Дневник без прикрас

Всё началось с обычной пятничной ссоры. Муж пришел с работы, бросил носки посреди коридора и плюхнулся на диван. — Оля, есть че пожрать? И принеси пульт! Я в это время одной рукой мешала борщ, другой домывала пол, а ногой отгоняла кота от мусорного ведра. — Коля, — говорю, — я тоже с работы пришла. Помоги хоть на стол накрыть. Он фыркнул: — Ты же баба! У вас это в крови. Готовка, уборка — это не работа, это хобби! Ты дома отдыхаешь, пока я на заводе горбачусь. Вот я устал, а ты просто пыль протерла...

Дача у нас старая, еще от деда мужа осталась. Участок зарос, домик покосился, а сарай — это вообще отдельная история. Он стоял в углу участка, заваленный досками, и мы туда боялись заходить лет десять. Этой весной муж решил: всё, сносим. — Оль, там один гнилой хлам. Доски сожжем, железо сдадим, поставим беседку. Начали разбирать. Пылища, паутина, мыши разбегаются. Тащим мы старые матрасы, какие-то лыжи поломанные (одна лыжа есть, второй нет — классика!), банки с окаменевшей краской. Муж ворчит: — Я же говорил, мусорка! Только спину сорвем...

В каждом подъезде есть своя «камера наблюдения». У нас это баба Нюра с первого этажа. Ей 75, у неё феноменальный слух и бинокль. Она знает всё: кто во сколько пришел, кто что в пакете принес, у кого кот громко мяукает. Я всегда с ней здоровалась. «Здравствуйте, Анна Ивановна!», «Как здоровье, Анна Ивановна?». А она мне в ответ улыбалась сладенько так. А тут иду я с работы. Уставшая, в пакете кефир и батон. Поднимаюсь на свой третий этаж, а на лестничной площадке баба Нюра с соседкой с пятого, Людмилой, лясы точит...

Тема денег в нашей семье всегда была больной. Мы с Сергеем живем вместе 15 лет, и все эти годы тянем лямку от зарплаты до зарплаты. Я работаю кассиром, он — водитель. Звезд с неба не хватаем. Я — главный экономист в доме. Я знаю, где курица по акции, где порошок со скидкой. Я не покупала себе новую одежду уже года три, донашиваю вещи сестры. Сергей всегда отдавал мне зарплату, но в последнее время начал жаловаться: — Оль, опять штраф впаяли. Оль, заказов мало. Оль, машину чинил. Вместо своих обычных 50 тысяч он стал приносить 30, а то и 25...

Воскресенье — мой единственный законный выходной. Я работаю продавцом на ногах по 12 часов, и в этот день я мечтаю только об одном: тишина, маска на лицо и книжка. Я только налила себе кофе, как в дверь позвонили. Настойчиво так, долго. Открываю. На пороге стоит Ира, младшая сестра моего мужа. А вокруг неё вьются трое её «ангелочков»: Никита (8 лет), Соня (6 лет) и маленький Ваня (3 года). Ира выглядела как с обложки: накрашенная, в коротком платье, пахнет дорогими духами. — Олька, спасай! — затараторила она, вталкивая детей в мою прихожую...

Эту неделю я провела в аду. Ну, ладно, не в аду, а в отделении гинекологии городской больницы №4. Но поверьте, разница небольшая. Плановая операция. Вроде ничего страшного, «по-женски», но швы тянут так, что искры из глаз. Врач, суровый дядька в очках, сказал строго: — Ольга Николаевна, никакого геройства. Больше двух килограммов не поднимать. Берегите себя, иначе вернетесь на этот стол. Я лежала в палате, смотрела на облупленный потолок и мечтала об одном: как меня заберет муж. Представляла, как...

Моей дочери Кате 19 лет. Учится в колледже, живет с нами. Стипендию не получает (тройки), подрабатывать не хочет — «устаю». Вчера у нас состоялся разговор, от которого у меня давление подскочило. Пришла домой, губы надула, дверью хлопает. — Мам, мне нужен новый телефон. Мой "Андроид" глючит, надо мной вся группа смеется. У всех Айфоны, даже у Светки из общаги! Я смотрю на неё и глазам не верю. — Катя, какой Айфон? Он стоит как три моих зарплаты! У нас денег в обрез, отцу машину чинить надо, у меня сапоги каши просят! — Вот вечно у вас денег нет! — кричит она...

У нас общий «тамбур» на две квартиры. Железная дверь, метра три пространства. Мы с мужем там только коврик держим. А вот соседи, молодая пара, решили, что это их личный склад. Сначала они выставили туда старую тумбочку. Ладно, промолчала. Потом там появилась детская коляска (хотя детей у них нет, видимо, друзей). А неделю назад начался ад. Они начали оставлять там свою обувь. И ладно бы мыли её! Там стоят грязные берцы соседа и кроссовки, от которых пахнет так, что у меня глаза слезятся, пока я дверь ключом открываю...

Вчера решила пропылесосить машину мужа. Он у меня «Ладу» свою бережет, пылинки сдувает. А тут спину прихватило, попросил меня прибраться в салоне. Я взяла тряпку, открыла пассажирскую дверь... и замерла. На черной обивке сиденья, прямо посередине, лежал длинный светлый волос. Сантиметров тридцать. Блондинистый, кудрявый. А у меня, девочки, стрижка «каре» и волосы черные как смоль. И крашусь я в черный уже лет десять. У меня внутри всё похолодело. Вечером Вадим пришел с работы, я ему этот волос...

Лена — моя школьная подруга. Знаем друг друга сто лет. Вчера она заскочила «на минутку» со своим пятилетним Артемом. — Ой, нам дома скучно, дай хоть чаю попьем, — сказала она, проходя в кухню в грязных ботинках. Я работаю бухгалтером на удаленке. Мой ноутбук — это мой кормилец. Он стоял открытым на кухонном столе, я как раз сводила дебет с кредитом. Артем — ребенок без тормозов. Он не зашел, он влетел в кухню. Схватил со стола печенье, начал махать руками. — Лен, убери ребенка от стола, там компьютер! — попросила я...

Началось все на семейном ужине в марте. Мама торжественно наложила всем оливье и объявила: — Мы с отцом решили. Переписываем дачу на Диму. Дима — мой младший брат. Ему 40 лет, он нигде не работает, «ищет себя» и живет с родителями. — Почему на Диму? — спросила я, чуть не поперхнувшись. — Ну у тебя, Оля, все есть. Квартира, муж, работа хорошая. А Димочка неприкаянный. Ему старт нужен, свой угол. Я промолчала. Обидно было до слез. «Все есть» — это ипотека на 15 лет и работа на двух ставках. А дача...

Захожу домой с работы, уставшая как собака. Ноги гудят, мечтаю только о горячей ванне. Открываю дверь — и в нос бьет запах хлорки. Будто я в больнице, а не в своей квартире. Сразу поняла: мама мужа в гостях. У неё были ключи «на всякий случай» (полить цветы, если мы уедем), но она любила заходить без спроса. Забегаю в ванную и вижу картину: моя свекровь, Валентина Петровна, стоит с сияющим видом. А на полу — мусорное ведро, доверху набитое моими баночками. — Олечка, привет! А я тебе сюрприз сделала!...