Я никогда не верил в единорогов. В детстве, конечно, читал сказки, смотрел мультики, даже рисовал их в альбоме — белых, с радужными гривами и золотыми рогами. Но потом вырос, пошел в школу, увлекся биологией и понял: единороги — это просто миф. Красивая легенда для тех, кто хочет верить в чудеса.
Я ошибался.
Меня зовут Егор. Мне пятнадцать, я учусь в девятом классе обычной саратовской школы. Живу с мамой и младшей сестрой Никой, ей одиннадцать. Папа ушел, когда я был маленьким, мама работает в две смены в аптеке, денег вечно не хватает, но мы держимся. У меня есть друзья: Ленка, она же Елена Прекрасная, потому что реально красивая и реально умная, и Тимоха, который помешан на компьютерах и знает всё про взломы и пароли. Мы вместе с первого класса.
Все началось в июне, когда закончилась школа и началось самое скучное лето в моей жизни. Сидеть дома, смотреть ютуб, гулять во дворе — надоело до зубного скрежета. Мы с Ленкой и Тимохой торчали на лавочке у подъезда, пили газировку и обсуждали, как бы раздобыть денег на нормальный отдых.
— Вон, в "Заре" какие-то богатые дядьки открыли частный зоопарк, — сказал Тимоха, кивая в сторону вывески за углом. — Говорят, там животных со всего мира. И билеты дорогие. Может, устроиться туда работать?
— Кого они возьмут, пятнадцатилетних? — фыркнула Ленка. — Там только взрослые.
— А я слышала, — вдруг сказала Ника, которая вечно крутилась рядом, — что у них там есть единорог. Настоящий.
Мы заржали. Все трое.
— Ника, единорогов не бывает, — сказал я. — Это сказки.
— А вот и бывает! — надулась она. — Мне подружка рассказывала, она видела. Его в клетке держат, он грустный и не ест ничего. А рог у него золотой и светится в темноте.
— Фантазерка, — сказал Тимоха. — Ладно, пошли лучше в парк.
Мы пошли. Но слова Ники засели у меня в голове. Не потому что я поверил в единорога. А потому что что-то в ее голосе было такое... убедительное. Дети иногда чувствуют то, что взрослые уже разучились видеть.
Через два дня мы все равно пошли в этот зоопарк. Просто из любопытства. Билеты стоили бешеных денег, но мы наскребли — кто сколько мог. Зашли внутрь.
Там было много всего: обезьяны в тесных клетках, попугаи с облезлыми перьями, какой-то грустный волк, который лежал в углу и не двигался. Мне сразу стало не по себе. Животные выглядели несчастными, замученными. Пахло химией и страхом.
А потом мы дошли до самой дальней клетки.
Она была накрыта брезентом, как будто ее прятали от посторонних глаз. Рядом стоял охранник, здоровый дядька с недобрым лицом.
— Не подходить, — сказал он. — Закрытая экспозиция.
— А что там? — спросила Ленка.
— Сказано — не подходить.
Мы отошли. Но в этот момент брезент чуть приподнялся от ветра, и я увидел.
Там, за решеткой, стояло существо. Белое, как первый снег. С длинной шеей, с огромными печальными глазами. И с рогом на лбу. Золотым, тускло мерцающим даже в полутьме.
Я замер. Ленка ахнула. Тимоха выронил телефон.
— Это... это же... — прошептал он.
— Единорог, — сказала Ника. Она стояла рядом, хотя мы ее не звали. — Я же говорила.
Охранник заметил, что мы замешкались, и рявкнул:
— Пошли отсюда, пацаны! Ничего здесь нет!
Мы ушли. Но в голове у каждого стучало одно и то же: единорог. Настоящий. В клетке. В частном зоопарке на окраине города.
Вернувшись домой, мы не могли говорить ни о чем другом. Тимоха полез в интернет искать информацию о владельцах. Нашел быстро: некий господин Каратов, местный бизнесмен, владеет сетью автосалонов и, как выяснилось, держит этот зоопарк для развлечения богатых клиентов. В соцсетях мелькали фото с экзотическими животными, но единорога нигде не было. Его прятали.
— Это же преступление, — сказала Ленка. — Держать такое существо в клетке!
— А что мы можем сделать? — спросил я. — Мы дети. Никто нас не послушает.
— Можно написать в полицию, — предложил Тимоха. — Анонимно.
— Смешно, — фыркнул я. — Полиция придет, посмотрит, ничего не найдет. У них там связи, деньги. Мы только насолим себе.
— Значит, надо самим, — сказала Ника.
Мы посмотрели на нее. Моя одиннадцатилетняя сестра стояла с таким решительным лицом, что мне стало не по себе.
— Что значит — самим?
— Освободить его. Вытащить оттуда. Ночью, пока охранники спят.
— Ты с ума сошла? — заорал я. — Это опасно! Там охрана, замки, сигнализация!
— А ты предлагаешь оставить его там? — Ника смотрела мне прямо в глаза. — Ты видел, какие у него глаза? Он страдает. Он умрет там.
Я молчал. Потому что она была права. Глаза этого существа... я не мог забыть их. В них была такая тоска, такая боль, что у меня сердце сжималось.
— Ладно, — сказал Тимоха. — Допустим, мы решимся. Как мы это сделаем? Я могу взломать сигнализацию, у меня есть кое-какие навыки. Но нужен план.
Мы просидели до ночи. Рисовали схемы, обсуждали варианты. Ленка нашла в интернете план зоопарка — он был в открытом доступе, какая-то старая стройка. Тимоха прикинул, где камеры, где слепые зоны. Ника придумала, как отвлечь охрану — запустить фейерверк с другой стороны территории.
А я должен был открыть клетку. И вывести единорога.
— Ты справишься? — спросила Ленка.
— Не знаю, — честно сказал я. — Но попробую.
Два дня мы готовились. Собирали снаряжение: веревки, фонарики, кусачки для проволоки. Тимоха раздобыл где-то глушилку для сигналов — самодельную, но, по его словам, рабочую. Ника купила фейерверки на свои карманные деньги. Ленка нарисовала карту с маршрутом отхода.
В ночь на 15 июля мы вышли.
Зоопарк находился на окраине, за промзоной. Территория была обнесена высоким забором с колючей проволокой. Но Тимоха нашел место, где проволока была порвана — видимо, местные лазали. Мы пролезли внутрь.
Территория освещалась тусклыми фонарями. Где-то лаяли собаки. Мы двигались вдоль забора, стараясь держаться в тени. Тимоха включил глушилку — камеры должны были перестать передавать сигнал.
— Есть контакт, — шепнул он. — У нас минут двадцать, пока охрана не заметит.
Мы побежали к клетке с единорогом. Она стояла в самом дальнем углу, все так же накрытая брезентом. Охранника рядом не было — видимо, надеялись на камеры.
Я откинул брезент. Единорог стоял внутри. Он смотрел на нас. Глаза у него были огромные, лиловые, в темноте они светились мягким светом. Рог пульсировал золотом.
— Мы пришли спасти тебя, — сказала Ника. — Не бойся.
Единорог моргнул. И вдруг я понял, что он все понимает. Каждое слово. Он наклонил голову, как будто благодарил.
Замок на клетке был электронный. Тимоха подошел, повозился с проводами. Через минуту замок щелкнул и открылся.
— Готово! — выдохнул он.
Мы распахнули дверцу. Единорог вышел. Медленно, осторожно, как будто не веря, что это происходит на самом деле. Он ступил на траву, вдохнул воздух полной грудью и вдруг встряхнул головой. Грива его вспыхнула — буквально вспыхнула радужным светом, озарив все вокруг.
— Красота какая... — прошептала Ленка.
— Надо идти, — сказал Тимоха. — Быстро.
Мы побежали обратно к забору. Единорог бежал рядом — легко, почти беззвучно, как тень. Он умудрялся не отставать, хотя мы неслись со всех ног.
У забора мы остановились. Я посмотрел на дыру в проволоке — она была слишком мала для единорога.
— Как он пролезет? — спросила Ника.
— Не знаю, — честно сказал я. — Может, обойти?
И тут единорог сделал нечто невероятное. Он подошел к забору, коснулся рогом металла — и проволока раздвинулась. Как живая. Как вода, расступающаяся перед кораблем. Образовался проход, достаточно широкий, чтобы пройти.
— Ни фига себе, — выдохнул Тимоха. — Он волшебный, что ли?
— Единорог, — напомнила Ленка. — Конечно волшебный.
Мы вышли наружу. И тут же услышали сзади шум, крики, лай собак. Охрана заметила пропажу.
— Бежим! — заорал я.
Мы бежали через пустырь, через старую промзону, через какие-то огороды. Единорог бежал рядом, его грива светилась, освещая путь. За нами гнались, но постепенно крики стихали, удалялись.
Мы оторвались.
На рассвете мы вышли к Волге. Река была тихой, розовой от восходящего солнца. Единорог остановился на берегу, посмотрел на воду, потом на нас.
— Куда теперь? — спросила Ника.
— Он должен быть свободен, — сказала Ленка. — Настоящая свобода — это там, где его не поймают.
Единорог подошел к воде. Опустил голову, коснулся рогом глади. И вдруг на том месте, где рог встретился с водой, появился свет. Яркий, золотой, расходящийся кругами. А потом из воды возникла дорога. Не мост, не тропинка — светящаяся дорога, уходящая прямо вдаль, к горизонту.
Единорог обернулся. Посмотрел на нас. И я вдруг понял, что он благодарит. Что он никогда не забудет нас. Что мы сделали что-то важное.
— Иди, — сказала Ника. — Там твой дом.
Единорог шагнул на светящуюся дорогу. Прошел несколько шагов, потом обернулся еще раз. Взмахнул головой — и радужная грива оставила в воздухе сверкающий след. А потом он пошел дальше, и дорога за ним смыкалась, исчезала, таяла.
Когда солнце взошло окончательно, на реке не было ничего. Только тихая вода и легкий туман.
Мы стояли на берегу и молчали. Каждый думал о своем. А потом Тимоха сказал:
— Нам никто не поверит.
— Плевать, — сказала Ленка. — Мы знаем правду.
Мы пошли домой. Уставшие, грязные, счастливые. Нас никто не поймал, никто не нашел. В новостях потом говорили, что из зоопарка сбежала какая-то редкая лошадь, но так и не нашли. А мы молчали.
Прошло полгода. Мы выросли, стали старше. Тимоха теперь учится на программиста, Ленка — на журналиста, я — в обычном колледже. Ника по-прежнему рисует, и у нее теперь много картин с единорогами.
Иногда мы собираемся вместе, сидим на кухне, пьем чай и вспоминаем ту ночь. Вспоминаем, как бежали, как светилась грива, как он смотрел на нас на прощание. И каждый раз у нас на душе становится тепло.
Мы сделали правильный выбор. Мы вернули свободу тому, кто ее заслуживал. И пусть никто об этом не знает — мы знаем. И этого достаточно.
А иногда, когда я стою на берегу Волги и смотрю на закат, мне кажется, что я вижу вдалеке светящуюся дорогу. И силуэт на ней. Белый, с золотым рогом. Он смотрит в нашу сторону. И машет. Наверное, благодарит.
Мы будем помнить это всегда.
Дорогой читатель, вот такая история приключилась с нами тем летом. А тебе когда-нибудь казалось, что мир вокруг полон чудес, которые взрослые перестали замечать? Замечал ли ты в своей жизни места, где реальность становится тоньше — старые парки, заброшенные здания, тихие речные берега на рассвете? И если бы однажды ты встретил существо из легенд, которое нуждалось в помощи — ты бы испугался и прошел мимо, или остался бы и помог, как сделали мы?