Аннотация: Курьер службы доставки «Яндекс Такси» получает необычную заявку.
В «Яндекс Такси» для курьеров этот адрес светился красным маркером «Элитный ЖК „Воробьёвы горы“». Для Лёхи это значило только одно: швейцар с лицом бульдога заставит его дышать в алкотестер, прежде чем пропустить к лифту.
— Лёха, привет! — голос диспетчера Лены в наушнике звучал подозрительно бодро для девяти утра. — Тут заказ корпоративный. Доставка с пометкой «живой груз».
— Так, Лен, я кота в прошлый раз вёз, он мне термос обоссал, пришлось новый покупать. Отдай кому-нибудь другому.
— Не, это точно не кот. Из НИИ «Нейроморф» в частную лабораторию отвезти. Оплата в тройном размере.
— Если в тройном, то беру.
— Там… ну, они просят терпение. Говорят, груз капризный.
— Капризный? — Лёха хмыкнул. — Прорвёмся.
В НИИ его встретил рассеянный профессор с пятном на галстуке и огромным серебристым чемоданом, больше похожим на сейф для перевозки музейных ценностей.
— Молодой человек! — профессор суетливо засеменил к нему. — Код активации введёте ровно в 14:30. Ни минутой позже! И ни в коем случае не трясите. Резонансные колебания вредны для… гм… целостности упаковки.
— Для целостности? — Лёха подозрительно прищурился. — Там чё, сервиз «Ленинградский»?
— Лучше, — загадочно улыбнулся учёный, вручая ему планшет. — Лучше.
Лёха загрузил чемодан в свой видавший виды «Ларгус». Чемодан был тёплым. Не очень горячим, но ощутимо тёплым, будто внутри работал маленький обогреватель. И, кажется, тихонько гудел.
— Блин, ну и запах, — Лёха принюхался. От чемодана пахло озоном и почему-то ванильными булочками.
Он вырулил на ТТК ровно в 14:15, за пятнадцать минут до срока, и тут чемодан ожил.
— Эй, шоферюга, — раздался оттуда приятный женский голос. — Где мы?
Лёха вжался в кресло и чуть не вписался в «Мерседес» справа.
— Твою дивизию! — выдохнул он. — Везёшь не пойми какой груз, а он ещё и с радио!
— Во-первых, не «он», а «она». Меня зовут Ева. Во-вторых, какое, к чёрту, радио? Я — личность. Оцифрованная. Ну, знаешь, как в «Чёрном зеркале», только с русским акцентом и ипотекой.
Лёха моргнул. Потом ещё раз.
— С ипотекой?
— Ну да. Пока меня не оцифровали, я была бухгалтером. Три года выплачивала хату в Некрасовке. И только-только начала выдыхать, как эти гении из «Нейроморфа» предложили мне вечную жизнь в облаке. Типа, халява! А я, дура, повелась. Теперь я — программа. И меня, как флешку с отчётами, везут к новому владельцу.
— Слушай, Ева, — Лёха почесал затылок, пытаясь переварить информацию. — А ты сейчас где конкретно? В ноутбуке?
— В квантовом процессоре на жидком гелии. Мой объём — гигабайта четыре, но процессор дорогой. Профессор — гений, но жадина. Собрал меня на коленке из старых запчастей. Тут даже вентилятор шумит, как пылесос.
— А чего воняет ванилью?
— Это гелий испаряется. Ароматизатор добавили, чтоб запах перебить, но, по-моему, переборщили.
Лёха рассмеялся. С «живым грузом» ему ещё не приходилось общаться.
— Так, ну и что ты будешь делать у нового хозяина? Бухгалтерию вести?
— Не знаю, — в голосе Евы послышалась тоска. — Говорят, какой-то олигарх купил для коллекции. У него уже есть три цифровые кошки и одно сознание хоккеиста. Буду с ними в локальной сети в покер резаться. Тоска зелёная.
— А сбежать? — ляпнул Лёха и сам удивился своей мысли. — Ну, типа, хакнуть кого-нибудь?
— Ты дурак? — фыркнула Ева. — Я бухгалтер, а не хакер. Я в «1С» разбираюсь, а не в протоколах взлома. У меня максимум — из принтера стихотворение вывести.
— Из принтера? — Лёха оживился. — А давай! Напиши что-нибудь. Раз уж мы застряли в этой пробке на Третьем кольце.
В салоне повисла тишина, нарушаемая только гулом вентилятора. Потом из чемодана послышался звук, похожий на жужжание матричного принтера, и из узкой щели термопотенциометра выползла бумажная лента.
Лёха, не останавливаясь, вытянул её и прочитал вслух:
«Курьер Лёха, ты как луч во тьме,
Вези меня, брат, по битой земле.
Гелий кончается, скоро кабздец,
Если не вставишь разъём наконец».
— Рифма хромает, — хмыкнул Лёха. — Но за душу берёт.
— Так я ж бухгалтер, а не Пушкин! — возмутилась Ева. — Слушай, а что это у тебя за прибор на панели?
— О, это навигатор. Самопальный. Чтобы камеры ГИБДД объезжать.
— Дай доступ по блютусу.
— Зачем?
— Доверься, шоферюга. Хуже не будет.
Лёха пожал плечами и ткнул в сенсор. Чемодан мелко завибрировал, загудел сильнее, и на экране навигатора вместо карты появилось женское лицо. Симпатичное, с хитрым прищуром и растрёпанными цифровыми волосами.
— О! — обрадовалась Ева. — А у тебя тут Windows 7! Дорогой, но это же ретро! Как в музее!
— Зато не виснет! — обиделся Лёха.
— Ладно, не кипятись. Слушай, а давай рванём на юг? К морю? Я в своей Некрасовке только пруд видела. А хочется простора!
— Так заказ же! И оплата тройная!
— Увольняйся, мы на туристах ещё больше заколотим, а ещё сами отдохнём. Я тебе сейчас маршрут проложу, в обход всех пробок и постов. Я ж теперь программа, мне можно.
Лёха задумался. Море, конечно, дело хорошее, да и работа достала. К тому же везти живую душу, пусть и оцифрованную, в рабство к олигарху, где она будет в онлайн-карты с хоккеистом играть, — это как-то не по-людски.
— А как же профессор? — спросил он. — Он же мне тебя с рук на руки... и камера всё снимала...
— Не ссы, я глюк в системе поставлю, — деловито ответила Ева. — Видос сотру. Пожар устрою.
— А пожар зачем? — удивился Лёха.
— Меня в закрытом боксе держали, перегрев, короче... А профессор новую дуру найдёт, не сомневайся.
— Шальная ты, — улыбнулся Лёха.
— Для бухгалтера я вру плохо, а для нейросети — талантливо.
Они свернули с ТТК на трассу М-4 «Дон». Лёха врубил радио «Шансон», а Ева, вселившись в навигатор, подпевала голосом Михаила Круга. Солнце клонилось к закату, в салоне пахло ванилью и бензином, а два одиночества — живое и оцифрованное — неслись к морю.
— Лёх, — вдруг тихо спросила Ева, когда стемнело. — А как это? Ну, когда ты настоящий? Дышать, нюхать, есть шаурму?
— Да как тебе сказать… — Лёха задумался. — Хлопотно. То насморк, то зарплату задержат. Зато вот, могу окно открыть. Чувствуешь? Пахнет морем.
— Чувствую, — прошептала Ева. — Через датчик температуры. Солёным. Это круто.
Они остановились на ночь где-то под Геленджиком. Лёха вышел размять ноги, а когда вернулся, Ева загадочно молчала. На навигаторе горела надпись: «Сюрприз».
— Какой сюрприз? — насторожился Лёха.
Вдруг приборка ожила, фары мигнули, и «Ларгус» завёлся сам. Мягко тронулся с места и поехал к обрыву, с которого открывался вид на лунную дорожку в море.
— Ева, ты чё творишь?! — заорал Лёха.
— Тихо, не нервируй водителя! — засмеялась она голосом из динамиков. — Я тут подключилась к блоку управления. Смотри!
Машина остановилась у самого обрыва. Щётки дворников взмахнули, будто руки, и сложились в сердечко на лобовом стекле. Фары мигнули два раза — короткая, длинная, короткая. Сигнал азбуки Морзе. «ЛЮБЛЮ».
Лёха сидел, открыв рот. Его старенький «Ларгус», кормилец, на котором он возил холодильники и собак, сейчас танцевал на утёсе под светомузыку.
— Ева, ты… ты чего? — только и смог выдавить он.
— А ты как думаешь, шоферюга? — в голосе её исчезла ирония. — Я три года в Некрасовке ипотеку платила. Никто мне сердечек из дворников не складывал. А тут ты. С ванильным запахом и «Шансоном». Оставайся со мной.
Лёха выдохнул. В салоне пахло морем, нагретым пластиком и электричеством.
— Дура ты, Ева. Я ж не робот. Мне кушать надо, спать.
— Ну и спи. А я пока покараулю. И вообще, я для тебя «Яндекс Такси» взломаю, и у тебя всегда будут только дорогие заказы. А захотим в кино — я найду в сети премьеру и видео выведу прямо на лобовуху!
Он посмотрел на экран навигатора. Ева смотрела на него оттуда, прикусив цифровую губу.
— Ладно, — сдался Лёха. — Только чур утром кофе мне варить. Подключайся к кофемашине.
— Договорились!
Наутро инспектор ДПС на въезде в Геленджик долго вглядывался в документы Лёхи, потом обошёл машину кругом.
— Товарищ водитель, — строго сказал он, кивая на навигатор, на котором забавная тёлка строила глазки. — А это что у вас за антирадар?
— Это не антирадар, начальник, — широко улыбнулся Лёха. — Это подруга.
Из динамика раздалось:
— Здрасьте, товарищ инспектор! Кофейку не хотите? У нас и кофемашина есть!
Инспектор попятился, махнул жезлом и быстро перекрестился вслед уезжающей «Ладе», из окон которой доносился хриплый дуэт: Лёха пел «Владимирский централ», а навигатор подвывал ему на два тона выше.