Девочки, я всегда говорила и буду говорить: возвращение из отпуска — это не только радость, но и серьёзный риск для психики. Ты ещё чувствуешь на губах вкус лесного воздуха, в ушах у тебя звенит благословенная тишина соснового бора, а в голове — блаженная пустота человека, который три дня не видел накладных и путевых листов. Но стоит только вставить ключ в замок родной хрущёвки, как этот дзен разлетается на мелкие осколки. Причём реальность в нашем случае имела конкретное имя, отчество и святую уверенность в том, что «молодым нужно помогать».
Мы с Сергеем поднялись на этаж, гружёные чемоданами и усталостью. Я уже предвкушала, как сейчас скину эти ботинки, обниму своего рыжего Барсика, который, небось, истосковался по материнской ласке, и просто завалюсь спать в свою кровать, где бельё не пахнет дешёвой гостиничной прачечной.
Но стоило мне подойти к двери, как я замерла. Из-за закрытой двери доносился бодрый грохот кастрюль, шипение сковородки и... фальшивое напевание какой-то народной мелодии.
— Оль, ты это слышишь? — Сергей замер, и чемодан в его руке подозрительно лязгнул. — Мы что, телевизор забыли выключить? Или у нас гости без приглашения?
— Мы-то всё выключили, Сережа. А вот кое-кто другой решил, что наша квартира — это филиал его личного хозяйства.
Я открыла дверь. В нос тут же ударил такой густой запах жареного лука и чего-то приторно-сладкого, что я едва не чихнула. В прихожей стояли чужие сапоги — те самые, на меху, которые моя свекровь, Валентина Петровна, носит с начала ноября до конца апреля.
На кухне, облачённая в мой парадный фартук (который я вообще-то храню для особых случаев и никому не даю!), порхала она. Вид у неё был такой, будто она здесь — полноправная владелица, а мы — нежданные мигранты, зашедшие погреться.
— Ой, приехали! — всплеснула она руками, не выпуская из пальцев дымящуюся лопатку. — А я вот... решила подсобить. Ну а что, дети в лесу, кот неприкаянный, квартира какая-то нежилая. Я тут, Оленька, порядки навела, пока вас не было. Чтобы вы в уют вернулись!
Я медленно прошла в комнату, и у меня потемнело в глазах.
— Валентина Петровна, — мой голос стал тихим и опасным, как гул фуры перед крутым поворотом. — А где мои кактусы? У меня на подоконнике стояла коллекция редких суккулентов, я их пять лет собирала.
— Ой, Леночка (она всегда путала моё имя, когда хотела позлить), ну какие кактусы! Они же колючие, энергию плохую в дом несут, да и пыль на них копится — не протрёшь. Я их... это... на лестничную клетку выставила, на подоконник к мусоропроводу. Пусть люди радуются зелени. А на их место я герань поставила. Посмотри, какая пышная! Розовая, как зефир! Она и от давления помогает, и моль отпугивает.
Я посмотрела на «пышную герань», от запаха которой у меня мгновенно зачесался нос. Но это был только первый слой «уюта».
— А шторы? Валентина Петровна, где мои римские шторы из натурального льна? Почему здесь висят эти... эти кружевные салфетки с рюшами?
— Так уютнее! — свекровь лучезарно улыбнулась, поправляя выбившийся седой локон. — Те твои были какие-то серые, как в офисе. Душа в них не пела. А эти я сама вязала, три месяца крючком выводила. Видишь, какие уточки по краю? Красота же! И в шкафах я твоих перебрала — у тебя там такая антисанитария была, прости Господи. Вещи несвежие, микробы везде... Я всё в «Белизну» кинула и прокипятила немножко. Теперь стерильно, как в операционной!
Я почувствовала, как мой внутренний логистический терминатор выходит на проектную мощность.
— Валентина Петровна, — я подошла к столу и упёрлась в него руками. — Мы с Сергеем взрослые люди. Мы доверили вам ключи, чтобы вы кормили кота. Барсика. Одного кота. Мы не заказывали услугу «Школа ремонта» от пенсионеров.
— Оля, ну я же как лучше хотела! — Свекровь мгновенно сменила тактику и включила режим «непризнанной мученицы». — Я спину гнула, кастрюли с кипятком таскала, герань свою из дома пёрла, чтобы вы в красоту зашли! А ты мне — рублём тыкать и шторами попрекать? Сергей, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Я для них всё, а мне — «забирайте своё добро»?
Сергей, мой добрый и вечно надеющийся на мир муж, попытался слиться с обоями, но я взглядом пригвоздила его к месту.
— Мам... ну Оля права. Мы же просили только Барсика кормить. Зачем было кактусы выносить?
— Ах так! — Валентина Петровна швырнула половник в раковину так, что брызги жира долетели до моих новых обоев. — Значит, мать больше не нужна! Значит, я здесь лишняя! Вот и живите в своих колючках и серости! Ноги моей больше не будет в этом доме!
Она сорвала мой фартук, схватила свою сумку и вылетела из квартиры, даже не обувшись (вернулась за туфлями через минуту, но уже в гробовом молчании). Дверь хлопнула так, что у меня в ушах зазвенело.
Весь остаток вечера мы с Сергеем занимались «деконструкцией уюта». Я вытаскивала с лестничной клетки свои измученные кактусы, снимала эти ужасные шторы с уточками и отмывала кухню от запаха жареного лука. Барсик сидел на шкафу и смотрел на нас с таким выражением, будто он видел конец света, но решил о нём не рассказывать.
Девочки, запомните раз и навсегда: ключи от квартиры «на всякий случай» — это самый короткий путь к разводу и нервному срыву. Ваша территория — это ваша крепость. Помощь, которую вы не просили, — это не доброта, это попытка захвата власти. Если вы позволяете родственникам «улучшать» ваш быт без спроса, вы добровольно отдаёте им пульт управления своей жизнью.
- Уважайте себя.
- Очерчивайте границы сразу.
- И никогда, слышите, никогда не оставляйте «Белизну» в доступном для свекрови месте.
А у вас были такие «помощники», которые переделывали квартиру на свой вкус, пока вас не было? Что находили после отпуска — переставленную мебель или новые шторы «с уточками»? Пишите в комментариях, обсудим этот «принудительный уют»! 👇