подпрыгнул.
— Да?! Когда деньги? Мы нашли поставщика поддонов!
— Подожди, — Нина подняла руку. — Я поступила даже лучше. Чтобы ты не тратил время на продажу, оформление, беготню по инстанциям — ты же творец, тебе нельзя отвлекаться, — я провела сложную сделку мены.
— Чего? — не поняла Люсьена.
— Обмен, — пояснила Нина. — Я отдаю свою квартиру в Тушино, а взамен получаю объект коммерческой недвижимости, который идеально подходит под твой цех. И даже с жилой зоной! Плюс небольшая доплата, которую я переведу тебе на закупку сырья.
— Коммерческая недвижимость? — глаза Славика стали размером с блюдца. — Свой цех? Сразу?
— Да. Огромное помещение. Потолки четыре метра. Толстые стены — можно шуметь станками хоть круглосуточно. Отдельный вход. И главное — это собственность! Твоя, Славик. Я оформляю дарственную на тебя прямо сегодня.
Тамара Павловна всхлипнула от счастья.
— Ниночка! Святая ты душа! Вот это подарок! Вот это по-семейному!
Люсьена подозрительно прищурилась.
— А где это? Не в промзоне за МКАДом?
— Что ты! — махнула рукой Нина. — Почти центр. Старый фонд. Историческое здание. Полуподвал, правда, но зато какая атмосфера! Лофт! Сейчас это модно.
Андрей отвернулся к окну, плечи его подозрительно тряслись.
— Подписывай, Славик, — Нина выложила бумаги на стол. — Вот дарственная. Вот документы на собственность. Теперь ты — владелец завода. Ну, почти.
Славик, не читая, дрожащей рукой вывел закорючку.
— Я бизнесмен! — заорал он. — Люсьена, мы богаты!
— А доплата? — деловито спросила Люсьена.
— Двести тысяч рублей. На первые поддоны и клей хватит. Я перевела тебе на карту, Славик.
— Двести? — скривилась Люсьена. — Маловато... Но ладно, главное — помещение! Сколько там метров?
— Сто двадцать, — сладко сказала Нина.
— Сто двадцать! — ахнула мать. — Это же хоромы! Славик, сынок, ты теперь магнат!
Нина встала.
— Ну всё, поздравляю. Ключи вам передаст курьер завтра по адресу. Адрес в документах. Удачи в бизнесе! Мы пошли, у нас... дела.
Она быстро вывела мужа из квартиры, пока тот не начал хохотать в голос.
Славик и Люсьена остались сидеть над бумагами, пьяные от свалившегося счастья.
— Ну-ка, где это... — Люсьена открыла папку и начала читать адрес. — Улица Заводская... дом 4... строение 12... Помещение номер 6...
Она вбила адрес в навигатор.
— Странно... — пробормотала она.
— Что там? — Славик уже гуглил "как управлять империей".
— Тут написано... — Люсьена побледнела. — Тут написано, что по этому адресу находится... бывшая городская котельная, выведенная из эксплуатации в 1998 году. Аварийное состояние.
— Ну и что? — отмахнулся Славик. — Лофт же! Отремонтируем!
— Славик... — голос жены дрогнул. — Тут в примечании к объекту, на второй странице... мелким шрифтом...
— Что?
— "Объект обременен обязательствами по сохранению объекта культурного наследия (труба 19-го века), а также имеется неисполненное судебное предписание по вывозу шестидесяти тонн токсичного шлака из подвального помещения за счет собственника".
Славик выронил телефон.
— И еще... — Люсьена подняла на мужа глаза, полные ужаса. — "Задолженность по налогу на землю и штрафы пожарной инспекции переходят к новому собственнику. Общая сумма задолженности составляет один миллион четыреста тысяч рублей".
В квартире повисла тишина, которую нарушило лишь радостное мурлыканье Тамары Павловны из кухни:
— Ой, как хорошо, как дружно всё решили!
Но Славик уже не слышал. Он с ужасом осознавал, что только что подписал себе приговор, и его сестра, эта "сухая логистка", просчитала маршрут, в котором он оказался конечной точкой сброса проблемного груза.
Но он и представить не мог, что это была лишь первая часть плана Нины. И что настоящая "вишенка на торте" ждала его, когда он попытается войти в свои новые владения.
Андрей в машине наконец-то перестал смеяться и вытер слезы:
— Нин, а правда, что там шлак?
— Правда, — кивнула Нина, включая зажигание. — Но самое смешное не это.
— А что?
— То, что вход в это помещение заварен. И открыть его можно только с согласия собственника первого этажа.
— А кто собственник?
— Бывший муж Люсьены, которому она при разводе машину гвоздем исцарапала. Я специально узнавала.
Нина включила радио. Играла старая добрая песня про то, что "ничто на земле не проходит бесследно".
— Поехали, Андрюша. Купим попкорн. Шоу только начинается...
ЧИТАТЬ РАЗВЯЗКУ ЭТОЙ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ