Предыдущая часть:
На Веру начали обращать внимание парни. Даже Мишка, который вечно дразнил её, теперь смотрел совсем иначе. Он стал проявлять знаки внимания: мог подать руку, выходя из автобуса, пододвинуть стул в кафе, предложить донести тяжёлую сумку. Настоящий джентльмен. Вот только Вере не нужны были другие. Она точно знала, что любит только его — Дениса. А тот по-прежнему видел в ней лишь приятельницу, хорошего друга, не больше.
Денис по-прежнему смотрел только на Есению, хотя теперь у него, как у солиста взрослой группы, появились и свои поклонницы. На концертах девушки выкрикивали его имя, караулили у служебного входа, мечтали о личном знакомстве. Вера, наблюдая за этим, не без злорадства отмечала, что чрезмерное женское внимание становится причиной заметного беспокойства Есении. Это проявлялось всё чаще.
Однажды они вчетвером сидели в уютном кафе, пили кофе и болтали о пустяках. В зал зашли три симпатичные девушки и, заметив Дениса, расплылись в радостных улыбках, принялись махать ему руками. Они явно были на его концертах и узнали кумира. Денис вежливо улыбнулся в ответ, коротко кивнув. Есения же нахмурила свои красивые брови и поджала губы.
— Ой, только не говори, что твой фан-клуб снова нас нашёл, — сказала она с деланой усмешкой, но в голосе явно слышалась неприкрытая досада.
Внешне это прозвучало как шутка, но Вера в очередной раз отметила про себя: да, Есению это напрягает. И это было просто замечательно. В тот момент Вера ещё не знала, как именно провернёт своё дело, но твёрдо уверилась: эта слабость соперницы обязательно будет использована.
— Любимая, ну ты же знаешь, что мне никто, кроме тебя, не нужен, — мягко произнёс Денис, притянул Есению к себе и поцеловал в висок.
Та расслабилась, на её лице появилась та самая сдержанная, но довольная улыбка. Как же ей шло это выражение безмятежного счастья! Веру же внутри буквально разрывало от злости. Её снова и снова бесила эта идеальность Есении. Самое обидное, что Есения, казалось, совершенно не осознавала своей красоты. Наверное, с детства привыкла к восхищённым взглядам и принимала этот дар природы как должное, как само собой разумеющееся. Вера многое бы отдала, чтобы Денис хоть раз посмотрел на неё с такой же нежностью и обожанием.
Вера не оставляла попыток сблизиться с Денисом, но действовала крайне осторожно, боясь спугнуть удачу и выдать свои истинные намерения. Любой неверный шаг мог всё разрушить. И вот однажды случай представился. Компания общих друзей, включая их вчетвером, сняла большой загородный дом, чтобы отметить дни рождения сразу двух приятелей. Вечер удался на славу: много музыки, танцев, выпивки. Все изрядно набрались, включая Дениса. А Есения и вовсе быстро захмелела. В этом, кстати, была и Верина заслуга. Она незаметно, когда девушка отвлеклась на танец с Денисом, подливала в её стакан с колой коньяк. Делать это было несложно. Есения, увлечённая танцем и Денисом, за своим стаканом совершенно не следила, даже не предполагая, что кто-то может специально её спаивать. Она думала, что в коле лишь самую малость коньяка для вкуса, но Вера не скупилась. Она прекрасно знала, что Есения почти не пьёт и плохо переносит алкоголь. В тот вечер её стараниями конкурентка сошла с дистанции довольно быстро. Вере удалось временно нейтрализовать её.
Денис, заботливый и внимательный, отвёл совсем сонную Есению в спальню на втором этаже, уложил и вернулся в гостиную к остальным. Вера внутри ликовала, стараясь не показывать этого внешне. Получилось! Теперь она не отходила от Дениса ни на шаг. Она говорила именно то, что он хотел слышать, вела себя именно так, как ему нравилось. Ведь она так долго изучала его, чтобы знать, чем зацепить. У них завязался долгий, увлекательный разговор. Денис, как выяснилось, недавно перечитал Достоевского, и теперь с жаром обсуждал «Преступление и наказание». Вера, честно признаться, самого Достоевского почти не читала, осилить его толстые романы ей так и не удалось. Но она была девушкой предусмотрительной: накануне прочитала множество критических статей и рецензий в интернете, так что вполне могла поддержать беседу на уровне.
— А знаешь, Вера, я вот сейчас, перечитывая, поймал себя на мысли, что Раскольников мне уже не кажется таким однозначным злодеем, — задумчиво произнёс Денис, помешивая трубочкой в стакане с соком. — Раньше я его осуждал, а теперь вижу в нём столько боли и отчаяния.
— Да, он очень противоречивый персонаж, — подхватила Вера, стараясь, чтобы голос звучал естественно и заинтересованно. — Многие критики пишут, что Достоевский не столько осуждает его, сколько пытается показать, как теория может сломать человека, если она идёт вразрез с человеческой природой.
— Точно! — Денис оживился, его глаза заблестели. — В том-то и дело! Эта идея о «твари дрожащей» и «право имеющих» — она же его и уничтожила. Не внешние обстоятельства, а внутренний конфликт.
Они проговорили почти до утра. Вера кивала, задавала наводящие вопросы, которые тоже вычитала в интернете, и Денис с удовольствием на них отвечал, чувствуя в ней благодарного и умного слушателя. Он видел в ней интересного собеседника, единомышленника. А Вера видела только его глаза, его губы, его руки и думала о том, что эта ночь — лишь первый шаг на пути к её цели.
В доме стоял невообразимый шум — музыка, смех, громкие разговоры, — поэтому Денис и Вера, чтобы спокойно поговорить, вышли на улицу и устроились в деревянной беседке, увитой диким виноградом. Ночь была тёплая, где-то совсем рядом за деревьями журчала река, а с неба лился призрачный свет полной луны. Денис сидел совсем близко, такой красивый, такой умный, увлечённо делился своими мыслями о книгах, музыке, жизни. Вера активно поддерживала разговор, кивала, задавала вопросы, а сама потихоньку, незаметно, сокращала расстояние между ними. И вот их плечи уже соприкоснулись. Вот их лица оказались в опасной близости. В какой-то момент Вера, не в силах больше сдерживаться, сама потянулась и поцеловала Дениса.
По её расчёту, всё должно было сложиться идеально. Есения спит крепким сном в своей комнате, они вдвоём в беседке, понимают друг друга с полуслова, природа вокруг располагает к романтике. Денис явно заинтересован в ней как в собеседнице, так почему бы этому интересу не перерасти во что-то большее? Но нет.
— Ты… ты чего это? — Денис мягко отстранился, на его лице появилась слегка растерянная, смущённая улыбка. — С Мишкой меня перепутала, что ли?
Вроде бы пошутил, но глаза у него оставались серьёзными, даже немного встревоженными.
— Тебя — с Мишей? — Вера попыталась изобразить лёгкость, но голос предательски дрогнул. — Да ты что? Как их вообще можно перепутать?
— Слушай, ты не такая уж и пьяная, — Денис вздохнул и отвёл взгляд в сторону, к тёмным силуэтам деревьев. — Давай просто вернёмся к остальным и сделаем вид, что ничего не было. То, что делается под градусом, пусть под градусом и остаётся.
Он снова попытался обратить всё в шутку, но выходило неловко. Ему явно было неуютно в этой ситуации. Вере же стало одновременно и стыдно, и до жути обидно. А ещё внутри закипала злость. И, как всегда, объектом этой злости становилась Есения. Даже будучи выведенной из строя, даже не присутствуя здесь, она умудрялась стоять между Верой и её счастьем.
Вера чувствовала каждой клеточкой: если бы не Есения, если бы она не пришла тогда, много лет назад, в их музыкальную студию, всё сложилось бы иначе. Пусть не сразу, но Вера сумела бы завоевать Дениса. А теперь, из-за неё, она выглядит полной дурой, навязчивой девчонкой, которая сама лезет к парню. Как же это унизительно — получить такой отказ. Наверное, именно в ту ночь, сидя в беседке и чувствуя, как горит лицо, Вера окончательно и бесповоротно решила: она отомстит Есении. Обязательно, чего бы это ни стоило. И Денис в итоге всё равно будет её. Просто нужно придумать другой план. Не сейчас, так позже.
Утром Есения чувствовала себя отвратительно. Голова раскалывалась, во рту было сухо, а каждое движение отдавалось тошнотой. Денис, как заботливый будущий муж, суетился вокруг неё: приносил воду, выводил на свежий воздух, уговаривал съесть хоть немного лёгкой каши. Есения выглядела разбитой и бледной, с тёмными кругами под глазами, но даже в таком состоянии, без капли косметики, она оставалась настоящей красавицей. Вера, наблюдая эту картину, в очередной раз ощутила укол жгучей зависти, но внешне оставалась невозмутимой. Она демонстративно переключила всё своё внимание на Мишу, который от такой внезапной симпатии со стороны Веры сначала опешил, а потом несказанно обрадовался. Когда-то, ещё в детстве, Мишка был тайно влюблён в неё. Безответно, разумеется. И вот теперь, спустя столько лет, она сама проявляет к нему интерес! Миша в тот день стал для Веры своего рода щитом, прикрытием, которое должно было усыпить бдительность Дениса и сгладить неловкость от вчерашнего происшествия в беседке. Оставалось только ждать подходящего момента.
И этот момент представился спустя несколько лет после той поездки на турбазу. К тому времени Денис уже полностью состоялся как профессиональный музыкант. Он был ведущим соло-гитаристом довольно известной рок-группы, которая активно гастролировала по всей стране, и, казалось, проводила в родном городе меньше времени, чем в разъездах. Есения же, послушав родителей, получила диплом экономиста и устроилась в крупную нефтедобывающую компанию. Зарплата там была более чем приличная по местным меркам, и бросать такое место было страшновато, тем более что её творческая натура находила выход в другом: она продолжала писать тексты песен для группы Дениса. Многие из них становились настоящими хитами, и со временем Есения всё чаще задумывалась о том, чтобы оставить скучную работу экономиста и заняться только любимым делом. Но пока не решалась.
Они с Денисом по-прежнему были неразлучной парой. Жили в съёмной квартире, копили деньги на свадьбу, о которой мечтали уже давно. Им хотелось устроить торжество где-нибудь на берегу океана, пригласить самых близких друзей, чтобы те разделили с ними эту радость. На такую поездку, конечно, нужны были немалые средства. Да и о собственной квартире они тоже задумывались — семье ведь нужно своё жильё. Свадьба откладывалась именно по этим, вполне рациональным причинам, и это обоюдное решение играло на руку Вере. Она по-прежнему держалась рядом с ними — конечно, ради Дениса. Вера была буквально одержима его зелёными глазами, его приятным, чуть хрипловатым голосом, его открытой улыбкой. Он даже снился ей. Если Вера не видела Дениса несколько недель, её начинала грызть самая настоящая тоска. Она наблюдала за их парой и с каждым разом всё сильнее ненавидела Есению, которой досталось то, о чём Вера мечтала столько лет. Но, наученная горьким опытом, она тщательно скрывала свои истинные чувства.
Сама Вера тоже не теряла времени даром: закончила университет по специальности «бухгалтерский учёт» и устроилась работать в мамину музыкальную студию. По сути, всю основную работу делала мать, а Вера лишь немного ей помогала, получая за это вполне приличную зарплату. Время от времени у неё случались непродолжительные романы, но ничего серьёзного из них не выходило. С Мишей, конечно, ничего не получилось — она никогда не воспринимала его как потенциального партнёра. Для неё он навсегда остался другом и почти младшим братом. Об этом она ему прямо и сказала после той самой поездки на турбазу, когда пыталась спрятаться за ним от собственной неловкости перед Денисом. Мишка, к её удивлению, не слишком расстроился. Он лишь пожал плечами и улыбнулся: «Ну, мы же всё равно друзья?» — с лёгкой тревогой уточнил он, заглядывая ей в глаза. «Конечно, — заверила его Вера и, как в старые добрые времена, хлопнула по спине. — Куда мы друг без друга». Мишка просиял.
Они действительно до сих пор поддерживали тёплые приятельские отношения, все вчетвером, хотя жизненные пути давно разошлись. Инициатором совместных встреч почти всегда выступала Вера. Она прекрасно понимала: если бы не её активность, они бы давно перестали общаться, ограничиваясь редкими поздравлениями в мессенджерах. Но Вере жизненно необходимо было видеть Дениса, и эти встречи оставались единственной возможностью побыть рядом с ним, слышать его голос, любоваться его улыбкой, изредка, как бы невзначай, прикасаться к нему, испытывая при этом почти физическое наслаждение.
А ещё Вера внимательно, как опытный разведчик, следила за развитием отношений Дениса и Есении. Поначалу она надеялась, что со временем они охладеют друг к другу, и тогда она, Вера, окажется рядом в нужный момент, станет для него утешением и новым счастьем. Но шли годы, а Денис и Есения становились только ближе. Они будто срослись, стали единым целым. С первого взгляда было понятно: это всерьёз и надолго, если не навсегда. Их улыбки, обращённые друг к другу, нежные прикосновения, забота — всё это говорило о настоящей, глубокой любви, той самой, которую многие ищут всю жизнь, но находят далеко не все. Вера понимала: такой союз сам по себе не распадётся. Нужно что-то предпринять. Она ждала случая, собирала информацию, прислушивалась к каждому слову, ловила каждую интонацию в разговорах о них.
И случай представился. Есения, когда они собирались вместе, часто жаловалась на то, как тяжело переносит разлуку с Денисом во время его долгих гастролей. А в последнее время к этому добавилось ещё и серьёзное беспокойство по поводу назойливых поклонниц, которые буквально преследовали её любимого.
— Они уже везде, эти фанатки, — как-то пожаловалась Есения за столиком в уютной кофейне на набережной. Из панорамных окон открывался чудесный вид на реку, но лицо девушки было омрачено тревогой. — Просто проходу не дают. Пишут, звонят, умудряются где-то номер телефона доставать. А недавно какие-то девицы под нашими окнами краской на асфальте написали «Денис, я тебя люблю!» Представляете? Это уже перебор.
— Оборотная сторона популярности, — Денис развёл руками, но в его голосе чувствовалось, что ситуация ему самому неприятна. — Что поделаешь? Но ты же знаешь, я всегда со сцены говорю, что давно и безнадёжно влюблён в одну прекрасную девушку.
Он с такой нежностью посмотрел на Есению, что та невольно улыбнулась, но тут же снова посерьёзнела.
— Это на сцене ты говоришь. А что на гастролях творится, я только догадываюсь.
— На каждом концерте я объявляю, что у меня есть невеста, и пою песню, которую написал для тебя. И, кстати, многим это даже нравится, — Денис накрыл её ладонь своей. — Продюсер, правда, не в восторге. Ворчит, что рок-музыканты должны держать марку свободных и одиноких парней, чтобы поклонницы могли о них мечтать. Но я на своём стою твёрдо.
Он притянул Есению к себе и поцеловал в висок. Та прильнула к нему, но в её глазах всё ещё читалась тревога.
Продолжение :