Прогулка двенадцатая, в которой я снова забрёл в Суламар, потерялся в толпе, нашёл сто чудес и не купил ни одного
Знаете, есть места, где всё продаётся.
Суламар я уже видел. Был здесь, шумел, с моста смотрел, старухе с камушком улыбался. Думал, что знаю про антарианцев всё. А оказалось — я ничего не знал про ярмарку.
Она бывает раз в год. Со всех концов света съезжаются купцы, торговцы, просто любители поглазеть. Чего тут только нет! Ковры из Лумианских Долин, самоцветы из Хребта Карнуров, травы из Чащоб, перья астреаров, даже какие-то штуки из Лоскутных Пустошей — хотя кто их туда завозит, ума не приложу.
Я шёл и глаза разбегались. Направо — лавка с музыкальными шкатулками. Налево — шатёр с предсказаниями. Прямо — целый прилавок с «настоящими» карнурскими механизмами (я сразу вспомнил прошлый раз и улыбнулся).
— Эй, маленький! — закричали мне. — Иди сюда! У меня есть то, что ты ищешь!
Я обернулся. За прилавком стоял антарианец с такими хитрыми глазами, что сразу захотелось проверить карманы.
— А что я ищу? — спросил я, подходя.
— Ну, ты же путешественник? Ищешь чудеса? У меня есть чудо! Вот, смотри!
Он протянул мне какой-то камушек на верёвочке. Камушек был красивый, но я сразу заметил — ненастоящий. Краска чуть-чуть облупилась с одной стороны.
— А он работает? — спросил я.
— Работает? Это же чудо! Оно само работает!
— А что оно делает?
Антарианец задумался. Видно было, что к такому вопросу он не готов.
— Ну... оно приносит удачу. Да! Удачу!
— А кому принесло? — я кивнул на его пустой прилавок. — Тебе не очень, похоже.
Он обиделся и отвернулся. Я пошёл дальше.
Ярмарка кипела. Кругом кричали, торговались, спорили, смеялись. Кто-то тащил огромную клетку с птицами, кто-то примерял шляпу, кто-то прямо на ходу ел пирожок и ронял крошки себе на рубаху.
И вдруг среди всей этой суеты я увидел ЕЁ.
Девочка. Лет семи, не больше. Стояла посреди площади и смотрела по сторонам круглыми глазами. В одной руке она сжимала потрёпанную куклу, другой теребила край платья. И по лицу у неё текли слёзы. Тихо так, без звука.
Я подошёл.
— Ты чего? — спросил я, присаживаясь на корточки.
— Я потерялась, — прошептала она. — Мама... мама была здесь, а теперь нет.
Я оглянулся. Вокруг море людей, и все куда-то бегут.
— А как маму зовут?
— Мама.
— Это я понял. А имя у неё есть?
Девочка задумалась. Потом вдруг улыбнулась сквозь слёзы:
— Алёна.
— Отлично! — я хлопнул себя по колену. — Значит, ищем Алёну. А тебя как зовут?
— Лиза.
— Очень приятно, Лиза. Я Бриль. Я хороший. Давай я посижу с тобой, пока мама не найдётся. Если она тебя ищет, она обязательно сюда вернётся. А одна ты тут опять потеряешься.
Лиза кивнула и доверчиво взяла меня за руку. Рука у неё была маленькая и тёплая.
Мы просидели на скамейке почти час. Я показывал Лизе свои сокровища. Доставал из карманов росинки (они уже высохли, но она всё равно ахала), камушки, сушёные ягоды, пёрышко от астреара. Она рассказывала про свою куклу — её звали Клава, и она умела закрывать глаза, если её положить на спинку.
А потом прибежала мама.
Запыхавшаяся, красная, с таким лицом, будто она весь Суламар оббежала раз десять. Увидела Лизу, бросилась к ней, схватила в охапку и заплакала. Потом посмотрела на меня.
— Это ты? Ты с ней сидел?
— Ага, — кивнул я.
— Спасибо тебе, — сказала она. — Я так испугалась. Я думала... я не знала, что и думать. Спасибо.
— Да не за что, — я махнул рукой. — Она хорошая. У неё кукла Клава глазки закрывает.
Мама улыбнулась. Вытерла слёзы. Потом полезла в сумку:
— Я тебе заплачу. Сколько ты хочешь?
— Заплатите? — я удивился. — За что?
— Ну, ты же сидел с ней. Потратил время.
Я засмеялся. Достал из кармана леденец — тот самый, кривой, от молодого альвиана — и протянул Лизе.
— Вот это — плата. Чтобы ты, когда вырастешь, тоже не брала денег с тех, кто просто помог. Договорились?
Лиза кивнула и сунула леденец в рот.
Мама смотрела на меня и не понимала. А я уже уходил, потому что впереди была ещё вся ярмарка.
Ближе к вечеру я сидел у фонтана и жевал пирожок. Мимо проходили люди, и у каждого было своё лицо, своя история, свои чудеса в карманах. Кто-то нёс покупки, кто-то вёз тележку, кто-то просто шёл и смотрел на звёзды, которые уже начинали зажигаться.
И вдруг я заметил одного. Сидел на лавочке напротив, смотрел в одну точку и ничего не видел. Лицо у него было такое усталое, что даже пирожок во рту завял.
Я подошёл. Молча сел рядом.
Долго сидели. Потом он заговорил:
— Я всё продал, — сказал он. — Дом продал, землю продал, приехал сюда купить счастье. А его нигде нет. Только подделки.
— А ты где искал? — спросил я.
— Везде. На всех рядах.
— А в себе?
Он посмотрел на меня. В глазах — пустота и немного злости.
— Что ты несёшь? Какое в себе? Я приехал покупать!
— А счастье не продаётся, — сказал я. — Я тут целый день хожу, ничего не купил, а счастлив. Знаешь почему? Потому что девочку одну нашёл, маме отдал. Потому что пирожок вкусный. Потому что вечер тёплый. Всё это бесплатно.
Он долго молчал. Потом вдруг улыбнулся. Криво, устало, но улыбнулся.
— Дурак ты, — сказал он.
— Ага, — согласился я. — Зато сытый.
И мы засмеялись. Оба. Просто так.
Ночью ярмарка затихла. Лавки закрылись, торговцы разошлись, и только луна светила на пустые прилавки. Я сидел у фонтана и думал: сколько же всего сегодня случилось. Ни одной продажи, ни одной покупки, а чудес — полные карманы.
Наверное, это и есть главное. Не то, что можно купить, а то, что остаётся, когда все покупки закончились.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. В кармане у меня теперь лежит Клавин бантик. Лиза отдала, когда прощались. Сказала: «Чтобы ты меня не забыл». Я не забуду. Такие вещи не забываются.