Так уж повелось, что при гениальном сыщике в художественной литературе всегда присутствует сильно не гениальный помощник.
Традицию основал, по-видимому, Эдгар По. Затем, конечно, великий Конан Дойль.
Доктор Ватсон в книге весьма неглуп, но не слишком догадлив. В телевизионном спектакле «Собака Баскервилей» он является вполне полноценным сыщиком, многие факты он устанавливает самостоятельно и весьма точно. В сериале Масленникова в образе, созданном Виталием Соломиным, он подчас просто комедийно недогадлив. Даже миссис Хадсон умней и догадливей его.
Также есть и свой Гастингс (Хастингс) при Эркюле Пуаро (Агаты Кристи). Есть и свой Арчибальд Гудвин при Ниро Вульфе (Рекса Стаута). Кстати, Арчибальд (Арчи) Гудвин обладает весьма полезными навыками сыщика – актуатора, но в плане анализа он если и не ноль, то на фоне сыщика Ниро Вульфа очень малая величина, и признаётся в этом.
Почему же этот приём так часто используется?
Тут два фактора. Во-первых, должен же кому-то сыщик объяснять ход его гениальной мысли! В этом смысле его друг-помощник-соратник должен быть не умней самого недалёкого читателя, иначе объяснения будут недостаточно ясными. Во-вторых, читатель, как правило, знает то, что знает этот Ватсон-Гастингс-Гудвин, так что вся развязка является торжественным раскрытием тайны, после чего рассказ, повесть или роман фактически заканчиваются, остаётся лишь рассказать кратко о дальнейшей судьбе участников событий.
И к тому же эта ходячая глупота, этот Пятачок при Винни-Пухе, Санчо-Панса при Дон Кихоте, Малыш при Карлсоне, выгодно оттеняет гениальность главного сыщика.
Правда, у мисс Марпл и у Коломбо таких глуповатых спутников не имеется.
А откуда взялся этот Недотёпа при Гении? Эти ученики, наподобие апостолов, при всём своём восхищении учителем, время от времени всё же проявляют огромные сомнения и даже способны возмущаться и обижаться на учителя, хотя, казалось бы, опыт должен уже их научить принимать всё безропотно, как поступали бы на их месте мы, вдумчивые читатели.
На самом деле я усматриваю необходимость недалёких учеников в диалогах Сократа, которые записаны Платоном. Именно там мы впервые наблюдаем не слишком умного ученика, которому приходится всё объяснять, что и делает Учитель, и объяснения конечно адресованы прежде всего читателям.
Думали ли вы, что Шерлок Холмс – это Сократ в новой ипостаси, а доктор Ватсон – это его собеседник, который хочет у него учиться уму-разуму? Наверное, не задумывались?
Так, например, Сократ доказывает, что молиться богам – глупость. Он спрашивает, верит ли собеседник, что Боги могущественны? Да, верит. Верит ли он, что Боги добры? Да, верит. Верит ли он, что они более разумны, чем люди? Да, верит. И тут Сократ делает итоговые выводы. Если ты веришь, что Боги добры к тебе, разумней тебя и могущественней, тогда, стало быть, они лучше тебя знают, что для тебя хорошо, а что для тебя плохо, и поскольку они добры, они для тебя предопределили ту судьбу, которая для тебя лучше всего. А ты же по своему неразумению обращаешься к ним, чтобы исправить их умное и доброе решение твоей судьбы, что может означать для тебя только ухудшение твоей судьбы, ведь Боги и умней, осведомлённые, чем ты, и они к тебе добры. Ну а если бы они были не добры, или не могущественны, или не более разумны, тогда тем более не следует обращаться к ним с молитвами.
От себя добавлю. Получается, что просить о милости имеет смысл только таких богов, как языческие, которые вовсе не добры к тебе, им надо дать взятки в виде жертвоприношений. Но ведь недостаточная жертва может их только разозлить! А обратной связи нет, мы не можем знать, что для них достаточно, что недостаточно. Так что и в этом случае обращаться к богам нет никакого смысла.
Так что форма диалога – это приём из ораторского искусства, из риторики. Способ эмоционального воздействия на читателя.
Ещё и в диалогах Сократа, и в диалогах Холмса мы видим кое-что идентичное. По ходу рассуждений читатель и литературный собеседник главного героя не может догадаться о том, какой вывод будет сделан в конце, куда в целом клонит Учитель. Это становится ясным лишь в самом конце.
Кстати, диалог-ловушка, который заводит собеседника или читателя вовсе не туда, куда он ожидал, используется и у Шекспира.
В двенадцатой ночи шут герцогини устраивает ей такую же ловушку.
ЦИТАТА
ОЛИВИЯ
Уберите глупое создание.
ШУТ
Или вы не слышите, друзья? Уберите госпожу.
ОЛИВИЯ
Уйдите вы, пустой дурак; не хочу вас больше; к тому же, вы становитесь
неприличны.
ШУТ
... Госпожа велела убрать глупое создание; поэтому, я повторяю, уберите ее.
ОЛИВИЯ
Сударь, я им велела убрать вас.
ШУТ
Величайшее недоразумение! … Добрейшая мадонна, разрешите мне
доказать, что вы глупое создание.
ОЛИВИЯ
А вы это можете?
ШУТ
Преискусно, добрейшая мадонна.
ОЛИВИЯ
Докажите.
ШУТ
Для этого я должен буду вас поисповедывать, мадонна. Добродетельная моя
мышка, отвечайте мне.
ОЛИВИЯ
Хорошо, сударь, раз нет других развлечений, я готова.
ШУТ
Добрейшая мадонна, о чем ты грустишь?
ОЛИВИЯ
Добрейший шут, о смерти моего брата.
ШУТ
Я думаю, что его душа в аду, мадонна.
ОЛИВИЯ
Я знаю, что его душа в раю, шут.
ШУТ
Тем более глупо, мадонна, грустить о том, что душа вашего брага в раю.
- Уберите глупое создание, господа.
КОНЕЦ ЦИТАТЫ