Рассказ "Грешница"
Глава 1
Глава 55
Катерина, накинув на себя первую попавшуюся блузку, выскочила на улицу вслед за Егором и повисла на нём, мешая осмотреться и понять, куда мог уйти Саушка.
– Егор! Егор, где Артём? – рыдала Катерина, хватая его за руки и плечи. – Егор, если он что-нибудь сделает с ним, я не переживу! Егор!!! Найди их! А-а-а!!! Его-о-ор!!!
– Да подожди ты! – он нервным движением оторвал её от себя: – Замолчи! Тихо!!!
Ему казалось, что он что-то слышит, надо только понять, откуда доносится звук – Саушка никак не мог за такое короткое время уйти куда-нибудь далеко, а значит, нужно просто поискать его. Но Катерина точно сошла с ума: она рвала на себе волосы, падала к ногам Егора, судорожно цеплялась за него и кричала, кричала, кричала.
Саушка, сидевший на земле за дощатым дровяным сараем, отыскал в стене широкую щель и припал к ней одним глазом, внимательно наблюдая за бьющейся в истерике женщиной. Что-то непонятное и неосознанное тяжело ворочалось в его затуманенной, непроглядной душе: эти вопли тревожили его, пугали, заставляли вздрагивать и ещё крепче прижимать ладонь к крошечному личику ребёнка.
– Господи, Катя… – Егор поднял жену и встряхнул за плечи. – Приди в себя! Опомнись!
Но она даже не слышала его, тогда он подхватил её на руки, отнёс в дом и запер дверь, чтобы она не смогла выбраться оттуда.
Этого времени Саушке вполне хватило, чтобы покинуть своё укрытие и бежать, куда глаза глядят, лишь бы не слышать больше этот голос, который так больно бился в его голове.
***
– Ты подумай, как давно я так вкусно не обедал, – блаженно потянулся Семён, поднимаясь из-за стола. – Мастерица ты, Анна Иванова, каких поискать. И вообще, у вас тут в деревне хорошо, благодать просто!
– Ну что же ты меня, Семён, по имени-отчеству величаешь? – улыбнулась своему гостью Анна. – Мы тут люди простые и жить привыкли по-простому. Ты отдыхай пока, а я баньку затоплю. Попаришься как следует, а вечером я тебя своими фирменными пельмешками угощать буду.
– Ну, говорю же, благодать! – рассмеялся он в ответ. – Может помочь с банькой-то?
– Нет, – махнула рукой Анна. – Там много ума не надо, да и привыкла я сама управляться, мужика-то у меня давно нет. Травки какие надо заварю, чтобы на каменку плескать, венички запарю. А ты пока можешь к речке сходить. Красивая у нас речка, да и вообще места тут хоть художников зови. В любое время года пейзажи рисовать можно.
– А может, вместе прогуляемся? – предложил ей Васючков.
– Вот ещё! – жеманно отмахнулась от него она. – Так не пойдёт. Ко мне гость дорогой приехал, а я вместо того, чтобы принять его как следует, по речкам разгуливать буду? У нас так не водится. Соловья баснями не кормят. Ты, Сёмушка, иди, прогуляйся. А я сначала дела поделаю, а потом уже приду за тобой.
– Ладно, – сдался Семён и, выйдя за калитку, направился к речке, легко запомнив по словам Анны, где она находится.
***
Места в Ольховке были и в самом деле живописные: с лугов свежий ветерок доносил медовые ароматы разных трав; лес, как бы обнимавший деревушку, манил прохладой и мягким шумом свежей, ещё не выгоревшей на солнце листвы. А лента реки, не очень широкой, но извилистой и блестящей, напомнила Семёну голубую шёлковую ленту, которую когда-то красавицы заплетали в свои косы.
На песчаном берегу, как раз в том месте, куда вышел Семён, у самой воды сидел какой-то чудак. Он бормотал себе под нос что-то непонятное, посыпал сухим песочком какую-то горку и прихлопывал её ладошками. А потом вдруг вскочил на ноги, бросился к воде и, зачерпнув её пригоршнями, стал бегать туда-сюда, поливая свой бугорок.
– В куклы он играет, что ли? – подумал Семён, наблюдая за взрослым мужчиной, который бойко суетился на берегу. – Ну да. Вон ручонка торчит и макушка. Больной, наверное, бедолага.
Он уже отвернулся и сделал несколько шагов сторону, чтобы не мешать странным играм этого человека, как вдруг остановился и замер. Сначала Семёну показалось, что он ослышался. В конце концов, откуда здесь взяться младенцу? Но вот слабый плач раздался снова, и Семён похолодел от ужаса: не кукла была зарыта там, в песке, чуть ли не с головой, а самый настоящий ребёнок.
Медленно, чтобы не спугнуть полоумного мужчину, Семён направился к нему, весело смеясь. Он делал это специально, чтобы сразу обезоружить сумасшедшего и не дать ему сотворить с малышом что-то не поправимое.
– Привет! – помахал ему рукой Семён. – Как дела?
Саушка насторожено взглянул на чужака, и по лицу его пробежала тёмная тень. Но он снова набрал полные пригоршни воды и, оказавшись рядом с малышом, вылил её на него. Ребёнок теперь не заплакал, а как-то страшно забулькал.
– Дай посмотреть, а? – миролюбиво продолжал разговаривать с сумасшедшим Семён, как с маленьким ребёнком. – А хочешь, я тебе помогу? Как ты это делаешь, а?
Саушка молчал, разглядывая Семёна. И вдруг доверчиво улыбнулся, привычным жестом погладив себя по груди:
– Саушка! Саушка!
– Да, да! – закивал Семён и, внезапно сделав один большой скачок, набросился на юродивого и повалил его на песок.
Саушка заверещал, как испуганный заяц. Он не отбивался и не защищался от Семёна, и только голос его взлетал всё выше и выше.
– Саушка! – крикнул Егор, подбегая к ним.
– В песке! – вместо юродивого отозвался ему Семён. – Ребёнок там!
Егор подхватил на руки малыша и принялся быстро осматривать его. Артёмка был жив, но дышал с трудом. Тогда Климов достал телефон и набрал номер неотложки:
– Ребёнок задыхается! Грудничок! Это Ольховка, я буду ехать к вам навстречу!
Уже на бегу он обернулся к Семёну, который стоял на ногах и отряхивался от мокрого песка, прилипшего к его одежде.
– Спасибо, Петрович, не забуду!
Уставший Семён только махнул ему рукой, беги, мол! Потом посмотрел на юродивого, который ползал возле разворошённого холмика и пытался нащупать там что-то, зарываясь пальцами в песок.
– Саушка, Саушка, – хныкал он, уже забыв, с кем он только что тут играл. – Саушка... Ы–ы–ы...
***
Катя, без которой Егор не мог поехать в больницу, схватила Артёма и всю дорогу поливала его горькими слезами. Неотложка встретилась им где-то на середине пути, и Катя вместе с сыном пересела к врачам, а Егор на своей машине поехал за ними следом. По дороге он позвонил Гаврилову и рассказал о том, что произошло. Вскоре в Ольховку приехал наряд полиции и Саушку без долгих разговоров отвезли в церковный приют, где он проживал, строго-настрого запретив батюшке оставлять юродивого без присмотра.
Артёмку врачи экстренно госпитализировали, чтобы очистить носоглотку, дыхательные пути и пищевод от попавших туда песка и воды. А притихшая Катя выполняла все требования докторов и не оставляла больше сына ни на минуту.
***
Семён вернулся к Анне и рассказал о том, что произошло. А потом добавил, что решил вернуться в город прямо сейчас.
– Как это сейчас? – всплеснула она руками. – А как же банька? И пельмени?! Сёмушка, я же так старалась...
– Ну что ты, Анюта, – миролюбиво заговорил Семён. – Как же мы отдыхать будем, когда у Катерины такая беда случилась. Я так не могу. Собирайся лучше и ко мне поедем. Мало ли что-нибудь Кате понадобится, а мы рядом. Как ни крути, я при больнице работаю, в любой момент куда угодно войти могу. И врачей всех знаю.
– Хорошо, – согласилась Анна Ивановна, но взгляд её потух, и лицо перестало светиться от предвкушения давно забытого женского счастья.
***
Сделав всё, что от него зависело, Егор вернулся домой и сразу же наткнулся там на Гаврилова, который сидел на скамейке у его калитки, попыхивая коротенькой трубкой, которую всегда носил с собой вместе с кисетом табака.
– Ну что там? – спросил он Егора, внимательно вглядываясь в его лицо.
– Ничего, оставил в больнице, – ответил тот. – Наверное, пробудут там не меньше недели, по крайней мере так мне сказали врачи.
– Понятно, – кивнул Матвей. – А записку в этот раз тебе Катерина написала или на словах передала, что любит другого, и чтобы ты её не искал?
– Не понял, – сдвинул брови Егор.
– Ну, если не понял, тогда вот читай, – протянул ему Матвей свой телефон. – И на дату посмотри. Катерина тогда только собиралась рожать, и ты ей был совсем не нужен.
Егор повертел в руках телефон и, расширив экран, прочитал строки, написанные Катиным почерком.
«Егор! Прости, что ухожу от тебя вот так, но у меня просто нет времени на то, чтобы дождаться тебя и спокойно всё объяснить. Ты очень хороший человек и я никогда не забуду то, что ты для меня сделал. Но у моего ребёнка должен быть родной отец, который сейчас приехал за нами. Мы с Серёжей уезжаем в город и будем жить там. Сейчас мне кажется, что я всегда ждала этого момента и поэтому поступаю правильно. Не обижайся на меня, Егор. Ты ещё встретишь хорошую женщину, которая полюбит тебя. А я люблю Сергея, несмотря ни на что. На развод подай сам. Я сейчас не в состоянии сделать это. И вообще чувствую себя не очень хорошо, поэтому буду заканчивать письмо. Ещё раз прошу тебя Егор, не сердись. Прости и прощай, Катя.
– Откуда это у тебя? – Егор дважды прочитал записку и теперь присел рядом с Матвеем на скамейку, как будто ноги отказались держать его.
– Мы тогда Алексея искали, помнишь? – выпустил кольцо дыма Гаврилов. – Я к тебе домой пришёл, чтобы посоветоваться, стал звать, но ты не откликался. Я ближе к дому подошёл, смотрю – дверь приоткрыта, а вокруг тишина. Я испугался, что Алексей к вам пробрался и напал на тебя или на Катю. Только в доме тоже никого не было, а на столе лежала эта записка. Извини, Егор, но я её не только прочитал, но и сфотографировал, чтоб были какие-то доказательства. И Катерине твоей признался, что всё знаю.
– А она что? – спросил Егор.
– Ничего! – усмехнулся Матвей. – Послала меня лесом. Я-то не сказал ей, что сфотографировал её письмо, и она заявила, что я ничего не докажу. А ещё, что она никому тебя не отдаст. Только знаешь, Егор, жена твоя – баба ненадёжная. Ей одну выгоду подавай. А если с тобой, не дай бог, что-нибудь случится – переступит, ноги вытрет и пойдёт дальше, даже не оглянувшись. Вот и думай сам, надо ли тебе на неё время тратить. Да и, по её словам, ты видишь – не быть тебе отцом её пацану. Не тот случай и баба не та. Вот так. Я обещал тебе всё рассказать – я рассказал.
Егор задумался и долго молчал. Потом кивнул:
– Я всё понял, дружище. Спасибо тебе. Но дальше я сам.
***
Уже вечерело, когда возле дома Дарьи остановилась машина и она, выглянув во двор, увидела Егора, который выходил из своей Нивы.
– Ой, – сердце Дарьи шумно забилось, но она постаралась взять себе в руки и вышла навстречу к нежданному гостью: – Здравствуйте, Егор. Что-то случилось?
– Здравствуйте, Дарья, – ответил он её же тоном. – Вот пришёл обработать раны вашего найдёныша. Как поживает «миленькая собачка, такая лапочка»?
– Прекрасно поживает, – съязвила Дарья.
Опять он явился, чтобы издеваться над ней. Нет, он просто невыносимый и она больше никогда не захочет видеть его.
– А я к вам приезжал пару часов назад, – сообщил Егор, наклоняясь над волчонком, который лежал на подстилке у печки. – Только дома вас не застал, и я уже было подумал, что вы снова решили отправиться на поиски диких зверей. Вдруг там ещё кому-нибудь нужна ваша помощь.
– Ну как же я могу без вашего разрешения пойти в лес?! – съязвила Дарья. – Вы же запретили мне даже приближаться к нему. Если только соберусь туда на прогулку, обязательно возьму письменное разрешение у самого знаменитого егеря в этой округе.
– Правильно, – похвалил её Егор. – Так мне будет намного спокойнее. Потому что у меня совсем нет времени, для того, чтобы разыскивать вас по всей округе. Надеюсь, в следующий раз, когда я приеду навестить своего пациента, вы будете дома.
– Не обещаю вам этого, – мило улыбнулась Егору Дарья, внутри просто закипая от ярости. – Дело в том, что я устроилась на работу и с утра до вечера очень сильно занята. Поэтому, если вас не затруднит, приезжайте ко мне в промежуток с половины восьмого до восьми. Надеюсь, этого времени вам хватит, чтобы навестить пациента?
– Вот как? И где же вы теперь работаете? – с искренним удивлением посмотрел на неё Егор. – Очень плохо представляю себе вас на какой-нибудь работе.
– Приходите в магазин и ваши представления обо мне изменятся, – пожала плечами Дарья. – Вы закончили? Спасибо большое! Давайте теперь я вас провожу.
– Буду вам очень признателен, – усмехнулся Егор и, поднявшись, направился к двери.
Дарья пропустила его вперёд, но в сенях он неожиданно задержался, а она не успела остановиться и они снова нечаянно столкнулись друг с другом, тут же получив электрический разряд, который заставил их обоих вздрогнуть.
– До свидания, Егор! Вам пора идти... – первой заговорила Дарья, чувствуя себя так, будто снова стояла перед ним голой.
– Я бы ушёл, – улыбнулся он ей. – Но вы стоите на моей ноге...
– Ой! – отпрянула в сторону Дарья и прижалась спиной к стене, потому что в тесных сенях было просто не развернуться. – Простите...
– Прощаю, – продолжая улыбаться, Егор опёрся ладонями в стену по обе стороны от её головы и наклонился к самому лицу Даши.
Их взгляды встретились и зазвенели, как скрестившиеся шпаги.