Продолжаем тему внутреннего критика и сегодня о наболевшем

17 февраля17 фев

1 мин

Я давно думаю об одной вещи, которая меня немного раздражает. В популярной психологии внутреннего критика изображают как строгого, но заботливого тренера. Такой внутренний коуч, который якобы желает вам только добра, просто немного перегибает палку. С ним нужно подружиться, договориться, может быть, дать ему имя и нарисовать рожицу. Я считаю, что это опасная чушь. И вот почему. В клинической картине комплексного посттравматического стрессового расстройства — а с этим я постоянно сталкиваюсь в своей практике — внутренний критик выступает не в роли тренера. Он — преследователь. Это принципиально разные фигуры. Когда ребёнок растёт в среде, где критику, стыд и унижение выдают за воспитание и любовь, психика делает единственное, что может: усваивает такое отношение и делает его своим внутренним правилом. «Со мной что-то не так — значит, меня можно ломать». Это не самодисциплина. Это интернализованное насилие, которое продолжается даже тогда, когда реальной угрозы уже нет. И это не моя

Продолжаем тему внутреннего критика и сегодня о наболевшем.

Я давно думаю об одной вещи, которая меня немного раздражает.

В популярной психологии внутреннего критика изображают как строгого, но заботливого тренера. Такой внутренний коуч, который якобы желает вам только добра, просто немного перегибает палку. С ним нужно подружиться, договориться, может быть, дать ему имя и нарисовать рожицу.

Я считаю, что это опасная чушь. И вот почему.

В клинической картине комплексного посттравматического стрессового расстройства — а с этим я постоянно сталкиваюсь в своей практике — внутренний критик выступает не в роли тренера. Он — преследователь. Это принципиально разные фигуры.

Когда ребёнок растёт в среде, где критику, стыд и унижение выдают за воспитание и любовь, психика делает единственное, что может: усваивает такое отношение и делает его своим внутренним правилом. «Со мной что-то не так — значит, меня можно ломать». Это не самодисциплина. Это интернализованное насилие, которое продолжается даже тогда, когда реальной угрозы уже нет.

И это не моя интерпретация. В МКБ-11 у комплексного посттравматического стрессового расстройства есть отдельный блок симптомов: стойко негативный образ себя, хронический стыд и чувство вины. То есть то, что мы привыкли называть внутренним критиком, в медицине является отдельным симптомом.

И вот что меня поражает. Люди живут с этим годами. Десятилетиями. И думают, что таков их характер. Что так и должно быть. Что все так живут.

Нет. Не все. И не должны.

Если вы узнали в этом свой голос, значит, с вами что-то не так. Вы долго жили в небезопасных условиях. С таким критиком не нужно дружить. С ним нужно работать — лишать его власти и возвращать себе право на нормальное отношение к себе.