Марина стояла у зеркала в прихожей и неторопливо красила губы. Помада была дорогой, французской, цвета «спелая вишня». Купила себе сама, на премию, которую выбила у начальства после успешно закрытого проекта.
За спиной нервно топтался муж Олег. Топтался и что-то бормотал про «человечность», «родственные узы» и «как же так можно».
Марина закрутила помаду, оценила результат и повернулась к супругу. Улыбнулась. Холодно, как улыбаются продавцы в бутике, когда видят клиента, который явно зашёл «просто посмотреть».
— Олег, повтори ещё раз. Я, кажется, ослышалась. Ты сказал, что я должна купить твоей сестре машину?
Олег сглотнул.
— Ну не «должна», Мариша. Просто... могла бы помочь. У тебя же деньги есть. Ты сама говорила, что премия хорошая была.
— Была, — кивнула Марина. — Пятьсот тысяч. За полгода работы сверхурочно, включая выходные и два ночных дежурства, когда сервера легли. Помнишь, как я приходила домой в три ночи и падала не раздеваясь?
— Ну помню, — пробурчал Олег.
— И эти деньги, заработанные моими нервами, недосыпом и литрами кофе, я должна отдать Свете. Чтобы она купила себе машину. Правильно я тебя поняла?
— Марин, ну ты же видишь, как ей тяжело! — Олег начал заводиться. — Она на трёх автобусах на работу ездит! Полтора часа в одну сторону! У неё ребенок маленький, его в школу возить надо!
Марина прислонилась к стене и скрестила руки. Поза получилась классическая, из разряда «а ну-ка, попробуй мне это объяснить».
Света, младшая сестра Олега, была девушкой... особенной. В двадцать три года родила от какого-то Романа, который испарился сразу после известия о беременности. В двадцать пять вышла замуж за Кирилла, развелась через год. В двадцать восемь закрутила роман с женатым, который «вот-вот разведётся», но как-то всё не разводился. Сейчас Свете было тридцать два, ребёнку — девять, а личная жизнь по-прежнему напоминала сериал про несчастную героиню, которую все обижают.
Марина Свету недолюбливала. Не за драматичную судьбу — мало ли у кого что случается, — а за потребительское отношение к жизни. Света умела просить. Виртуозно. С трясущимся подбородком, со слезами, с причитаниями про «ну я же одна, мне не на кого опереться».
Опиралась она, конечно, на Олега. Младший брат был для неё вечным банкоматом, жилеткой для слёз и бесплатной службой такси.
Три года назад Света попросила денег на ремонт. «Ну у Лёшки же комната как берлога, обои отваливаются, мне стыдно подруг приводить!» Олег дал пятьдесят тысяч. Из семейного бюджета, даже не посоветовавшись с женой. Марина тогда промолчала, хотя эти деньги копила на путевку в Турцию.
Два года назад Света попросила «на зубы ребёнку». Мол, прикус неправильный, надо к ортодонту, а денег нет. Олег снова полез в заначку, отдал тридцать тысяч. Марина опять промолчала, хотя сама в тот момент на стоматолога экономила и ходила с ноющим зубом две недели.
Год назад Света попросила «просто до зарплаты». Двадцать тысяч. Вернула, правда, но через четыре месяца и без копейки процентов, хотя сама в это время щеголяла в новой дублёнке.
И вот теперь — машина. Света хотела подержанную иномарку. Что-то в районе четырёхсот тысяч. «Ну не новую же, я понимаю, что дорого! Но хоть какую-то!»
Олег загорелся идеей помочь. Марина — нет.
— Слушай, Олег, — сказала она, глядя мужу в глаза. — Давай вспомним. Когда Света брала у нас деньги на ремонт, она хоть раз потом сказала спасибо? Ну, нормальное человеческое «спасибо, вы меня выручили»?
Олег замялся.
— Ну... она же понимает, что мы рады помочь.
— Это не ответ. Она сказала спасибо?
— Не помню, — буркнул он.
— Я помню. Не сказала. Зато через неделю выложила в соцсети фоточки отремонтированной комнаты с подписью «Я справилась! Сама! Верьте в себя, девочки!» — Марина усмехнулась. — Сама, Олег. Сама справилась.
— Марин, ну это мелочи...
— А когда просила на зубы, обещала вернуть через месяц. Вернула?
— Вернула же!
— Через два года, когда я ей напомнила. И то со скандалом, мол, «как не стыдно с родной сестры деньги требовать». Олег, я требовала не с твоей сестры. Я требовала СВОИ деньги, которые мы ей ОДОЛЖИЛИ.
Олег опустил глаза. Он знал, что Марина права, но признать это было всё равно что предать сестру.
— Она не со зла, — пробормотал он. — Просто у неё характер такой. Легкомысленная.
— Характер, говоришь? — Марина подошла ближе. — Знаешь, Олег, я тоже легкомысленная. Настолько легкомысленная, что вкалываю по двенадцать часов в день, чтобы у нас с тобой была нормальная жизнь. А теперь ты предлагаешь мне отдать мои деньги человеку, который за три года ни разу не поблагодарил, не вернул вовремя долг и вообще считает нас чем-то вроде благотворительного фонда.
— Она же в трудной ситуации!
— Трудной? — Марина фыркнула. — Олег, у Светы трудная ситуация по жизни. Потому что она не умеет планировать, экономить и брать ответственность. Она привыкла, что всегда найдётся добрый братик, который вытащит. А я не хочу быть частью этой схемы.
— То есть ты отказываешься помочь? — голос Олега стал жёстким. — Родной сестре моей?
Марина вздохнула.
— Я отказываюсь спонсировать её безответственность. Хочешь помочь — помогай из своих денег. У тебя зарплата есть.
— Моей зарплаты не хватит! Я на новую машину коплю сам! Ты же знаешь!
— Вот именно. Ты копишь. Полтора года уже. По двадцать тысяч в месяц откладываешь. И накопил почти триста. А Света? Она что, не могла копить? Работает же, зарплата вроде приличная.
— У неё ребёнок! Расходы!
— У всех родителей дети и расходы. Но не все каждые выходные в кафе ходят и одежду в бутиках покупают. Света живёт на широкую ногу, а потом плачется, что денег нет. И знаешь, что самое обидное? Она даже не просила меня. Она попросила тебя. Потому что знает: ты не откажешь. А я — откажу.
Олег стоял красный.
— Значит, ты эгоистка. Бездушная эгоистка.
Марина подняла бровь.
— Эгоистка? Хорошо. Давай так: я эгоистка, которая последние три года тянет эту семью, покупает продукты, одевает твою маму на праздники и ни разу не попросила у твоей сестры даже стакан воды. А она — бедная жертва обстоятельств, которая не может даже спасибо сказать. Выбирай, с кем тебе по пути.
Тишина.
Олег первым опустил взгляд.
— Я не это имел в виду, — пробормотал он.
— Что ты имел в виду?
— Я просто думал... ну что мы поможем. Вместе. Как семья.
— Семья, Олег, — это когда помогают друг другу. А не когда одни только берут, а другие только отдают. Твоя сестра за три года ни разу не предложила нам помощи. Ни разу. Даже когда у меня мама в больнице лежала, и мне надо было каждый день ездить, Света ни разу не предложила помочь. Хотя живёт в двух остановках.
Олег кивнул.
— Она стесняется тебя, — тихо сказал Олег.
— Стесняется просить деньги, но не стесняется их брать? Удобная позиция.
Марина взяла сумку, накинула пальто.
— Я опаздываю на работу. Вечером продолжим. Но мой ответ не изменится. Мои деньги — мои. Хочешь помочь сестре — помогай из своих.
Она вышла, закрыв дверь. За спиной остался растерянный муж и тяжёлый осадок на душе.
Вечером Олег встретил её на пороге. Вид у него был виноватый.
— Марин, я подумал. Ты права. Я просто... я привык её выручать. С детства. Родители всегда говорили: ты мужчина, ты должен заботиться.
— Заботиться и потакать — разные вещи, — мягко сказала Марина, снимая туфли.
— Я понял. Я ей позвонил. Сказал, что помочь с машиной не смогу. Она... ну, она наорала. Сказала, что я предатель, что семьи у меня нет, что жена мной помыкает.
— И что ты ответил?
Олег усмехнулся.
— Сказал, что жена — это и есть моя семья. Первая и главная. А она, Света, пусть научится жить по средствам.
Марина обняла мужа.
— Молодец.
— Она трубку бросила.
— Переживёт. Зато, может, задумается.
Олег крепче прижал жену к себе.
— Прости.