— Ба, я пришел! — Артем захлопнул дверь и завозился, снимая кроссовки. Тортик — «Панчо», конечно — хотел поставить на столик, который раньше стоял в прихожей, забавный, в китайском стиле, но, увы, на его месте остался лишь пыльный прямоугольник. В прихожей вообще было пусто, увезли даже вешалку, и одежда теперь болталась на паре гвоздей. Так что пришлось расшнуровывать кроссовки одной рукой, а потом снимать, наступая себе на пятки.
Коммуналка разъезжалась, да и остальной дом на набережной Фонтанки тоже. Первую парадную уже расселили, сейчас там вовсю трудились гости из средней Азии, раздавалась непонятная речь, непрерывно молотил перфоратор: новые, эффективные собственники переделывали старый дом в апарт-отель. Или офисное здание, сразу и не поймешь.
Бабушка съезжать отказалась наотрез. И то сказать — в детстве пережить вместе с домом блокаду, а потом своим хотеньем переселится куда-то в Кудрово, или где там сейчас ставят новостройки? Для коренной петербурженки, учительницы французского, это как-то даже… неприлично, что ли… И как ни старались энергичные и неугомонные мальчики в костюмах, переубедить ее не получалось. Да и Артем всецело поддерживал бабушку. Вернее, он бы поддержал ее в любом случае, даже если бы считал неправой, но тут он был согласен с ней на все сто. Интересный, с историей, дом, пара уютных комнат. Зачем менять все это на стерильную, безликую однушку на выселках? Отсюда, кстати, и до Университета добираться проще.
По-настоящему Артем сдружился с бабушкой, пока учился на истфаке. С первого курса он то и дело норовил остаться ночевать на продавленной тахте, а потом и вовсе перебрался в коммуналку на Фонтанке. Очень скоро оказалось, что с бабушкой ему интереснее и удобнее, чем с родителями на Гражданке. Неспешные разговоры, интересные истории — бабушка была умелым рассказчиком — иногда, чтобы Артем не расслаблялся, на французском. Года четыре уже он, в общем-то, считал вторую комнату своей.
Артем, наконец, справился с кроссовками, сунул ноги в шлепанцы и протопал по пустому коридору в комнату. Бабушка сидела за столом, на котором был разложен пасьянс — судя по двум колодам, «Наполеон». Она предупреждающе подняла вверх указательный палец, быстро переложила несколько карт и с удовлетворением посмотрела на восемь стопок с тузами наверху.
— Да, могла бы и не гадать, — сказала она. — По тортику понятно, что все у тебя получилось. Взяли?
— Не то слово, ба, не то слово!
Артем чувствовал, как губы непроизвольно растягиваются до ушей.
— А Мариночку?
— Да, представляешь! Сейчас расскажу, только чайку заварю.