Пятница отдавала тяжелым духом и чужими, приторно-сладкими духами. Олег стоял в дверях спальни, опираясь плечом на косяк. Галстук сбит набок, на белом воротнике — след от тонального крема. Не моего.
Я сидела перед зеркалом и ватным диском стирала тушь. Руки не дрожали. Странно, но внутри все словно онемело, стало тихо и пусто.
— Чего молчишь? — Олег икнул и шагнул в комнату. Паркет жалобно скрипнул под его грузным телом. — Я с тобой разговариваю, Надя.
— Я жду, пока ты придешь в себя, — тихо ответила я, не поворачиваясь.
— Приду в себя? — он хмыкнул, подойдя вплотную. От него несло смесью дорогого крепкого напитка и дешевой лжи. — Ты, будешь указывать мне, в каком виде приходить в мой дом?
— В наш дом, Олег. Мы платим ипотеку вместе.
Он расхохотался. Громко, обидно, запрокидывая голову.
— Вместе? Твои три копейки — это на спички. Всё здесь — моё. Стены, мебель, еда в холодильнике. Ты здесь никто. Приживалка.
Его взгляд упал на мои уши. В свете бра блеснуло золото с небольшими бриллиантами. Подарок на десятилетие брака. Тогда он еще пытался играть в примерного семьянина.
— И это тоже моё, — он резко протянул руку.
Я дернулась, но он крепко ухватил меня. Пальцы были липкими и горячими.
— Снимай, это моё! — рявкнул он.
— Олег, мне неприятно, отпусти!
— Я сказал, снимай! Или сам заберу! Ты недостойна носить такие вещи. Ты вообще ничего не достойна.
Он потянул. Резкое, неприятное чувство обожгло мочку. Застежка не поддавалась. Я вскрикнула, пытаясь разжать его пальцы, но он с силой рванул украшение вниз. Тонкая золотая дужка разогнулась.
— Вот так, — он швырнул сережку на пол. Она со стуком откатилась к плинтусу. — Вторую давай. Быстро.
Я смотрела на него в зеркало. Красное лицо, красные глаза, слюна в уголках губ. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я готовила ему диетические супы из-за его больного желудка, гладила рубашки, слушала его нытье о бестолковых подчиненных.
Я медленно расстегнула вторую сережку и положила её на столик.
— Забирай.
— И уходи, — он махнул рукой в сторону двери. — Чтобы духу твоего здесь не было. Надоела. Скучная, старая, унылая. Кристина хоть живая, а ты… моль. Иди к мамочке в её хрущевку.
— Сейчас два часа ночи, Олег.
— Мне все равно. Вон!
Я встала. Ухо горело, на пальцах остался след. Я не плакала. Я прошла в прихожую, надела плащ прямо поверх домашнего костюма, сунула ноги в кроссовки. Взяла сумку с документами — она всегда стояла собранная в последнее время. Интуиция.
— Ключи оставь! — крикнул он из спальни.
Я достала связку, положила на тумбочку. Металл звякнул о стекло.
— Прощай, Олег.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна в холодном подъезде. Лифт гудел где-то на верхних этажах. Я достала телефон, вызвала такси до ближайшего отеля и впервые за вечер улыбнулась.
Он думал, что выставил меня на улицу. Он не знал, что подтолкнул меня к началу чего-то нового.
Три недели спустя.
Олег Туманов, коммерческий директор логистической компании «Вектор-Групп», был в прекрасном настроении. Кристина, та самая «живая» блондинка из бухгалтерии, теперь официально жила у него. Да, она не умела готовить, и дома царил легкий хаос, но зато как она смотрела на него! Как на кумира.
О Надежде он не вспоминал. Звонила пару раз его мать, причитала, что невестка пропала, но Олег отмахнулся: «Перебесится и вернется. Средства закончатся — придет». Он был уверен: на зарплату рядового аналитика в сорок тысяч прожить невозможно.
Утро понедельника началось с неприятностей. Пропуск на парковку не сработал.
— Сбой системы, наверное, — буркнул охранник, поднимая шлагбаум вручную. — Проезжайте, Олег Игоревич.
В офисе было тихо. Слишком тихо. Сотрудники, обычно болтающие у кулера, при виде его разбежались по местам, уткнувшись в мониторы.
Олег зашел в свой кабинет и замер.
Его кресло было занято.
За его столом сидел незнакомый мужчина в строгом сером костюме. Рядом стоял начальник службы безопасности и Станислав Юрьевич — генеральный директор, который почему-то вытирал лоб платком, хотя кондиционер работал на полную.
— Не понял, — Олег нахмурился. — Это что за делегация? Станислав Юрьевич, у меня совещание через пять минут.
— Совещания не будет, Туманов, — сухо сказал незнакомец, не вставая. — Садитесь.
— Вы кто вообще?
— Это аудитор, Олег, — тихо сказал генеральный. — Новый собственник инициировал полную проверку.
— Какой еще собственник? — Олег плюхнулся на стул для посетителей. — Вы же говорили, что не собираетесь продавать компанию.
— Пришлось, — генеральный отвёл глаза. — Сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Выкуплено 60% акций. Контрольный пакет.
— И что? — Олег начал злиться. — Ну продали и продали. Я здесь при чем? У меня показатели в норме.
Аудитор подвинул к нему папку.
— Ознакомьтесь. ООО «Кристи-Логистик». Знакомое название?
Олег почувствовал себя неуютно.
— Это… один из наших подрядчиков. Надежный партнер.
— Этот «надежный партнер» зарегистрирован на вашу сожительницу, Кристину Воронову, — монотонно зачитал аудитор. — За последние два года через эту фирму выведено около двенадцати миллионов рублей. Завышение тарифов на перевозки, оплата фиктивных рейсов, ремонт личных автомобилей под видом служебных.
— Это неправда! — Олег вскочил. — Я буду жаловаться новому владельцу! Кто он? Я хочу говорить с ним лично! Это подстава!
Дверь переговорной открылась.
— Жалуйтесь, Олег Игоревич. Я слушаю.
Голос был знакомым до дрожи. Спокойный, чуть глуховатый.
В кабинет вошла Надежда.
Олег моргнул. Он ожидал увидеть кого угодно, но не её. Она выглядела иначе. Дорогой брючный костюм цвета слоновой кости, идеальная укладка, туфли на шпильке. Но главное — взгляд. В нем не было привычной мягкости. Только холодная решимость.
Она прошла к столу, и генеральный поспешно отодвинул ей стул.
— Надя? — Олег осел обратно на стул. — Ты… ты что, кофе принесла?
Станислав Юрьевич кашлянул.
— Олег Игоревич, соблюдайте субординацию. Перед вами Надежда Александровна Туманова, владелица контрольного пакета акций «Вектор-Групп».
В кабинете повисла тишина. Было слышно, как гудит системный блок под столом.
— Ты? — прошептал Олег. — Откуда? Ты же бедная была! Ты у меня на шее сидела!
Надежда села, положив перед собой смартфон.
— Помнишь, двенадцать лет назад ушла из жизни моя бабушка в Петербурге?
Олег тупо кивнул. Он помнил только, что злился тогда из-за её отъезда — ему пришлось неделю питаться пельменями.
— Ты не поехал со мной. Сказал, что у тебя бильярд с друзьями. А бабушка оставила мне квартиру на Каменноостровском проспекте и коллекцию антиквариата.
— И… и ты молчала? — лицо Олега начало багроветь. — Ты прятала от меня деньги?
— Я не «прятала», Олег. Я берегла. Я знала: скажи я тебе хоть слово, ты бы потратил всё. На новые машины, на свои развлечения, на таких вот Кристин. Я продала всё и вложила деньги.
Она говорила спокойно, как читала лекцию.
— Я финансовый аналитик, Олег. И неплохой. Пока ты кричал, что я получаю копейки, мой портфель рос. Акции технологических компаний, цифровые активы на раннем этапе, облигации. Сложный процент — великая вещь, если уметь ждать. К моменту, когда ты выставил меня из дома, мой капитал превышал стоимость всей твоей жизни в сотни раз.
Она перевела дыхание.
— А когда ты выгнал меня, я позвонила своему брокеру. Я давно присматривалась к вашей компании. Потенциал хороший, но нечестность в топ-менеджменте тянула её на дно. Я выкупила долю у партнеров Станислава Юрьевича. Сделку закрыли за три недели. И первое, что я сделала, став владелицей — заказала аудит твоего департамента.
Олег сидел, открывая и закрывая рот, не в силах произнести ни слова.
— Надя, подожди… — его голос дрогнул, стал заискивающим. — Ну, с кем не бывает? Ну, оступился. Давай поговорим дома. Я Кристину выгоню сегодня же! Ты вернешься, заживем отлично! Мы же семья!
Надежда брезгливо поморщилась.
— Семьи нет, Олег. Есть статья закона. Присвоение или растрата. В особо крупном размере. До десяти лет лишения свободы.
— Надя, не надо! — он вскочил, пытаясь схватить её за руку, но охранник мягко, но настойчиво усадил его обратно. — Я всё верну! Квартиру продам, машину!
— Конечно, вернешь, — кивнула она. — Юристы уже подготовили документы. Ты добровольно передаешь всё имущество в счет погашения ущерба компании. Квартиру, машину, дачу. Всё. И пишешь заявление по собственному.
— А жить мне где? — простонал он.
— У Кристины. Она же тебя любит не за деньги, правда? Вот и проверим.
Олег посмотрел на жену. Впервые он видел перед собой не «тихоню», а сильную женщину, которая не оставила ему выбора.
— А если я не подпишу?
— Тогда делу дадут ход сегодня же. Изолятор, суд, наказание. Выбирай. У тебя пять минут.
Надежда встала и подошла к окну. Вид на город был прекрасным. Серым, дождливым, но прекрасным.
Олег дрожащими руками подписал бумаги. Он отдал ключи от квартиры, от машины, корпоративный пропуск.
— Я могу идти? — хрипло спросил он.
— Иди.
Уже в дверях он обернулся. Злоба пересилила страх.
— Ты все равно останешься одна! Никто не полюбит такую ледяную женщину! Женское счастье не купишь!
— «Снимай, это моё», — тихо сказала Надежда, не поворачиваясь.
— Что?
— Ты сказал мне это той ночью. Теперь я говорю это тебе. Снимай корону, Олег. Она тебе больше не по размеру.
Четыре месяца спустя.
Надежда вышла из офисного центра, кутаясь в теплый шарф. Ветер срывал последние листья с деревьев. Водитель открыл перед ней дверь черного седана.
— Домой, Надежда Александровна?
— Да, Виктор, домой.
Машина тронулась, плавно вливаясь в поток. На светофоре они притормозили рядом с автобусной остановкой. Надежда машинально скользнула взглядом по людям.
И увидела его.
Олег стоял под козырьком, в старой куртке, которую она помнила еще по поездкам на дачу. Без шапки, ссутулившийся, выглядевший старше лет на десять. В руках — пакет из дешевого супермаркета, сквозь полиэтилен просвечивал батон и пачка самых простых пельменей.
Рядом с ним никого не было. Кристина, как выяснилось, действительно не любила трудности и исчезла через два дня после изъятия имущества.
Олег поднял воротник, спасаясь от ветра. В его глазах, устремленных на дорогу в ожидании автобуса, была такая тоска, что на секунду Надежде стало его жаль. Но только на секунду.
Она вспомнила резкое чувство в мочке уха. Вспомнила запах чужих духов. Вспомнила "ты здесь никто".
— Зеленый, — тихо сказала она водителю.
Машина рванула вперед, оставив позади остановку, старую куртку и прошлую жизнь. Надежда достала телефон. Пришло сообщение от банка: «На ваш счет поступили дивиденды».
Она улыбнулась своему отражению в темном стекле. Ухо больше не беспокоило. След зажил, и в ушах теперь сверкали новые серьги. Сапфиры. Они шли ей гораздо больше, чем тот вымученный жемчуг. И главное — она купила их сама.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!