К началу ИСТОРИЙ можно перейти по ссылке: https://dzen.ru/a/aXL8HPG9D2Z8UxXC
Учительница:
- Ребята! Сегодня урок русского языка мы посвятим
спряжению глаголов. Проспрягаем глагол «петь».
Вовочка, допустим, если ты поёшь, то как надо сказать?
- Я пою.
- Правильно. Молодец. А если поёт твоя сестра, то как ты скажешь?
- А ну заткнись!
По городу висели афиши. Музыкальный ринг – гр. Серпантин и гр. Баркентина Кейф. Название нашего коллектива, выведенное крупными буквами, встречалось на досках объявлений, заборах, даже на обшарпанных стенах домов. Это было приятное, щекочущее чувство гордости, смешанное с предвкушением.
— Смотри, — сказал Серж, тыча пальцем в афишу на столбе. — Мы — на заборе. Это ли не признание?
— Признание того, что мы пока на уровне забора, — философски заметил Гром.
— Зато крупными буквами!
Перед ДК 50-летия Октября вообще находился билборд, информирующий об этом событии. Его мы увидели, когда прибыли, чтобы настроить звук и аппаратуру перед выступлением. Нам выделили всю ночь для подготовки. Дискотека, гремевшая в зале, должна была закончиться поздно, и только после этого мы могли приступить к настройке звука и аппаратуры. Оставив наши драгоценные инструменты на попечение бдительного вахтера, мои товарищи, словно предчувствуя грядущую бессонную ночь, отправились в ближайший магазин за провизией. Долгие часы ожидания и напряженной работы требовали подкрепления. Я же, перекурив у входа, вернулся в ДК. Впереди была ночь, ночь подготовки к музыкальному поединку, который должен был определить, кто из нас, "Серпантин" или "Баркентина Кейф", завоюет сердца слушателей.
И в этот момент произошел один инцидент.
Я только что вошел в фойе, когда меня перехватил громила в двубортном пиджаке, с приспособлением для радиосвязи за ухом. Он находился там в качестве охранника, и, видимо, посчитал меня одним из безбилетников, пытающимся пройти на дискотеку, которая подходила уже к концу. Он ничего не спрашивал, а просто умеючи взял меня своей лапой за шею и повел к выходу. Не знаю, какие точки были задействованы, но возможность что-либо говорить или вырываться была полностью подавлена. Я чувствовал себя беспомощным, словно марионетка в его огромной руке.
Ощущения были довольно унизительные. Меня, словно тряпичную куклу, тащили вон, подрывая при этом авторитет одной из звезд следующего вечера.
— Эй! — попытался пискнуть я, но из горла вырвалось только нечленораздельное сипение.
И только у самого выхода, благодаря объяснению вахтера, у которого находились наши инструменты, громила убрал свою руку с моей шеи.
— Свой, — сказал вахтер.
— А чего шастает? — недовольно буркнул охранник.
— Музыкант он. Завтра выступает.
Громила окинул меня оценивающим взглядом, хмыкнул и удалился. Я же стоял, потирая шею.
Мне не хотелось посвящать в это событие своих товарищей, когда они вернулись из магазина, и мы все вместе направились в операторскую. Там уже находились наши будущие партнеры по сцене, звукооператор, а также накрыт стол, поэтому наши продукты пришлись довольно кстати. Вот за этим столом мы и начали подготовку к завтрашнему мероприятию. Ребята из «Серпантина» оказались простыми и открытыми людьми, воспринимали нас как равных, несмотря на то, что, по факту, наши уровни разделяла пропасть. Они не строили из себя звезд, не пытались казаться выше или важнее — наоборот, их дружелюбие и искренность создавали атмосферу настоящего товарищества.
Дискотека закончилась, город погрузился во тьму и все, кто был в операторской, последовали в зал для настройки аппаратуры. Первым делом взялись за ударную установку. Она возвышалась над сценой, словно трон, на специальном постаменте, и ее настройка заняла довольно продолжительное время. Каждый барабан, каждая тарелка требовали внимания, тонкой регулировки. Когда с барабанами, вроде бы, разобрались, все взяли паузу,
чтобы немного передохнуть за столом в операторской. Вернувшись к работе, мы приступили к гитаре. И тут выяснилось, что звучание барабанов, которое казалось нам идеальным всего полчаса назад, теперь совершенно не устраивало.
— Слушайте, а барабаны как-то не так звучат, — сказал ударник «Серпантина».
— В смысле? — опешил звукооператор.
— Ну, не хватает им... глубины.
Начался новый виток настроек, бесконечные прослушивания, споры о нюансах. Так и провозились, практически до утра. Сцена, операторская, коридоры – везде царил дух напряженной, но слаженной работы. Нужно было хоть немного передохнуть, набраться сил перед финальным рывком. Мы разошлись, договорившись встретиться ближе к полудню.
Когда же вновь собрались, то потерялся звукооператор, который ДК не покидал. Битый час его искали по всему Дворцу Культуры, а когда нашли, то…
Спонсором нашего мероприятия была компания, выпускающая «Уссурийский бальзам». Она предоставила ящик этого волшебного напитка в качестве приза победителю ринга. Так вот, звукооператор на пару со светотехником уничтожили почти весь ящик, оставив всего две бутылки и, как следствие, оба находились в бессознательном состоянии.
— Это что? — спросил Александр, лидер «Серпантина», глядя на распростёртые тела.
— Это наш звук, — мрачно ответил еще один участник их коллектива.
— И свет, — добавил Серж.
Тогда за операторский пульт сел клавишник «Серпантина», а звукача оттащили в душевую и принялись делать ему контрастный душ, чтобы хоть как-то привести его в чувство к началу конкурса.
Перед выступлением к нам присоединился Ямаха, чтобы поддержать ритм-секцию перкуссией. Тем временем, в зале, звукооператор, которого мы теперь называли "Помятый", уже занял свое место за пультом.
Зал заполнялся быстро. Шум голосов нарастал, смешиваясь с предвкушением.
Первые аккорды нашей песни, обычно мощные и чистые, сегодня прозвучали как удар грома с длительным эхо. Мощность колонок, транслирующих звук в зал, составляла порядка 3 кВт. И это только для зала! На сцене же, если взять комбики, мониторы, все вместе выдавало порядка 5 кВт. И управлял этой мощью, этим звуковым цунами, полувменяемый человек за пультом.
Мало того, Володя Змей, пришедший на концерт и сидевший недалеко от оператора, потом рассказывал, как к Помятому подошел его собутыльник, светотехник, такой же помятый, но с еще более безумным блеском в глазах.
— Слышь, — сказал светотехник, покачиваясь. — Ты не так делаешь.
— А как надо? — спросил Помятый.
— Давай покажу.
Он начал показывать, как нужно «делать» звук, размахивая руками и что-то бормоча. Помятый, кажется, даже не сопротивлялся, лишь изредка кивая, а его пальцы продолжали скользить по фейдерам.
Так что в зале творилась настоящая вакханалия. На сцене дела обстояли чуть лучше. Но все музыканты работали на максимум. В одном из раундов музыкального ринга нужно было провести, так называемый, бой между отдельными участниками коллективов. Гитаристы сделали по несколько пассажей. Барабанщики порадовали публику своими сбивками. А вот бас-гитарист «Серпантина» отказался от участия в этом конкурсе. Но шоу же должно продолжаться. Тогда на сцену вышел я и заиграл… 7:40 – традиционную клезмерскую танцевальную мелодию, ставшую одной из самых узнаваемых еврейских. Меня сначала поддержал Ямаха, потом подключился Женек на барабанах. Он начал играть легкий, пульсирующий ритм, который идеально ложился на мелодию, придавая ей танцевальный характер. А на очередном куплете подключился и Гром.
Неразбериха со звуком была такой, что даже сейчас, спустя годы, я не могу вспомнить ничего, кроме какофонии, которая сотрясала стены Дома Культуры. Победитель, в итоге, выявлен не был. Поэтому победу мы разделили между собой, как и две оставшиеся бутылки «Уссурийского бальзама».
Тогда мы еще не знали, что в зале находилась одна пара глаз, смотревшая на нас чуть более внимательней, чем другие. И пара ушей, принадлежавшая той же голове, которая, несмотря на звуковой хаос, уловила что-то в нашей игре.
__________________________________________________________________
Мораль: Иногда концерт, который мог провалиться, всё-таки проваливается. Но если после этого вы всё ещё держитесь на ногах и делите последние две бутылки бальзама — значит, победа всё равно ваша.
Следующая история https://dzen.ru/a/aZU_aehoVUfN59Xw
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ, чтобы не пропустить следующие истории.