Конденсат с пакета холодного молока медленно стекал на запястье, но Вера не спешила вытирать руку. Она застыла, глядя в затылок впереди стоящей женщине в очереди супермаркета. У той были крашеные в баклажановый цвет волосы и очень громкий голос.
- Нет, ты представляешь, Люся? - вещала «баклажановая» своей спутнице, перекладывая на ленту замороженные пельмени. - Он пишет, что эта дура, его клиентка, хранила свадебное платье двадцать пять лет! В шкафу, в чехле! А после того, как муж, десять лет назад, завел любовницу и ее бросил, она его доставала и гладила. Гладила, Карл! Это же клиника!
- Да ладно? - ахнула Люся, поправляя очки. - Прямо гладила?
- Ну да! Стас так и пишет: «Синдром Пенелопы». Мол, она гладит, чтобы разгладить свою никчемную жизнь. А муж об неё ноги вытирал. Стас её там так разложил, по полочкам! Гений, а не мужик. Я прямо зачиталась, пока в пробке стояла.
Пакет с молоком выскользнул из пальцев Веры. Белая лужа с глухим хлопком растеклась по кафельному полу, забрызгав бежевые брюки и лакированные туфли.
- Женщина! Вы что творите? - взвизгнула кассирша.
Но Вера не слышала. В ушах стоял гул.
Свадебное платье. Чехол. Двадцать пять лет.
И утюг. Старый, тяжелый советский утюг с потрепанным шнуром.
Только один человек в мире знал об этом ритуале. О её маленьком, жалком, постыдном секрете, который помогал ей пережить годовщины развода. Стасик. Стас Белов. Её друг детства, с которым они еще в детстве лепили куличики в песочнице, а неделю назад пили чай с чабрецом на её кухне.
***
Они дружили сорок лет. Стас был тем самым вечным мальчишкой, который вечно искал себя. То он фотограф, то астролог, то веган-сыроед. Вера всегда была его «тихой гаванью». Она кормила его борщом, когда он оставался без денег, слушала его бредни про «энергетические потоки» и никогда не осуждала.
Полгода назад Стас объявил:
- Верка, я нашел призвание! Я буду психологом. Сейчас время такое, люди хотят, чтобы им мозги вправили. А я людей вижу насквозь.
Он завел блог «Изнанка с Беловым». Накрутил подписчиков, нацепил очки без диоптрий для солидности и начал вещать. Вера даже радовалась за него - наконец-то мужик при деле, не пьет, глаза горят.
В прошлую субботу он заскочил к ней «на минутку». Вера тогда была сама не своя - накатила осенняя хандра, годовщина развода. Она и выложила ему всё. И про платье, которое до сих пор висит в шкафу, как призрак несбывшегося счастья. И про то, как она его гладит, представляя, что жизнь можно так же разгладить горячим паром. Она плакала, а Стас держал её за руку и сочувственно кивал.
Оказывается, он не кивал. Он запоминал.
***
Вера выбежала из магазина, не купив продуктов. На улице она дрожащими руками достала смартфон. Найти блог Стаса было несложно - он лез из всех щелей рекомендаций.
Пост висел в закрепе. 50 тысяч лайков.
Заголовок кричал: «НАФТАЛИНОВАЯ ЛЮБОВЬ: КАК ЖЕНЩИНЫ САМИ ПРЕВРАЩАЮТ СЕБЯ В МУЗЕЙНЫЕ ЭКСПОНАТЫ».
Вера начала читать. Текст был едким, хлестким, «продающим».
«Приходит ко мне на терапию одна дама. Назовем её В. Внешне - обычная тётка, бухгалтер, серая моль. А внутри - склеп. Представьте: муж бросил её десять лет назад, а она хранит его трусы в комоде и гладит свадебное платье по расписанию...»
Там было всё. Про трусы - ложь, художественное преувеличение. Но платье... И то, как она сказала: «Я боюсь выбросить его, словно выброшу свою молодость». Он и это вставил. Слово в слово.
Под постом стремительно появлялись всё новые и новые сообщения:
- Боже, какая дура! Ей лечиться надо, а не замуж!
- Станислав, вы гений! Как точно подмечено про серую моль!
- Таким бабам нравится страдать, это их зона комфорта. Фу, мерзость.
Веру замутило. Ей показалось, что все эти люди сейчас стоят вокруг неё на улице и тычут пальцами. Она - серая моль. Она - склеп. И продал её билеты в этот цирк уродов её лучший друг.
***
Вера не стала звонить. Она знала, что он скажет. «Ну ты чего, подруга, это же пиар! Хайп! Я же имя изменил, никто не узнает!».
Но узнали. Т.к многие знали про ее дружбу со Стасом.
Вечером позвонила бывшая свекровь.
- Вера, я тут в Интернете читала... Там про платье. Это что, про тебя? Ты что, совсем умом тронулась на старости лет? Опозорила нас перед людьми!
Потом написала коллега из бухгалтерии: «Вер, это Белов про тебя написал? Ссылку в рабочий чат кинули. Ты бы поговорила с ним, неудобно же...»
Мир Веры, маленький, уютный, выстроенный годами тишины и достоинства, рухнул. Оказалось, что её личная драма - это просто контент. Дрова для топки чужого тщеславия.
***
В субботу Стас устраивал «Живую встречу с подписчиками» в модном арт-пространстве, в центре города. Тема: «Как перестать быть жертвой и начать жить». Вход - 5000 рублей.
Вера сняла деньги с кредитки. Она надела своё лучшее платье. Строгое, темно-синее, в котором ходила в налоговую. Собрала волосы в жесткий пучок. Накрасила губы красной помадой, чего не делала уже лет пять.
Зал был полон. Женщины с горящими глазами, блокнотами и телефонами ловили каждое слово гуру. Стас сидел на высоком барном стуле в центре сцены, освещенный софитами. Он был хорош. Ухоженный, в льняном пиджаке, с небрежным шарфом. Он упивался властью над залом.
- Жертва, мои дорогие, всегда ищет оправдания! - вещал Стас, картинно взмахивая руками. - Вот взять ту же историю с платьем. Женщина выбрала страдание вместо действия. Она выбрала быть нафталином!
Зал одобрительно загудел.
Вера подняла руку.
- У нас вопросы в конце! - отмахнулся Стас, даже не глядя в её сторону.
- А я не с вопросом. Я с дополнением к анамнезу, - громко сказала Вера.
Её голос прозвучал неожиданно твердо. Стас замер. Он прищурился, вглядываясь в полумрак зала. Когда он узнал её, на его лице мелькнула паника, сменившаяся профессиональной маской снисходительности.
- О! - он развел руками. - А вот и живой пример! Друзья, поприветствуйте! Та самая героиня. Смелый шаг, В.! Пришла проработать травму публично?
Он решил сыграть ва-банк. Превратить её появление в часть шоу. Унизить её еще раз, но теперь под софитами.
- Выходи на сцену! Не бойся! Мы тебя не съедим, мы тебя вылечим!
Вера вышла. Она поднялась по ступенькам, чувствуя, как сотни глаз сверлят её спину. Она встала рядом с ним. Рядом с человеком, который ел её пироги и знал пароль от её вай-фая.
- Ну что, расскажешь нам, почему ты не выбросила платье? - Стас протянул ей микрофон, улыбаясь той самой улыбкой, от которой млели подписчицы. - В чем твоя вторичная выгода от страданий?
Вера взяла микрофон. Она посмотрела в зал. Лица, лица, лица. Ждущие зрелищ.
- Платье я не выбросила, потому что оно дорогое. Итальянское кружево, - спокойно сказала она. - А вот почему я не выбросила из своей жизни тебя, Стасик, - это вопрос поинтереснее.
Стас дернулся, пытаясь забрать микрофон, но Вера сжала его крепко.
- Вы тут слушаете про психологию? Про то, как не быть жертвой? А ваш гуру рассказывал вам, как три года назад он жил у этой самой «серой моли» на диване полгода, потому что его выгнала третья жена за то, что он проиграл в онлайн-казино деньги, отложенные на роды?
В зале повисла тишина. Такая, что было слышно, как работает кондиционер. Улыбка Стаса сползла, обнажив мелкие, злые зубы.
- Вера, ты бредишь. Это перенос. Ты проецируешь...
- Или, может, он рассказал вам в своем блоге, - перебила Вера, повышая голос, - что вот этот модный льняной пиджак куплен на деньги, которые я заняла ему месяц назад? «На раскрутку», сказал он. «Верну с первого вебинара», сказал он.
- Охрана! - взвизгнул Стас. - Уберите эту психопатку! Это хейтерская атака!
- Не надо охраны, - Вера повернулась к нему. Теперь они стояли лицом к лицу. - Я уйду. Я просто хотела сказать вам, девочки... - она обратилась к залу. - Настоящий психолог лечит раны, а не ковыряет их грязным пальцем ради лайков. И настоящий мужчина никогда не продаст тайну женщины, которая поила его чаем, когда весь мир от него отвернулся.
Она аккуратно положила микрофон на барный стул, рядом с которым стоял ошарашенный «гуру».
- А платье я сожгла, Стас. Вчера. И знаешь, мне стало легче. Но не благодаря твоему посту. А благодаря тому, что вместе с ним я сожгла нашу дружбу.
Вера спустилась со сцены.
Никто не пытался её остановить. Никто не свистел. Женщины в зале молчали. Кто-то опустил глаза, кто-то переглядывался. Магия рухнула. Король оказался не просто голым - он оказался мелким, завистливым паразитом.
Когда Вера вышла на улицу, вечерний воздух показался ей сладким. Впервые за много лет ей дышалось легко. Она достала телефон, зашла в контакты. «Стасик Друг» был удален.
Вера поправила воротник пальто.
Дома её ждал кот, недочитанная книга и пустой шкаф, где больше не было старого чехла. Пустота не пугала. Пустота - это место для чего-то нового.
- Пельмени, - вспомнила Вера. - Я так и не купила пельмени.
Она улыбнулась своему отражению в витрине и пошла в магазин. Жизнь продолжалась. И в этой жизни она больше не была ни жертвой, ни экспонатом. Она была просто Верой. И этого было вполне достаточно.