Крышка старой шкатулки, обтянутой потертым вишневым бархатом, откинулась с тихим, жалобным скрипом, словно предупреждая: «Не смотри туда, Лена. Тебе не понравится то, что ты увидишь». Но Лена смотрела. Смотрела и не могла поверить своим глазам. Внутри, где десятилетиями покоился символ их рода - массивный золотой перстень с темно-красным рубином, похожим на застывшую каплю крови, - было пусто. Лишь крошечная вмятина на ткани напоминала о том, что еще вчера реликвия была здесь.
От неожиданности её пульс мгновенно участился. Лена судорожно ощупала бархат пальцами. Может, закатилось? Может, выпало под подкладку? Она вытряхнула содержимое шкатулки на кровать: дешевые бусы, пара серебряных сережек, мамины часы, которые давно не ходили. Кольца не было.
В этот момент во дворе раздался громкий и тяжелый рев мотора. Не обычное урчание соседских «Жигулей», а мощный, басовитый рык, от которого, казалось, задребезжали стекла в старых деревянных рамах родительской квартиры. Лена, все еще сжимая в руке пустую шкатулку, подошла к окну.
У подъезда, сияя ядовито-синим металликом в лучах осеннего солнца, парковался огромный кроссовер. Новенький, еще без номеров, он выглядел на фоне обшарпанной пятиэтажки как инопланетный корабль. Водительская дверь распахнулась, и из машины вывалился Сергей. Её старший брат. Он вышел не просто так - он явил себя миру. В новой кожаной куртке, с неизменной сигаретой в зубах, он похлопал автомобиль по крыше, словно любимого скакуна, и, повернув голову в сторону подъезда, весело крикнул кому-то из соседей на лавочке.
Лена почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Пазл в её голове сложился мгновенно. Она знала этот взгляд брата. Взгляд человека, который сорвал куш и теперь уверен, что весь мир лежит у его ног.
Она помнила этот взгляд, когда он в семь лет стащил у отца деньги из кошелька и купил всем во дворе жвачки, чувствуя себя королем. Помнила, когда в двадцать пять он «занял» у мамы накопления , чтобы вложиться в «верный бизнес», который прогорел через месяц.
Но кольцо... Кольцо бабушки Нины. Это было святое.
Лена отшатнулась от окна и осела на кровать. Перед глазами поплыло. Это было не просто украшение. Это была история выживания. Бабушка Нина, блокадница, прошла с этим кольцом через весь ад войны. Она зашила его в подкладку пальто, когда их эвакуировали. Она голодала, пухла от недоедания, но не обменяла рубин на буханку хлеба, потому что это кольцо подарил ей муж перед уходом на фронт. Дед не вернулся. Кольцо стало единственной ниточкой, связывающей её с той, довоенной жизнью, полной любви.
«Леночка, - говорила бабушка, поглаживая внучку по голове своей сухой, пергаментной рукой. - Меня не станет, мамы не станет, а кольцо должно быть у тебя. На свадьбу наденешь. Это наш оберег. Пока оно в семье - род наш держится. Продашь кольцо - продашь счастье».
Мамы не стало два года назад. Бабушки - пять лет назад. До свадьбы Лены с Андреем оставалось три дня.
***
В прихожей хлопнула дверь.
- Ленка! Ты дома? - голос Сергея был пропитан самодовольством.
Лена медленно встала. Ноги были ватными, но внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинал разгораться горячий, злой огонь. Она вышла в коридор, все еще сжимая в руке пустую бархатную коробочку.
Сергей стоял посреди прихожей, крутя на пальце связку ключей с блестящим брелоком. Он сиял, как начищенный самовар. Увидев сестру, он расплылся в улыбке, но улыбка эта дрогнула и сползла, едва он заметил её лицо и то, что она держала в руках.
- О, ты уже... - начал он и осекся. Глаза его забегали. - А я как раз хотел...
- Где оно? - тихо спросила Лена. Голос её не дрожал, он звенел от напряжения, как натянутая струна.
Сергей демонстративно вздохнул, снимая куртку и вешая её на вешалку. Он пытался тянуть время, перестраиваясь в режим «нападение - лучшая защита».
- Что «где»? Ты про кольцо? Слушай, Лен, давай без драмы. Я собирался тебе сказать.
- Ты его украл, - не спросила, а утвердила она.
- Не украл, а взял! - возмутился Сергей, проходя на кухню и по-хозяйски открывая холодильник. - Я же член семьи, имею право. Это и моя бабка была, между прочим.
Лена пошла за ним. Её трясло от его наглости.
- Бабушка завещала его мне. Лично мне, Сережа! На свадьбу. Ты знал это. Где кольцо? В ломбарде? Давай квитанцию, у меня есть отложенные деньги, я выкуплю...
Сергей достал банку пива, открыл её и сделал долгий глоток. Потом повернулся к сестре, и в его глазах Лена увидела то самое выражение, которое ненавидела всю жизнь: смесь жалости к «глупой сестренке» и железобетонной уверенности в своей правоте.
- Нет квитанции, Лен. Я его продал. С концами. Частному коллекционеру.
Мир качнулся. Лена схватилась за спинку стула.
- Ты... продал? Зачем?
- Долги, Ленка! Ты же не знаешь, в какой я заднице был, - Сергей начал говорить быстро, убедительно, активно жестикулируя бутылкой. - Меня коллекторы прессовали. Реально, счетчик включили. Либо бабки, либо ноги переломают. Ты этого хотела? Чтобы брата инвалидом сделали перед твоей свадьбой? Я же ради всех нас старался, чтобы проблем не было!
Он говорил складно. Про проценты, про «серьезных людей», про то, как он ночами не спал. И если бы это было пять лет назад, Лена бы поверила. Она бы бросилась утешать, сама бы отдала последние деньги. Но сейчас она стояла и смотрела в окно кухни. Там, внизу, сиял синим лаком новенький кроссовер.
- Долги, говоришь? - переспросила она, глядя ему прямо в глаза. - А машина во дворе чья?
Сергей на секунду сбился, но тут же нашелся:
- А, это... Это я у друга взял покататься. На пару дней. Чтобы на твою свадьбу, как человек, приехать, а не на маршрутке. Статус, понимаешь? Я же брат невесты!
- У друга взял... - эхом повторила Лена.
Она подошла к столу, где Сергей бросил свою барсетку. Она была приоткрыта.
- Эй, ты че делаешь? - дернулся брат, но не успел.
Лена выхватила оттуда сложенный вчетверо лист плотной бумаги. Договор купли-продажи транспортного средства. Свежий. На имя Волкова Сергея Петровича. Сумма, прописанная в договоре, была астрономической для их семьи. Но вполне сопоставимой со стоимостью антикварного кольца с редким рубином.
- «Джили Монжаро», - прочитала она вслух. - Комплектация «Люкс». Значит, коллекторы? Ноги переломают?
Она подняла на него глаза. В них больше не было боли, только ледяное презрение.
- Ты продал память о бабушке, чтобы купить себе жоповозку?
Сергей вырвал у нее листок. Лицо его пошло красными пятнами. Маска жертвы обстоятельств слетела, обнажив мелочную, эгоистичную натуру.
- Да пошла ты! - рявкнул он. - «Память», «реликвия»... Это просто кусок металла с камнем! Он лежал в этой коробке много лет, пылился! Какой от него толк? А мне жить надо сейчас! Я мужик, мне статус нужен, я не могу на ржавом ведре ездить! А тебе оно зачем? На пальце носить? Андрей твой тебе другое купит, не обеднеет.
- Ты не понимаешь... - прошептала Лена. - Дело не в цене. Бабушка голодала, но сохранила его. Мама в девяностые полы мыла в трех местах, но не продала его, даже когда нам есть было нечего. А ты... ты просто спустил всё в унитаз ради кожи в салоне и климат-контроля.
- Я вложил деньги в актив! - заорал Сергей, ударив кулаком по столу. - Это машина! Она меня кормить будет! А ты эгоистка. Тебе жалко для родного брата? У тебя свадьба, муж , квартира есть. А у меня что? Ничего! Бабка всегда тебя больше любила, всё тебе! Справедливость, Ленка, в том, что я взял своё. То, что мне причитается как старшему!
— Сереж, давай на чистоту, — Лена скрестила руки на груди, и её голос зазвучал непривычно жестко. — Родители оставили тебе всё, что могли: огромную сумму и дачу, которую ты выставил на продажу через неделю после похорон отца. То, что ты умудрился всё это спустить за год на свои сомнительные идеи и рестораны, — не моя вина и уж точно не моя проблема. Ты взрослый мужик, а ведешь себя как капризный ребенок, которому всё мало!
Сергей лишь пренебрежительно фыркнул, криво усмехнувшись, и вальяжно откинулся на спинку стула:
— Послушай, «правильная» ты моя. Ты — сестра, родная кровь. И если бы у тебя была совесть, ты бы сама это кольцо мне принесла, видя, в какой я ситуации. Я в семье старший, на мне ответственность за фамилию, а ты за камушек зацепилась. Должна была помочь брату, не дожидаясь, пока я сам его возьму. По праву старшинства оно моим должно было стать сразу, а не девичьи пальцы украшать на один вечер!
Лена смотрела на него и видела чужого человека. Толстеющего, лысеющего мужчину, который застрял в подростковом возрасте, уверенный, что мир ему должен только по факту его существования.
- Уходи, - сказала она тихо.
- Чего? - опешил Сергей. - Ты меня выгоняешь? Из родительской квартиры?
- Уходи вон. Эта квартира теперь моя. Ты свое наследство давно прогулял. Ключи оставь на тумбе!
- Да пошла ты, истеричка! - он схватил ключи от машины, барсетку и вылетел в коридор. - На свадьбу даже не жди! Не нужен мне твой салат и кислые рожи! Я на машине на юга махну, обмою покупку!
Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась побелка.
Лена осталась одна в тишине квартиры. Она прошла на кухню, села на стул, прижала к груди пустую шкатулку и заплакала. Не от потери кольца, а от осознания того, что у неё больше нет брата. Того Сережки, который когда-то катал её на санках и защищал от дворовых собак, больше не существовало. Его поглотила зависть и жажда дешевых понтов.
***
Вечером приехал Андрей. Он нашел Лену там же, на кухне, сидящей в темноте. Она ничего не говорила, просто подвинула к нему пустую шкатулку. Андрею не нужно было объяснять. Он знал, как Сергей относился к деньгам, и знал, как Лена трепетала над этой реликвией.
Он молча обнял её, гладя по волосам, пока она снова не начала всхлипывать.
- Он сказал, что это справедливость, - шептала Лена, уткнувшись ему в плечо. - Что он взял своё.
- Справедливость - это не когда ты грабишь своих, чтобы пустить пыль в глаза, - жестко сказал Андрей. Его спокойный голос действовал отрезвляюще. - Заявим в полицию?
Лена покачала головой.
- Нет. Я не смогу посадить брата. Мама бы этого не пережила. Пусть живет со своей совестью. Если она у него есть.
***
На следующий день был предсвадебный ужин. Должны были собраться самые близкие. Лена хотела все отменить, но Андрей настоял. Приехала тетя Тамара - младшая сестра мамы, женщина суровая, прямая, как рельса, и проницательная, как рентген.
Она сразу заметила, что на Лене нет лица, а Сергея нет за столом.
- А где наш новоиспеченный олигарх? - спросила тетя Тамара, накладывая себе оливье. - Соседка снизу звонила, говорит, Сережка на такой машине приехал, что весь двор чуть шеи не свернул. Откуда дровишки? Неужто работу нашел?
Лена молчала, теребя салфетку. Андрей накрыл её руку своей.
- Тамара Петровна, Сергея не будет.
- Поссорились? - тетка прищурилась, отложив вилку. - Лена, почему ты глаза прячешь? И... погоди-ка.
Тетя Тамара была женщиной старой закалки. Она помнила всё.
- Лена, принеси-ка шкатулку. Я хочу на бабушкино кольцо глянуть. Мы же договаривались, что я его почищу перед загсом особым раствором.
В комнате повисла тишина. Слышно было, как тикают часы на стене.
- Его нет, тетя Тома, - выдавила Лена. - Сережа его... продал.
- Продал? - голос тетки упал до шепота, от которого стало страшно даже Андрею.
- Он купил машину. Тот самый кроссовер. Сказал, что это его наследство.
Тетя Тамара медленно встала. Её лицо, обычно румяное, побелело. Она взяла телефон и набрала номер. Включила громкую связь. Гудки шли долго. Наконец, раздался веселый, пьяный голос Сергея, перекрываемый громкой музыкой:
- О, тетушка! Привет! Не могу говорить, мы тут с пацанами обмываем...
- Заткнись, - сказала Тамара Петровна так, что музыка на том конце, казалось, сама затихла. - Слушай меня внимательно, паразит. Ты не машину обмываешь. Ты совесть свою пропил. Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Это кольцо твой дед кровью своей оплатил!
- Ой, да ладно вам, опять эти сказки... - начал было Сергей, но голос его дрогнул.
- Значит так, - отчеканила тетка. - Считай, что у тебя больше нет семьи. Ни сестры, ни тетки. И на могилу к матери не приходи, не позорь её память. Ты променял нас на железяку. Так вот и живи с ней. И запомни мои слова, Сергей: на чужом несчастье, да на ворованном, далеко не уедешь. Бог шельму метит.
Она нажала отбой. Рука её дрожала.
***
Свадьба прошла через два дня. Было весело, искренне и тепло. Лене было грустно, но это была светлая грусть. Когда они с Андреем обменивались кольцами, она посмотрела на свою руку. Там не было фамильного рубина, но сиял тонкий золотой ободок, который надел ей любимый человек.
- Я люблю тебя, - прошептала она.
- А я тебя, - ответил Андрей. - И мы создадим свои реликвии. Свои традиции.
Развязка наступила через неделю, когда молодожены вернулись из короткого путешествия.
Лена разбирала чемоданы, когда зазвонил городской телефон. Звонила та самая соседка снизу, заядлая сплетница, которая все всегда знала первой.
- Леночка, ты дома? Ой, беда-то какая! Сережка твой...
- Что с ним? - сердце Лены пропустило удар. Какой бы он ни был, он оставался братом.
- Живой, живой, дурак! Но машина... В общем, говорят, он поехал красоваться перед дружками, решил показать, как она в занос входит. И не справился. Улетел в кювет на трассе, перевернулся три раза. Сам - ни царапины, подушки спасли, да пьяным море по колено. А от машины - груда металла. Восстановлению не подлежит.
Лена медленно нажала на кнопку .
Она представила эту картину: искореженный синий металл, дымящиеся останки «мечты», ради которой было предано всё. И Сергей, стоящий на обочине, живой, но абсолютно пустой. У него не осталось ничего. Ни машины. Ни денег. Ни кольца. Ни семьи.
Страховка, как выяснилось позже, не покрыла ничего - он был пьян за рулем. Кредит, который он, как оказалось, взял вдобавок к деньгам за кольцо, чтобы купить комплектацию подороже, остался висеть на нем тяжелым камнем.
Через месяц он пришел к ней. Стоял под дверью, небритый, осунувшийся, пахнущий перегаром.
- Лен, открой. Мне жрать нечего. Лен, ну прости. Я дурак был. Помоги, а?
Лена смотрела на него в глазок. Ей было жаль его, до слез жаль того маленького мальчика, которым он когда-то был. Но она знала: если она откроет сейчас, она предаст себя. Предаст память бабушки. И предаст своего мужа.
- Прости, Сережа, - сказала она через закрытую дверь. - Я не могу тебе помочь. Ты сделал свой выбор. Ты хотел «жить сейчас». Вот и живи.
Она отошла от двери. В комнате, на комоде, стояла фотография: бабушка Нина, молодая, красивая, с тем самым кольцом на пальце, обнимает маленькую Лену. Рубин на фото казался почти черным.
Лена подошла к Андрею, который чинил розетку, и обняла его со спины, прижавшись щекой к его теплой рубашке.
- Всё хорошо? - спросил он, не оборачиваясь.
- Теперь - да, - ответила она.
Кольцо ушло. Но память и честь остались с ней. А это стоило дороже любых рубинов.