Сказать, что крот Вася не любил медкомиссию — значит, ничего не сказать. Он ее ненавидел лютой, животной, шахтерской ненавистью. Каждый год было одно и то же: оторваться от любимой лавы, где уголь звенит, и тащиться в этот белоснежный, стерильный, а потому жутко подозрительный кабинет.
В этот раз Вася настроился решительно: «Быстро, как на-гора, и домой». Первым в списке значился окулист.
Кабинет номер один. Вася заходит. Сидит молодая девушка-врач в очках, строгая.
— Здрасьте, — басит Вася, занося в кабинет запах мазута и уверенности.
— Здравствуйте. Садитесь. Закройте левый глаз. Что вы видите?
Вася послушно зажмурился.
— Ну, вижу вас.
Врач поправила очки:
— Интересно. А какими буквами я написана?
Вася опешил. Он привык к таблицам, к колечкам с разрывами, а тут такое. Он всмотрелся в лицо доктора, прищурился:
— Шрифт, вроде, жирный. Но буквы мелковаты, не разобрать.
Девушка покраснела, хмыкнула и махнула рукой: «Идите к терапевту, с вашим зрением всё в порядке, разглядели, что я жирным шрифтом».
Кабинет терапевта. Сидит опытная женщина, Елена Ивановна, видавшая виды. Вася для нее — как открытая книга.
— Раздевайтесь до пояса. Дышите. Не дышите. — Она приставила холодную трубку к спине. — Кашляните.
Вася кашлянул. Со всей шахтерской дури. Стекла в шкафу жалобно звякнули.
Елена Ивановна отлетела к стене, прижимая фонендоскоп к сердцу.
— Голубчик, вы чего? Я же сказала «кашлянуть», а не «произвести взрыв на шахте номер пять»!
— Извиняюсь, привычка, — смутился Вася. — У нас в забое если кашлянешь тихо — никто не услышит, подмога не придет.
Елена Ивановна подозрительно на него посмотрела и поставила штамп: «Практически здоров. Рекомендовано: не кашлять в общественных местах без предупреждения».
Дальше — невролог. Самый загадочный кабинет. Невролог, дядечка с хитрющими глазами, предложил:
— Идите по линии, Вася. Ровно-ровно. Руки в стороны.
Вася встал, развел руки, как пропеллер у старого самолета, и пошел. Но шахтерская походка — она особая, вразвалочку, чтобы в штреке не застревать. Линия у него сразу пошла волнами.
— Так, понятно, — сказал невролог, записывая что-то в карту. — А теперь закройте глаза и дотроньтесь пальцем до кончика носа.
Вася закрыл глаза. В голове мелькнуло: «Нос? Где у меня нос?» Рука его, тяжелая, как кувалда, медленно поплыла в воздухе. Промахнулась мимо носа, задела ухо, почесала затылок и только потом, методом тыка, ткнула себя в щеку.
— Так, — повторил врач, делая пометку. — Ориентация в пространстве нарушена. Скажите, а как вы тогда в шахте ориентируетесь?
— А мы по запаху, — пожал плечами Вася. — Где метаном пахнет — туда не идем, где угольной пылью — там наша смена.
Невролог восхищенно покачал головой и написал: «Годен. Вестибулярный аппарат заменен на обонятельный».
Последним был кабинет ЭКГ. Медсестра сказала:
— Ложитесь на кушетку, закатайте штанину на левой ноге.
— А нога-то зачем? — удивился Вася. — Сердце же вроде слева, но повыше.
Медсестра вздохнула:
— Не умничайте, Вася. У нас инструкция: сначала нога, потом руки, потом грудная клетка. Присоски ставить будем.
Вася покорно лег. Когда на него надели все эти провода с присосками, он стал похож на киборга-шахтера, готового к добыче угля в киберпространстве.
— Лежите смирно, не дергайтесь! — скомандовала медсестра и включила аппарат.
Аппарат запищал, выплюнул ленту. Сестра посмотрела на нее, потом на Васю, потом опять на ленту.
— Странно... У вас тут вместо кардиограммы сплошная прямая линия, а по краям — зубчики.
Вася приподнялся на локте:
— Так это ж не прямая, девушка. Это ж моя шахтерская гордость. Она все время прямая, а зубчики — это я вспоминаю, сколько угля на-гора выдал.
Медсестра махнула рукой и поставила здоровенного пингвина напротив графы «ЭКГ».
В итоге Вася вышел из поликлиники с подписанной справкой и чувством глубокого удовлетворения. В карте значилось: «Глаза — видят жирный шрифт. Легкие — работают как кузнечные меха. Нервная система — заменена на нюх. Сердце — на месте, но скромное».
«Слава богу, еще год в шахте не кашлять и ходить криво можно», — подумал Вася и, сверкая шахтерской улыбкой, пошел на работу. В его родной забой, где никакие медкомиссии не страш