– Мне нужно на маникюр, – крикнула Вика из комнаты. – Присмотрите за Мишей пару часиков, хорошо?
Мария Петровна отложила телефон – она как раз проверяла время. Она уже три недели ждала приема у ортопеда, чтобы показать спину.
– Вика, у меня сегодня планы. Поликлиника...
– Да ладно вам планы, перенесете! – голос невестки донесся из спальни. – У подруги через три дня день рождения. Не могу же я прийти с отросшими ногтями? Что люди подумают?
Мария Петровна хотела возразить, сказать, что ее позвоночнику нет дела до чужих дней рождения, что она ждала этой записи три недели. Но Вика уже пронеслась мимо гостиной.
– Вернусь через пару часов. Может, через три. Миша только проснулся, он в отличном настроении!
Входная дверь щелкнула прежде, чем Мария Петровна успела сказать хоть слово.
Несколько секунд в квартире было тихо. Потом из детской донесся первый дрожащий всхлип, быстро перешедший в громкий плач.
Мария Петровна вздохнула и пошла на звук. Маленький Миша стоял в кроватке, лицо сморщенное и красное, слезы текли по щекам. Увидев бабушку, он тут же потянулся к ней.
– Иди сюда, мой маленький, – пробормотала она, наклоняясь, чтобы взять внука на руки.
Поясницу пронзило острой болью. Мария Петровна охнула, замерла на полпути, потом стиснула зубы и все равно прижала внука к груди. Плач Миши перешел в икоту, он уткнулся мокрым лицом ей в плечо...
Три года назад, когда Вика объявила о беременности, Мария Петровна приняла решение, казавшееся очевидным. Она предложила сыну и невестке переехать к ней. Зачем тратить деньги на аренду, когда у нее Большая трехкомнатная квартира? Накопят, встанут на ноги, может, когда-нибудь купят свое жилье. И первые месяцы все шло прекрасно. Дима и Вика были благодарны, помогали, проявляли заботу.
Потом родился Миша...
И как-то постепенно, без всяких договоренностей, Мария Петровна превратилась в главную няньку. Сначала у Вики был «восстановительный период», потом «период адаптации», потом бесконечные маникюры, кофе с подругами и походы по магазинам. Дима работал допоздна и приходил домой измотанный. А Мария Петровна оказалась в ловушке роли, на которую никогда не подписывалась.
Она любила внука. Дело было не в этом. Дело в том, что ей шестьдесят три, у нее артрит в коленях и что-то все более серьезное с позвоночником. А она не могла вспомнить, когда в последний раз потратила хоть один день на себя.
Икота Миши стихла. Он отстранился и доверчиво посмотрел на бабушку.
– Что ж, – тихо сказала Мария Петровна, – значит, сидим дома вместе. А с твоими родителями будет серьезный разговор...
С ними давно нужно было поговорить. Но стоило ей представить эту беседу, как перед глазами вставало обиженное лицо Вики, неловкое молчание Димы, обвинения в том, что она недостаточно любит внука. От одной этой мысли становилось тошно.
Поэтому она снова проглотила раздражение и понесла Мишу на кухню, игнорируя тянущую боль, отдающую в ногу.
Прошло еще две недели – в том же изматывающем ритме. Вика открыла для себя новый салон красоты, требующий еженедельных визитов, йога-студию на другом конце города, встречи за кофе, плавно перетекающие в ужины. И каждый раз Миша оставался с бабушкой. Запись Марии Петровны к ортопеду переносилась уже трижды.
В субботу утром Дима и Вика были дома – редкий случай. После завтрака они скрылись в спальне, занимаясь бог знает чем, а Мария Петровна сидела с Мишей в гостиной и строила башню из пластиковых кубиков, которую внук с восторгом разрушал снова и снова.
Потом лицо Миши сморщилось. Он швырнул кубик и разразился пронзительным воплем, одним из тех, что означают: устал, перевозбудился, хочу к маме.
Мария Петровна замерла. За закрытой дверью спальни слышалось движение, смех Вики. Они не могли не слышать, как кричит Миша. Весь дом наверняка слышал.
Она подождала. Тридцать секунд. Минуту.
Дверь спальни не открылась.
Терпение Марии Петровны лопнуло. Она подхватила ревущего внука и решительно направилась по коридору, толкнув дверь спальни сына.
Дима валялся на кровати, ковыряясь в планшете. Вика полусидела, опершись на подушки, с телефоном в руках, хихикая над каким-то видео.
– Мишу нужно успокоить, – сказала Мария Петровна, протягивая им плачущего ребенка.
Вика подняла глаза с легким раздражением:
– Но он же был с вами. Почему вы сами его не успокоили?
– Мам, у тебя это все равно лучше получается, чем у Вики, – добавил Дима, не отрываясь от экрана.
Мария Петровна не стала поддаваться в этот раз. Она подошла к кровати и опустила Мишу прямо на колени Вике.
– У меня дела. Через пять минут ухожу.
– Какие дела? – Вика наконец отложила телефон. – Вы не говорили ни о каких планах.
– Я не обязана обо всем вам докладывать.
Мария Петровна развернулась и вышла из комнаты. Надела пальто, взяла ключи и покинула квартиру прежде, чем кто-то успел возразить.
Серые и такие знакомые улицы уводили ее от дома. Мария Петровна шла без цели. Мимо аптеки, где покупала лекарства от давления, мимо маленького сквера, куда иногда приводила Мишу, мимо одинаковых многоэтажек.
Идти ей было некуда. Не было никаких планов и встреч. Просто иногда для того, чтобы получить минуту покоя, нужно сбежать из собственного дома.
Мария Петровна нашла скамейку у автобусной остановки и тяжело опустилась на нее. Пожилой мужчина, кормивший голубей неподалеку, взглянул на нее и кивнул в знак приветствия. Она кивнула в ответ, но разговаривать не хотелось.
Три года. Три года она подстраивала под них свою жизнь, ставила здоровье на последнее место. И ради чего? Чтобы сын валялся в постели, пока жена смотрела видео. И обоих совсем не беспокоило то, что их ребенок надрывался от крика?
Поднялся ветер, принеся запах приближающегося дождя. Мария Петровна плотнее запахнула пальто и снова зашагала – быстрее, словно пыталась обогнать собственные мысли.
Хватит...
Мария Петровна развернулась и пошла домой. Решение было принято.
Она решила действовать тайно. Пока Дима и Вика были на работе, она звонила по телефону, показывала квартиру клиентам. Встречалась с риелтором. Подписывала бумаги в офисах, пропахших кофе и принтерной краской, кивала на объяснения, которые почти не слушала – решение уже было принято...
...В субботу утром Мария Петровна дождалась, пока все соберутся за столом. Миша стучал ложкой по столику своего стульчика, Вика ковыряла омлет, Дима смотрел в телефон между бутербродом и чаем.
Мария Петровна достала из кармана два комплекта ключей и бросила на стол. Металл звякнул о столешницу.
Дима поднял глаза и нахмурился.
– Это что?
– Я продала квартиру, – сказала Мария Петровна. – Добавила свои сбережения и купила две поменьше. Двухкомнатную для вас и однокомнатную для себя.
Вика поперхнулась чаем и закашлялась.
– Как это продали? За нашими спинами? Даже не спросив?
– Квартира принадлежит мне, Вика. – Мария Петровна взяла чашку и спокойно отпила. – Я имею полное право распоряжаться ею как угодно.
– Но мы здесь живем! – Вика переводила растерянный взгляд с Марии Петровны на Диму, словно ждала, что муж все исправит.
– Я пригласила вас пожить, чтобы вы могли сэкономить на аренде, – продолжила Мария Петровна, глядя на невестку. – Но я много думала. Молодым нужно свое пространство, свой дом, где они смогут строить жизнь. Вот я и решила вам его дать.
Дима все еще молчал. Сидел неподвижно с куском хлеба на полпути ко рту и смотрел на ключи.
Вика резко отодвинулась от стола и вскочила, едва не опрокинув стул.
– Это безумие! Кто теперь будет смотреть за Мишей? Я не могу все делать сама! А вы будете жить на другом конце города!
Мария Петровна поставила чашку и посмотрела прямо на невестку.
– Тогда, возможно, пора научиться самой заботиться о собственном ребенке, Вика. Пора стать матерью, а не кукушкой.
– Мам… – начал Дима.
– У нас неделя на переезд, – перебила Мария Петровна, вставая и забирая со стола свои ключи. – Адрес написан на бирке. Хорошее место, приличный район. Рядом детский сад для Миши, когда он подрастет.
Она вышла из кухни, не дождавшись ответа сына и невестки.
Следующая неделя была странной. Вика отказывалась разговаривать с Марией Петровной, общаясь только демонстративными вздохами и хлопаньем дверей. Дима пару раз попытался завести разговор, но тот угасал, не успев начаться. На лице сына читались вина и обида. Мария Петровна методично собирала вещи: заворачивала посуду в газеты, складывала одежду в коробки, не обращая внимания на ледяную атмосферу.
В день переезда она наняла грузчиков для себя. Новая квартира оказалась маленькой: одна комната, кухня и ванная, в которой едва можно развернуться. Прежние хозяева оставили выцветшие шторы. Мария Петровна сразу их сняла и повесила простые белые жалюзи, пропускавшие утренний свет.
Купила новый чайник, ярко-красный – Вика назвала бы его безвкусицей. Расставила книги так, как ей нравилось, не сдвигая их ради детских игрушек. Повесила в углу бабушкину икону, и никто не намекал, что это старомодно.
В первый вечер одна Мария Петровна заварила себе чай и села у окна, глядя на незнакомую улицу внизу. Никто не звал ее по имени. Не нужно было менять подгузник, греть бутылочку или жертвовать своим приемом у врача.
Мария Петровна просто наслаждалась тишиной. И жалела только об одном - почему она не сделала этого раньше...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!