Знаете, мне мама говорила. Говорила: "Инна, не связывайся, у него дети, долги, бывшая жена. Это как смоляной чурбан — привяжешься, не оторвешься". А я смеялась. Я думала, что моя любовь сильнее обстоятельств. Что я особенная. Что Максим просто попал в беду, а я стану для него спасательным кругом, новой жизнью, тихой гаванью.
Господи, какая же я была дура.
Мы познакомились в кофейне. Он сидел за соседним столиком, такой уставший, задумчивый, крутил в руках чашку с кофе. Я предложила ему сахар. Он улыбнулся, и у него были такие грустные глаза… Я повелась. Как мотылек на свечу.
Он честно сказал мне на втором свидании: "Я плачу алименты. У меня двое детей от первого брака". Я тогда подумала: "Ну и что? Это же показывает, что он ответственный мужчина, хороший отец!" Сейчас я понимаю, что хороший отец остается отцом навсегда, а вот ответственным мужчиной он быть перестает для новой семьи.
Первое время было терпимо. Он виделся с детьми по выходным, отдавал бывшей половину зарплаты. Мы жили скромно, но я надеялась, что дальше будет лучше. Мы поженились, я родила ему дочку. Думала: вот теперь он будет наш. Теперь у него новая семья, и он поймет, где его настоящий дом.
Всё началось с мелочей. Мы не могли накопить на ремонт в детской, потому что старшему сыну Максиму "срочно нужна была новая форма". Мы откладывали мне на новые сапоги, но деньги ушли на день рождения дочери от первого брака — "она же так хотела этот дурацкий телефон, а мать не может ей купить". Я молчала. Я же добрая, я же понимающая. Я — жена декабриста.
Потом начались выходные. Раньше он забирал детей к нам. Но бывшая жена, быстро поняла, что дети не хотят ехать к нам, они хотят, чтобы папа был с ними в их привычной среде, в их квартире. И Максим стал ездить к ним. Сначала на пару часов. Потом на полдня. Потом на целые субботы.
"Инна, ну как я могу им отказать? У них там телевизор сломался, нужно починить. Света одна, ей тяжело".
"Инна, у старшего контрольная по математике, я обещал позаниматься, я поеду к ним".
"Инна, у младшей температура, Света на нервах, я просто побуду там, поддержу".
Слышите? Он едет к ним, он поддерживает бывшую жену. Он чинит им телевизор, делает уроки их детям, пока я тут, с грудным ребенком на руках, варю суп и жду его к ужину. А он приезжает поздним вечером, уставший, выжатый как лимон, и бурчит: "Ты чего не спишь? Я так вымотался у Светы, там такой бардак…" У СВЕТЫ. Он устал у СВЕТЫ.
Мы начали страшно ругаться. Я кричала, что у него есть дом и здесь дочь, которая его почти не видит. Он кричал, что я бессердечная эгоистка, что дети не должны страдать из-за развода родителей. Я спрашивала: "А моя дочь должна страдать из-за твоего развода? Почему она видит отца по остаточному принципу?"
Деньги. Это отдельная боль. Алименты — это святое, я не спорю. Но когда помимо алиментов он покупает им одежду, игрушки, оплачивает их кружки, а на наши коммунальные платежи не хватает — это что? Когда он везет их на море (бывшая, конечно, едет с ними, как же иначе, "ради детей"), а мы с дочкой проводим лето в городе, потому что денег нет — это нормально?
Я чувствую себя чужой в собственной семье. Я как будто вышла замуж за призрака. Тело его иногда здесь, а душа, мысли, деньги, свободное время — всё там, у той женщины, в том доме, где его ждут "его настоящие дети".
Вчера был очередной скандал. Я попросила его остаться, потому что у нас дочка приболела и мне нужна была помощь. Он посмотрел на меня с укором: " Сын приносит двойку за двойкой, я должен с ним поговорить по-мужски". Он выбрал их. Опять.
И в этот момент во мне что-то оборвалось. Я смотрела на этого вечно озабоченного, уставшего мужчину и поняла: я его больше не люблю. Я люблю только образ, который себе придумала. На самом деле есть мужчина, у которого есть одна женщина (бывшая жена), с которой он связан детьми и чувством вины, и есть я — обслуживающий персонал, родильный аппарат и человек, который греет ему постель, когда он устал от своей "первой семьи".
Девочки, послушайте меня. Никогда, слышите, НИКОГДА не выходите замуж за алиментщика. За того, у кого есть дети от первого брака. Это не просто "принимать его прошлое". Это значит всю жизнь делить мужчину с другой женщиной. Она всегда будет присутствовать в вашем доме в виде его чувства долга, в виде его пустого кошелька, в виде бесконечных "я должен поехать к детям".
Вы не будете семьей. Вы будете филиалом его прошлой семьи на подхвате.
Завтра я подаю на развод. Мне жаль только дочку. Но, может, так будет честнее, чем растить ее в вечном ожидании папы, который вечно там, у "своих первых".