Откуда пошла Украина и откуда взялись украинцы
В древнерусских летописях слово «украина» (оукраина) встречается трижды. Самое раннее в Ипатьевской летописи под 1187 годом – в связи со смертью переяславского князя Владимира Глебовича: «о нем же ѹкраина много постона». Постонала о нём не вся Русь, и не Переяславское княжество, а некая украина. То есть окраина русских земель, пограничных со степью. Вероятно имеется в виду не только переяславское пограничье, но и приграничные земли соседнего Киевского княжества по ту сторону Днепра.
Далее в сообщении 1189 года: «И еха и Смоленьска в борзе; и приехавшю же емоу ко оукраине Галичькои, и взя два города Галичькыи, и оттоле поиде к Галичю». Здесь речь уже об окраине Галицкого княжества, лежавшего на западной границе русских земель.
Наконец, 1213 год: "Данило … с братом забрал Берестий, и Угровск, и Верещин, и Столпье, и Комов, и всю украину". Особенно важно вот это самое – «вся украина»! Вся украина здесь состоит из единственно крупного города Бреста (Берестья) и небольшой кучки маленьких городков, которых не отыскать ни на какой карте. Никаких двояких толкований текст не допускает. «Вся украина» в данном случае – это приграничные земли Волынского княжества, окраина Волынской земли.
Кроме того, «украина» упоминается в «Слове святаго Григорья, како погани кланялися идолом», которое некоторые исследователи относят к 12 веку (но не позднее 14 века). Это компиляция, составленная на основе Слова (поучения) Григория Богослова на Богоявление: «и ныня по оукраинам их молятся проклятомоу богоу их Пероуноу». Смысл термина «украина» здесь ясен без комментариев.
В том же значении – пограничной окраины, слово «украина» бытовало и в последующие века. В Псковской летописи говорится о сёлах на псковской украине: «И пришед таино, и взяша с украины неколико псковских сел» (1271). В договоре между собой двух рязанских князей: «наши сёла в Мордве, на Цне и на украине». В русских актах 16-17 вв. то и дело мелькают, «украйные городы», «государевы украины», «наши украины». О набеге крымских татар в 1513 году: «Лета 7021 пришли крымские люди на Рязанские украины». «Украина за Окой», «Тульская украина», «Сибирская украина», польская украина, казанская украина, немецкая украина, окская украина, слободская украина и т.д.
То же было в Западной и Южной Руси. В письме от 1500 года к крымскому хану Менгли-Гирею великий князь литовский называет «нашими украинами» Киевскую, Волынскую и Подольскую земли. Матвей Стрыйковский в своей «Хронике Польской» XVI века, при описании своей биографии сообщал, что ездил на украину Московскую, где служил солдатом в Витебске. В русских землях польско-литовского государства существовали украйны – русская (галицкая), киевская, волынская, подольская, брацлавская. Поляки, захватившие эти русские земли у Литовского государства, поначалу также пользовались русской терминологией. В польских источниках (королевских и гетманских универсалах) упоминаются «замки и места наши украйные», «места и местечки украинные». В русских, литовских, польских документах XV–XVI веков упоминаются «украинные люди», «украинные слуги», «украинники», «обыватели украинные», «козаки украинные», «паны воеводы и старосты украинные». Стефан Баторий рассылает универсалы: «Всем вообще и каждому в отдельности старостам, державцам, князьям, панам и рыцарству, на украине русской, киевской, волынской, подольской и брацлавской живущим» или «Всем вообще и каждому в отдельности из старост наших украинных» (1578 - 1580).
Для понимания представлений того времени любопытна Густынская летопись, составленная в начале 17 века в Густынском монастыре на юге Черниговщины. Украина в тексте летописи почти не упоминается. Она присутствует в русской обиходной форме «Украйна» только в перечне областей Русского народа: «Москва, Белая Русь, Волынь, Подоля, Украйна, Подгоря и проч». Ещё пару раз Украйна («на Украйне») упоминается в особой повести о происхождении запорожских казаков. Поднепровье для автора летописи это Руская земля в узком смысле, лежащая к востоку от Волыни и Подолья: «Татаре Подоле и Рускую землю без милости пленили». А Украйна – только южная часть «Руской земли», приграничная область, населённая казаками.
Но к середине 17 века эта Украйна разрастается вместе с быстрым ростом численности казачества и поглощает «Рускую землю» в Поднепровье. Теперь Украйной (по-русски) или УкраИной (по-польски) стали называть крупную область по обоим сторонам Днепра – земли трёх воеводств в Среднем Поднепровье и Восточной Подолии – Киевского, Брацлавского и Черниговского.
Для местного русского (малороссийского) населения Украйна по-прежнему отличалась от Волыни, Подолья и прочих малорусских областей. Поляки же вскоре стали именовать УкраИной (с ударением на второй слог от конца – в соответствие с правилами польского языка) вообще все области Малой Руси. «Украина» стала для поляков прозванием всей русской окраины Польского королевства. Так, в меморандуме познанского воеводы Яна Лещинского (1658) поясняется, какую Украину он имеет ввиду: «gentis nomine Ukraina sive Rus» («имя народа – Украина, или Русь»). То же понятие отражено в указе короля Яна-Казимира (1657) о расквартировании войск, где говорится о воеводствах Русском, Волынском, Подольском, Бельском и Подлясском. В частном письме короля, где пересказывается содержание указа, все эти воеводства названы одним словом – «Украина». Первоначальную территорию польской Украины – воеводства Киевское, Брацлавское и Черниговское, поляки на тот момент не контролировали. Но теперь уже имя Украины распространилось у них на всю Малую Россию, и остаток её, находящийся под польской властью, они называют тоже Украиной.
Тот же польский взгляд отразился в сочинении Боплана «Описание Украины»: «описание обширной пограничной Украины, находящейся между Московией и Трансильванией». Что же до населения Украины и прочих областей Малой Руси, то никто не имел сомнений в том, что оно этнически русское. Автор Густынской летописи говорит о том, что все области Малой Руси принадлежат Рускому народу. Поляки знают, что имя народа, населяющего Украину – Русь. Гильом де Боплан замечает в своём сочинении об Украине, что: «мы ведём речь о русских или казаках».
Украинцами же в это время поляки именовали только своих шляхтичей и жолнёров (наёмных солдат), проживавших на Украине. Надо сказать, что эти польские «украинцы» были злейшими врагами запорожских казаков, ибо постоянно участвовали в подавлении казацких восстаний. Собственно говоря, на арену истории «украинцы» выступают именно как палачи и каратели русского (малорусского) народа Украйны. Первое упоминание «украинцев» в документах относится к 1596 году и связано с подавлением казацко-крестьянского восстания Наливайко. Повстанцы, в конце концов, были окружены под Лубнами, в урочище Солоница, и сдались на милость победителей. Поляки устроили зверскую резню сдавшихся людей, перебив несколько тысяч уже сложивших оружие повстанцев с жёнами и детьми. Гетман Жолкевский в рапорте королю доложил, что в этой бойне, которую он никак не мог унять, особенно отличились венгерская пехота и «украинцы». Позднее один из таких украинцев оставил подробный дневник осады замка Збараж, где польские украинцы оборонялись от восставших русских казаков и крестьян Хмельницкого. Русское население Украины поляки украинцами не называли, а с середины XVII века этот термин вовсе пропадает из польских документов.
Таким образом, абсолютно ясно и очевидно, что идея о том, что Малая Русь – это Украина изначально польская по происхождению, а «украинцы» - прозвище польских оккупационных войск на территории Малой Руси.
Процесс усвоения этого польского термина малороссами шёл сверху вниз. Польские понятия в среду русского населения Украйны проникали, прежде всего, через казачьих старшин, находившиеся в постоянном общении с польскими властями. Кроме того, среди них были шляхтичи, получившие польское образование, каковым был сам гетман Богдан Хмельницкий. В сношениях с властями Речи Посполитой он использовал польскую терминологию. В русских же документах, обращённых к малороссийскому народу и царю, он использовал русскую и малороссийскую терминологию. В письмах простого неучёного кошевого атамана Ивана Серко господствует русская и малороссийская терминология.
В период конца 17 – 18 вв. твёрдо установленных понятий не было. Авторы использовали самые разные термины: Украйна, Украина, Малороссийская Украина, Малая Россия, Малороссия, Казакорусская Украина. Также многообразно назывался и народ: Малороссияне, люди Русские, Русь, Казаки, народ Украино-Малороссийский, народ Малороссийский, народ Украинский, Казакорусский народ. И только в сочинении русского немца Ригельмана в конце 18 века являются укрАинцы, среди разных прочих наименований.
Впрочем, термин этот был не чужд и Российскому государству. В Московском государстве так называли служилых людей, прежде всего, дворян и детей боярских, охранявших степную границу за Окой от татарских набегов. С середины XVII века на территории Московского государства стали формироваться слободские казачьи полки из переселенцев – малороссиян. Здесь образовалась особая область – Слободская Украина, и была создана новая Украинская линия, защищавшая русские границы от набегов крымцев. Этих слободских казаков в XVIII веке также стали называть «укрАинцами». В то же время, население самой Малороссии, гетманьщины, в Московском государстве украинцами не называли, – их называли малороссиянами и черкасами. В повести о взятии Азова донскими казаками упоминаются «укрАинцы русские», т.е. служилые люди приграничья Московского государства. В русском черноземье в 18 веке существовал сформированный из мелких служилых людей Украинский ландмилицкий корпус. Как видим, никакого этнического значения слово «украинцы» не имело – ни в Речи Посполитой, ни в Малороссии, ни в Русском государстве. Его смысл был территориальный и социальный.
Я.М. Маркович в своих «Записках о Малороссии» (1798) писал, что земли «между реками Остром, Супоем, Днепром и Ворсклой» известны под названием Украины, Степи и Полей, «отчего и тамошних жителей называют Украинцами, Степовиками и Полевиками». Весьма примечательное известие. Данная территория (Полтавщина и юг Черниговщины) соответствует древнерусскому Переяславскому княжеству, которое однажды в летописи фигурирует в качестве «украины». Переяславское княжество не входило в число самостоятельных русских «земель», а зависело от Киева и пребывало в качестве степной окраины Руси (в узком смысле), передовой линии обороны от половецких набегов. Здесь «украинцы» также являются не национальным именем, а местным прозвищем.
Автор псевдоисторического памфлета «История Русов или Малой России» (написанного примерно в то же время), с негодованием отвергает даже термин «Украина» для обозначения Малороссии, как польскую выдумку. И он недалёк от истины. В самом конце XVIII века польский автор граф Ян Потоцкий в своём сочинении, изданном в Париже на французском языке, привёл список славянских народов, где фигурировали «украинцы» или «малороссы» – отдельный от «русских» славянский народ. Следующий, отметившийся в теме, польский граф Тадеуш Чацкий совершенно разрывает связь украинцев с русскими. Если Потоцкий признавал происхождение украинцев от летописных славянских племён, вошедших в состав древних русичей – полян, древлян, северян, – то Чацкий придумал особую орду – укров, от которых якобы произошло название Украина.
Присоединение к России по разделам Речи Посполитой западнорусских земель ничуть не подорвало господство на них польской аристократии. Польская шляхта оставалась собственником львиной доли земли на правобережье Малой России, а численно преобладающее малорусское население по-прежнему были их крепостными. Более того, либерал и полонофил Александр I отдал в руки поляков сферу образования не только на западнорусских территориях бывшей Речи Посполитой, но и в левобережной Малороссии и Слобожанщине. Личный друг императора князь Адам Чарторыйский был назначен попечителем Виленского учебного округа, в состав которого входило восемь губерний – вся Правобережная Украина, Белоруссия и Литва. Не приходится сомневаться, в каком направлении развивал образование будущий глава антироссийского польского восстания. Под крылом Чарторыйского упомянутый граф Чацкий был назначен школьным инспектором Волынской, Подольской и Киевской губерний (Правобережная Украина), где отец древних укров получил полный простор для распространения своих идей. Брат графа Яна Потоцкого – Северин Потоцкий стал попечителем вновь открывшегося Харьковского университета, для которого он подобрал профессорский состав. В Харькове появился целый кружок польских профессоров, проводивших свои идеи среди русских юношей. Ещё в 1831 году в Харькове были профессора-поляки: Данилович, Криницкий, Валицкий, А. Мицкевич, Галицкий, Станиславский, Коссов. Отданные под начало поляков малороссияне с юных лет постепенно напитываются польской идеологией.
Поражение польского восстания 1831 несколько подорвало позиции поляков, но не ликвидировало их преобладание в Западном крае. Они по-прежнему владели большей частью земли и составляли большинство господствующего дворянского сословия. Опираясь на свои материальные средства и связи с русской аристократией, они весомо влияли на местную имперскую администрацию и образованное общество. До середины XIX века плоды польского влияния не бросались в глаза. Хотя уже в декабристской организации «Соединённых славян» заметна польская идеологическая подкладка. Само это общество, по всей видимости, выросло из масонской ложи «Соединённых славян», основанной поляками в Киеве в 1818 году.
В 1846 году в Киеве возникло «Кирилло-Мефодиевское братство». В качестве главной цели оно выдвигало создание федерации славянских народов, в которую должна была войти и независимая Украина. Идея славянской федерации со времён декабристов была старым троянским конём, под прикрытием которого поляки планировали оторвать Малороссию от России, чтобы затем в какой-либо форме возвратить её под власть Польши. Участники кирилло-мефодиевского кружка об этом, разумеется, не думали. Но они восприняли основные польские идеи (об отдельности малороссов-украинцев от русских) и терминологию в польской форме. Вместо старой русской Украйны для Костомарова, Кулиша, Шевченко и прочих, явилась польская Украина и украинцы в этническом смысле, как эквивалент малороссов.
Польское влияние на кирилло-мефодиевцев давно и твёрдо установлено. Члены общества были студентами Харьковского, Киевского, Дерптского университетов, в стенах которых поляки давно обладали прочным влиянием. Кулиш и Костомаров учительствовали на Волыни, где польская интеллигенция господствовала абсолютно. Позже в Киеве они также поддерживали тесные контакты с представителями польской интеллигенции. Тарас Шевченко в юности учился живописи в Вильно, в те времена вполне польском городе. Там он и получил уроки ненависти к москалям, к русским царям, к Богдану Хмельницкому. Известно огромное влияние польской литературы, прежде всего поэта Мицкевича на раннее творчество Костомарова и Шевченко.
«Украино, Украино, сирдце моё, ненька», – восклицал певец запорожских казаков Тарас Шевченко, чем сразу обнаруживал в себе польского выученика. Воспеваемые им казаки называли свою родину иначе, по-русски. Шевченко, правда, совершенно не использовал слово «украинцы». Зато его активно продвигал историк Костомаров. Назойливое употребление данного термина в его исторических работах придаёт им характер политической публицистики. Сей термин и во времена Костомарова был только неологизмом в узком кружке интеллигенции. Народ же называл себя русскими, руснаками, русинами, православными, тутошними – но не украинцами. Здесь Костомаров явился предшественником уже откровенного фальсификатора Грушевского (кстати, ученик профессора-поляка Антоновича и в научном, и в политическом плане). В целом, у Кулиша и Костомарова преобладала всё же старая – малороссийская терминология. Но постоянно употребляя наряду с ней новые термины, они способствовали их распространению и закреплению.
Первое поколение украинофилов в культурном и нравственном отношении стояло несравненно выше своих последователей – украинских националистов. Они были ещё сильно связаны с традициями высокой русской культуры. Они брезгливо отстранялись от польской клеветнической пропаганды псевдонаучных идей Духинского о неславянстве «москвитян» и «краже» ими русского имени. И даже публично выступали с опровержением польской пропаганды. Но они приняли главное – направление на разделение «двух русских народностей» и вольно или невольно немало для этого потрудились. А потому несут свою долю ответственности за уродства и преступления своих последователей «украинцев», при виде которых они бы ужаснулись.
Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Стоило только принять польские термины Украина и украинцы, как национал-сепаратисткое движение Малороссии пустилось во все тяжкие. Чубинский сочиняет украинский гимн «Ще не вмерла Украина», в котором сразу же узнаёшь парафразу польского гимна. Грушевский и К. сварганили в Львове украинский литературный язык, одним из основных источников для которого послужила польская лексика. Русофобская польская идеология и соответствующая терминология стала основой идеологии украинского национализма. Урождённые малороссы ради сепаратизма сознательно отреклись от русского национального имени своих предков, заменив его на польское прозвище «украинцев». Таким образом, эти перевертни уже не только по имени, но и по сути превратились в польское политическое охвостье, питающееся отбросами польской идеологической кухни.
Во времена Хмельницкого польские украинцы под руководством Ярёмы Вишневецкого и других таких же ренегатов резали, жгли, сажали на кол восставший за свою веру и нацию русский народ Малой России. Стоит ли удивляться тому, что новоявленные украинцы пошли по стопам своих исторических предшественников? Уже в начале XX века, в годы Первой мировой войны они выступили в качестве провокаторов, стукачей и палачей русского народа Галичины и Карпатской Руси. Сто лет спустя украинцы стали палачами и карателями в Донбассе и Одессе.
Надо сказать, что, несмотря на все усилия свидомой украинской интеллигенции, вплоть до 1917 года украинское движение было маргинальным, захватывая лишь небольшую часть населения Малороссии. Народ в массе своей по-прежнему считал и называл себя русским. И только принудительная советская украинизация распространила и утвердила украинскую идентичность в массах народа.