— Тебя это не касается, — сказал Андрей.
Рита подняла глаза от тетради. Муж стоял в дверях кухни, смотрел в телефон и, судя по всему, даже не понял, что произнёс это вслух.
— Что не касается? — переспросила она.
— Ничего. Это я так. — Он убрал телефон в карман, сел напротив и сцепил руки на столе. — Мама звонила.
Рита закрыла тетрадь. Это движение — тихое, без слов — он заметил. Всегда замечал, когда она вот так готовилась слушать.
— И что мама?
Андрей помолчал секунду. Потом ещё.
— У неё долги, — сказал он наконец. — Кредиты. Три штуки. Банк прислал какое-то уведомление. Она не справляется с выплатами.
Рита ничего не ответила. За окном шёл снег — мелкий, февральский, злой. Такой, что не ложится красиво, а сразу превращается в грязь под ногами.
— Сколько? — спросила она.
— Около девятисот тысяч в сумме.
Рита посмотрела на мужа. Он смотрел в стол.
— Она думает продать квартиру, — добавил Андрей. — Однушку свою. Закрыть всё сразу и начать с чистого листа.
— Логично, — сказала Рита осторожно. — И где она тогда будет жить?
Вот тут Андрей поднял глаза. И Рита поняла: он ждал именно этого вопроса. Ждал и не знал, как на него отвечать.
— Ну... пока не решили, — сказал он.
Рита встала, взяла со стола тетрадь и пошла в комнату. Уже в дверях она остановилась, не оборачиваясь:
— Андрей, у меня завтра зачёт. Давай про «не решили» поговорим послезавтра.
Он не ответил. Но она слышала, как он выдохнул — протяжно, с облегчением. Будто она сняла с него что-то тяжёлое. Хотя на самом деле просто отложила.
***
Зачёт по статистике Рита сдала на четвёрку. Могла бы на пятёрку, но последний вопрос попался про дисперсию, а дисперсию она всегда путала с отклонением. Вышла из аудитории, достала телефон — пять непрочитанных сообщений от Андрея и одно от незнакомого номера.
Незнакомый номер оказался Петром Соловьёвым. Её арендатором.
«Маргарита, добрый день. Андрей сказал нам вчера у подъезда, что вы, возможно, забираете квартиру. Это правда? Галина очень переживает, у нее сейчас с ногой нехорошо, ей переезжать тяжело. Позвоните, пожалуйста».
Рита перечитала сообщение дважды. Потом убрала телефон. Потом достала снова.
Андрей написал ей: «Ты когда будешь? Мама хочет заехать вечером».
Рита набрала ответ: «Буду в семь. Про маму — без предупреждения не надо».
Отправила. Поймала маршрутку. Всю дорогу смотрела в окно на серые дома и думала об одном: Андрей успел сказать арендаторам раньше, чем поговорил с ней. Это не оговорка. Это не случайность. Это значит, что у него в голове уже был готовый ответ — просто он ещё не удосужился его озвучить жене.
***
Анастасия Сергеевна приехала в половину восьмого. Пришла с пакетом — там было что-то в контейнерах, Рита не спрашивала что. Свекровь поставила пакет на кухонный стол, обняла сына, кивнула Рите.
— Ритуль, хорошо выглядишь.
— Спасибо, Анастасия Сергеевна.
Сели втроём. Свекровь начала рассказывать. Рита слушала — внимательно, не перебивая. История была длинная и шла по нарастающей: первый кредит — на ремонт, «ну сколько можно было жить с этими обоями», второй — «просто чтобы закрыть первый, там проценты набежали», третий — «уже совсем небольшой, но банк взял и объединил всё».
Анастасия Сергеевна говорила спокойно. Только руки выдавали — она то складывала их на колени, то снова убирала под стол.
— Я не хотела говорить, пока не прижало, — сказала она. — Неловко это — с такими новостями к детям идти.
— Вы правильно сделали, что сказали, — ответила Рита ровно.
Андрей посмотрел на неё с благодарностью. Рита этого взгляда не приняла.
Потом Анастасия Сергеевна как будто вспомнила что-то. Подняла голову, посмотрела на невестку — мягко, с улыбкой.
— Андрюша говорил, у тебя квартирка сдаётся, Риточка. Та, что до свадьбы была. Там сейчас чужие люди живут?
— Соловьёвы, — сказала Рита. — Живут уже полтора года.
— Ну, чужие всё равно, — сказала Анастасия Сергеевна. — Я бы там пожила, пока всё не утрясётся. Мне много не надо. Чистота, тепло, и ладно.
Рита не ответила сразу. Посмотрела на Андрея — он смотрел в сторону.
— Там договор аренды, Анастасия Сергеевна, — сказала она наконец. — Соловьёвы въехали официально. Я не могу их попросить уйти просто так.
— Ну договор же не навсегда, — сказала свекровь всё так же мягко. — Расторгнуть можно. Они же понимают.
— Договор до мая, — сказала Рита. — Досрочное расторжение — по соглашению сторон, с компенсацией.
Анастасия Сергеевна чуть изменилась в лице. Не обиделась — нет. Просто как будто убрала улыбку в карман на время.
— Понятно, — сказала она. — Ну, будем думать.
Они ещё немного поговорили о другом — о погоде, о том, что февраль в этом году особенно тяжёлый. Потом свекровь засобиралась. Андрей пошёл её провожать до лифта. Рита убрала со стола.
Когда муж вернулся, она стояла у раковины и смотрела на тёмное окно.
— Она рассчитывает на мою квартиру, — сказала Рита. Не вопрос. Констатация.
— Рит, она просто спросила.
— Она не просто спросила. Ты ей уже что-то сказал — ещё до того, как поговорил со мной. Поэтому она приехала не узнать, а договориться.
Андрей молчал.
— И ещё, — продолжила Рита, — Пётр Соловьёв написал мне сегодня. Сказал, что ты вчера у подъезда сказал им, что мы, «возможно, забираем квартиру».
— Я просто обмолвился.
— Андрей. — Рита повернулась. — Ты сказал об этом арендаторам раньше, чем мне. Как это вообще работает?
Он снова молчал. И это молчание было красноречивее любых слов.
***
На следующее утро Рита позвонила Кате. Та работала в той же компании, отдел по другую сторону коридора, и умела слушать так, что человек сам приходил к нужному выводу — просто проговаривая вслух.
— Значит, он уже всем сказал, только тебе нет, — подытожила Катя.
— Именно.
— И мама приехала не за советом, а за согласием.
— Ага.
— Рит, ты понимаешь, что если ты сейчас скажешь «ладно, пусть живёт» — это навсегда?
— Понимаю.
— И что там с Соловьёвыми?
Рита объяснила. Катя помолчала.
— Слушай, а ты сама-то что хочешь?
— Я хочу, чтобы меня спросили. — Рита остановилась на светофоре. — Не поставили перед фактом. Не решили за меня. Просто — спросили.
— Ну так и скажи об этом вслух.
— Уже.
— И что?
— Он сказал «я просто обмолвился».
Катя вздохнула.
— Значит, будет ещё один разговор, — сказала она. — Готовься.
Рита уже знала, что Катя права. Она и готовилась. Только не знала ещё, что следующий разговор окажется совсем не таким, какой она ожидала.
***
Анастасия Сергеевна позвонила через три дня. Голос у неё был бодрый — слишком бодрый для человека с девятьюстами тысячами долга.
— Риточка, мы с Андрюшей договорились в субботу встретиться. Я хотела бы и тебя позвать, если не против. Есть кое-что обсудить.
— Хорошо, — сказала Рита. — Приезжайте.
— Я с Верочкой приеду, если не возражаешь. Она мне помогает сейчас по разным вопросам.
— Не возражаю, — сказала Рита.
Повесила трубку и написала Андрею: «Твоя мама едет с какой-то Верой. Кто это?»
Он ответил через час: «Двоюродная племянница. Молодая, умная. Помогает маме разобраться с документами».
Рита убрала телефон. Что-то в этом «молодая, умная» ей не понравилось. Не слова — интонация. Такая, будто Андрей заранее оправдывается.
***
Вера оказалась небольшой девушкой с тихим голосом и очень внимательными глазами. Она вошла вслед за Анастасией Сергеевной, поздоровалась, огляделась — спокойно, без лишних движений — и села чуть в стороне. Как будто пришла просто так. Как будто её здесь почти нет.
Рита сразу поняла: именно так она и опасна.
Анастасия Сергеевна начала с хорошей новости: она нашла покупателя на свою квартиру. Сделка через три недели. Деньги закроют все три кредита сразу.
— Это же хорошо, правда? — сказала она и посмотрела на Риту.
— Хорошо, — согласилась Рита. — Только куда вы переедете?
— Ну, я надеялась...
— На мою квартиру.
— Ритуль, ну ты же понимаешь — временно. Пока не найду что-нибудь по аренде. Мне много не надо.
— Соловьёвы съедут только в мае, — повторила Рита то, что уже говорила. — Раньше — только с компенсацией. Это прописано в договоре.
Вера негромко произнесла:
— Тётя Настя так переживает из-за всего этого. Она просто боится быть обузой и поэтому молчит, когда надо говорить.
Рита посмотрела на неё. Вера смотрела на Анастасию Сергеевну — с участием, с заботой. Ни к кому не обращалась напрямую. Просто — сказала. В пространство.
— Сколько вам нужно времени? — спросила Рита у свекрови.
— Ну, сделка через три недели. Мне надо куда-то перевезти вещи...
— Значит, вам нужно жильё через три недели. А Соловьёвы освобождают квартиру в мае. Это два месяца разницы.
— Ну можно же попросить их...
— Попросить — значит компенсировать им неудобства, — сказала Рита. — Галина Соловьёва сейчас не может быстро переехать. У неё нога. Им нужно время найти новое жильё, собраться. Если мы их торопим — мы им за это платим.
— Сколько? — спросила Анастасия Сергеевна.
— Я уточню. Но это точно не ноль.
Вера снова тихо вставила:
— Просто тётя Настя столько лет сама справлялась. Ей тяжело просить.
— Вера, — сказала Рита ровно, — я слышу вас. Но это разговор про конкретные условия, а не про то, кому тяжело.
Короткая пауза. Вера кивнула. Анастасия Сергеевна посмотрела на сына.
Андрей до этого момента молчал. Теперь он заговорил — и Рита услышала в его голосе что-то, что ей не понравилось. Не злость. Усталость. Такая, которая копилась не три дня, а намного дольше.
— Рит, — сказал он, — ну что ты как... Мама в такой ситуации, а ты про договоры и компенсации.
— Андрей.
— Что — Андрей? Какие еще жильцы? Маме жить негде, а ты про деньги думаешь!
— Человеку не нужно жить негде, — сказала Рита, — если человек не продаёт квартиру раньше, чем найдёт куда переехать. Это было бы логично.
Анастасия Сергеевна отвела взгляд. Вера смотрела в стол.
— Какие ещё жильцы! — Андрей повысил голос. — Маме жить негде, а ты про деньги думаешь!
В комнате стало тихо. По-настоящему тихо — так, что было слышно, как за окном едет по двору машина.
Рита встала. Не резко — просто встала, собрала со стола свой телефон и пошла в спальню. Дверь закрыла. Не хлопнула — именно закрыла. Это было хуже, чем если бы хлопнула.
За дверью слышались голоса — тихие, потом тише. Потом шаги в прихожей. Потом — входная дверь.
Андрей не зашёл к ней ещё долго.
***
Когда он всё-таки вошёл, Рита сидела на кровати с телефоном и делала вид, что читает.
— Рит.
— Что.
— Я погорячился.
— Да.
Он сел рядом. Помолчал.
— Ты понимаешь, что ей реально некуда идти?
— Я понимаю, что она сама себя поставила в такую ситуацию, — сказала Рита. — Продаёт квартиру, не имея запасного варианта. Это её выбор. Не мой.
— Она не думала, что так выйдет.
— Андрей. — Рита положила телефон. — Я не против помочь твоей матери. Я против того, как это делается. Без моего участия, без разговора, через готовые решения. Ты сказал Соловьёвым, что «может, забираете квартиру» — ещё до того, как мы с тобой поговорили. Ты привёл сюда Веру, которая должна была что — давить на жалость? Это не помощь. Это манипуляция.
— Вера просто...
— Вера очень умно молчала и говорила правильные вещи в нужные моменты. Я это заметила.
Андрей не нашёлся что ответить.
— Мне нужно утро, — сказала Рита. — Завтра поговорим.
***
Утром она написала Петру Соловьёву: «Пётр, всё в силе. Никаких изменений нет. Договор действует до мая».
Пётр ответил почти сразу: «Спасибо, Маргарита. Галина выдохнула».
Рита посмотрела на это сообщение и подумала: вот ещё один человек, которого втянули в чужое решение. Ему тоже никто не звонил, не спрашивал — просто поставили перед фактом. Точно так же, как её.
После работы она поехала не домой. Она поехала в банк.
***
В банке её продержали сорок минут. Менеджер был молодой, говорил быстро и немного свысока — так разговаривают люди, которые привыкли объяснять сложное тем, кто, по их мнению, не разберётся. Рита разбиралась. Она работала в закупках и умела читать цифры.
Она попросила сделать приблизительный расчёт — что будет, если не продавать квартиру, а реструктурировать долг. Сумма, срок, ежемесячный платёж. Менеджер посчитал. Вышло — от двенадцати до четырнадцати тысяч в месяц при сроке пять лет.
— Это реально для человека с пенсией и подработкой? — спросила Рита.
— Зависит от дохода, — сказал менеджер. — Если есть поддержка от родственников — вполне.
Рита поблагодарила, взяла распечатку с расчётами и вышла на улицу.
Февраль давил со всех сторон — холод, темнота в пять вечера, люди с опущенными головами. Рита шла к метро и думала об одном: Анастасия Сергеевна собирается продать единственное жильё, чтобы разом закрыть долг, который при другом подходе можно гасить постепенно. Это не рациональное решение. Это решение человека, которого накрыло паникой.
И её сын эту панику поддерживает. Потому что ему так проще — решить всё сразу, чтобы больше не думать.
***
Дома Андрей уже был. Сидел с ноутбуком, посмотрел на неё — осторожно, как смотрят, когда ещё не знают, в каком настроении вернулся человек.
Рита положила перед ним распечатку.
— Что это? — спросил он.
— Расчёт реструктуризации. Я сегодня была в банке.
Андрей взял листок. Читал молча. Долго.
— Двенадцать тысяч в месяц, — сказал наконец.
— До четырнадцати, — уточнила Рита. — Зависит от условий. Это тяжело для неё одной. Но это не девятьсот тысяч сразу. И это не потеря квартиры.
— Она говорит, что не хочет тянуть долги годами.
— Она говорит, что не хочет. Но она не посчитала альтернативу. Или посчитала и всё равно решила продать — тогда это её право. Но пусть это будет осознанное решение, а не паника.
Андрей смотрел в листок.
— Ты поэтому поехала в банк? — спросил он тихо.
— Я поехала, потому что хотела понять цифры. Не чужие слова — цифры.
Он молчал. Потом сложил листок.
— Я поговорю с ней.
— Поговори.
Рита пошла на кухню. Андрей остался с листком в руке.
***
Разговор с матерью состоялся на следующий день — без Риты. Андрей поехал сам. Рита не спрашивала, что там было сказано. Она ждала.
Вечером Андрей написал ей одно слово: «Отменила».
Рита поняла: сделка по продаже квартиры отменена. Анастасия Сергеевна не продаёт жильё.
Она убрала телефон и почти сразу почувствовала не радость — облегчение. Усталое, как после долгого спора, который ты не хотела вести, но была вынуждена.
***
Андрей вернулся поздно. Снял куртку, прошёл на кухню, поставил на плиту воду.
— Она согласилась на реструктуризацию? — спросила Рита из комнаты.
— Пока нет. Ещё думает. Но квартиру продавать не будет. — Он помолчал. — Я сказал ей, что буду отдавать половину зарплаты каждый месяц. Пока не разберётся.
Рита вышла на кухню. Посмотрела на него.
— Ты меня спросил?
— Это мои деньги.
— А наш бюджет — он чей?
Андрей посмотрел на неё — прямо, устало.
— Рит, я не могу не помочь.
— Я не говорю, что не надо помогать. Я говорю: ты принял решение, которое касается нас обоих, снова без меня.
— Ты бы всё равно была против.
— Ты не знаешь. Потому что не спросил.
Он замолчал. Долго.
— Ты против? — спросил он наконец.
— Я не против того, что ты помогаешь матери, — сказала Рита. — Я против того, как ты это делаешь. Это твоя половина зарплаты — значит, наша общая часть уменьшается. Значит, я буду нести больше расходов. Значит, это решение касается меня напрямую. И я узнаю о нём постфактум. Как всегда.
Андрей отвернулся к окну.
— Прости, — сказал он.
— Я слышу.
— Что это значит?
— Это значит — я слышу, что ты говоришь «прости». — Рита взяла со стола телефон. — Мне нужно время, чтобы это переварить. Не злюсь. Просто устала.
***
Прошла неделя. Потом ещё одна.
Соловьёвы продолжали жить в квартире — тихо, без задержек. Пётр написал Рите в середине февраля: «Спасибо за понимание. Галина уже ходит почти нормально».
Анастасия Сергеевна на реструктуризацию всё-таки согласилась. Андрей сказал об этом вскользь, за завтраком, как будто это была просто рабочая новость. Рита кивнула.
Они с Андреем пересмотрели бюджет — спокойно, по-деловому. Решили, что его взнос в общие расходы остаётся прежним, а деньги матери он берёт из личной части. Рита ни разу не сказала «я же говорила». Андрей ни разу не сказал «ты была права». Просто договорились.
С Анастасией Сергеевной Рита больше не говорила по душам. При встрече — вежливо, ровно. Свекровь тоже держалась ровно. Что-то изменилось между ними — не сломалось, но встало на другое место. Как вещь, которую передвинули и которая теперь стоит иначе, хотя и та же самая вещь.
Вера больше не приезжала.
***
В последнее воскресенье февраля Рита сдала ещё один зачёт — на этот раз на пятёрку. Вышла на улицу, и впервые за месяц воздух пах не мокрым снегом, а чем-то другим. Чуть теплее. Чуть мягче.
Она написала Андрею: «Сдала. Иду домой».
Он ответил: «Молодец. Купи хлеб, пожалуйста».
Рита улыбнулась — не потому что всё стало хорошо. Просто потому что жизнь продолжалась. Со своими правилами, со своими счётами, со своими людьми — такими, какие они есть, а не такими, какими хотелось бы.
И это, в общем, тоже была жизнь. Настоящая.
Рита знала — этим дело не закончится. Анастасия Сергеевна и Вера не из тех, кто сдается после первого поражения. Они обязательно придумают что-то новое. Только Рита тоже была не из тех, кто позволит собой манипулировать дважды... Какой план созрел в голове тихой студентки — никто и представить не мог.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...