Мы стояли в местечке Дюренштайн, коротая время в караулах и за игрой в штосс.
В тот вечер поручик Трынкин был в ударе, выиграв сразу несколько партий у заезжего маркетанта Цукермана. В самый разгар веселья в трактир зашёл вестовой и сообщил везунчику, что его срочно вызывают к командиру полка.
– Ничего не поделаешь, служба! – сказал поручик расстроенному партнёру и, небрежно спрятав пачку помятых ассигнаций в карман, откланялся, весело звеня шпорами.
Войдя к полковнику Майскому, он, как положено, козырнул и доложился.
– А! Проходите, голубчик, – обрадовался командир и вытащил из ящика стола какие-то измятые бумаги.
– Вот, смотрите! Через неделю смотр полкового гимна, и я не хочу, чтобы опять победили эти выскочки из второго кирасирского, поэтому назначаю вас главным запевалой!
– Но почему меня? – озадаченно покручивая ус, спросил Трынкин.
– Вы из хорошей семьи. Кроме того, кто-то из ваших предков, говорят, даже имел отношение к царской фамилии. Так?
– Да, только потом выяснилось, что он просто был родственником Лжедмитрия.
– Неважно, всё равно вы благородных кровей. Нам надо победить во что бы то ни стало! Вот изучайте текст гимна, я сам сочинил его по такому случаю. По-моему, получилось бодро и совсем недурно!
Майский протянул поручику исписанные листы бумаги.
– Позвольте, полковник, но тут одни ругательства, – прочитав, удивился Трынкин.
– Отнюдь! Не только, – гордо возразил полковник. – Вот, пожалуйста, в третьей строке есть слово "знамя". Или во втором куплете фраза: "За землю, братцы, вашу мать!" А? Каково? Аж до мурашек! Или вот, наконец, моё любимое: "И будто вновь нас снова много!"
– Я думал, это тоже какая-то брань! – озадаченно ответил Трынкин.
– Это припев, прошу обратить на него особое внимание!
- А это что ещё за "какуши"? – недоуменно спросил поручик, листая дальше поэтический шедевр.
– Где? Ах, да! "Мы видим гибель также явно, как уши мёртвого коня!" Мне кажется, это очень образно. Словом, не капризничайте, держите текст и выучите так, чтобы от зубов отскакивало. А главное, помните, ничего кроме победы я не жду!
– Слушаюсь! – отчеканил поручик и, лихо приложив руку к козырьку кивера, удалился строевым шагом.
Забегая вперёд, скажу, что на смотре победил таки второй кирасирский. А всё потому, что уже на третьи сутки поручик Трынкин загремел под арест за то, что в женском платье пытался проникнуть в пансион благородных девиц.
Какой-то период мы кормили его лошадь и носили товарищу передачки на ужин. А всё это время жители маленького городка регулярно слушали, как из окошек гарнизонной гауптвахты раздавался грустный напев: " И будто вновь нас снова много! "
Продолжение: