— А у тебя машина своя? Или на Димину рассчитываешь?
Соня замерла. Дима, нарезая сыр у кухонной стойки, ощутимо покраснел, будто поджариваемый на огне.
Женщина, вошедшая в квартиру, будто сошла со страниц глянцевого журнала – эффектная, уверенная. Марина Викторовна, представил её Дима, мать его, выглядела безупречно.
В голове у Сони забил тревожный колокол.
— Мама, — Дима нарушил повисшую тишину, — мы же договаривались…
— О чём, сынок? – Марина Викторовна скинула пальто движением, отточенным до автоматизма.
– Я мать, имею право интересоваться. Материальная стабильность – это ведь важно, правда? У взрослой девушки, как Соня, это должно быть на первом месте.
Соня поставила бокал, поднялась. Протянула руку, пытаясь выжать из себя лучезарную, но вышло лишь подобие улыбки.
— Очень приятно познакомиться. Дима так много о вас рассказывал.
Марина Викторовна пожала руку – быстро, формально, будто стряхивая с себя пылинку.
— Надеюсь, только хорошее. Мой Димочка – личность впечатлительная, склонен к некоторой… идеализации.
Следующий час превратился в допрос с пристрастием.
Марина Викторовна, восседая в кресле напротив Сони, скрестила ноги. Вопросы лились нескончаемой чередой: профессия, доход, родительская база, жилищный вопрос, репродуктивные амбиции и их временные рамки.
— Я работаю психологом в частной клинике. Зарплата достойная. Квартиру снимаю, однокомнатную, недалеко отсюда.
— Психолог, — Марина Викторовна будто смаковала это слово.
– Гуманитарный уклон. А нельзя было выбрать что-то с реальным, ощутимым результатом? Юриспруденция, экономика…
— Мне нравится помогать людям.
— Помогать можно и без погружения в глубины человеческой души. А когда планируете детей? Диме уже тридцать два, пора о продолжении рода подумать.
Дима сидел, прижавшись к Соне, словно ища в ней убежища. Его молчание, казалось, было красноречивее любых слов.
Любые попытки матери перевести разговор на более нейтральные темы пресекались её колючим взглядом.
Когда заветная дверь захлопнулась за уходящей Мариной Викторовной, Соня с облегчением выдохнула. Дима обнял её, уткнувшись в плечо.
— Прости. Она просто слишком сильно за меня переживает. Это пройдёт, ты увидишь.
Соня гладила его по голове, вспоминая их знакомство четыре месяца назад. Курсы повышения квалификации. Дима, HR-менеджер, решил окунуться в мир психологии.
Он показался ей таким искренним, открытым. Готовым слушать, смеяться, удивляться её профессиональным байкам. После двух месяцев встреч решили съехаться. Квартиру сняли побольше, обустроили вместе, создавая свой маленький мир.
— Мама приглашает нас на воскресный обед, — Дима произнес это неделю спустя, с явным волнением.
– Фирменную запеканку обещает.
Соня согласилась. Отношения с матерью будущего мужа – это важно. Нужно найти общий язык, показать себя с лучшей стороны.
***
Воскресный обед начался с небрежного взгляда, которым Марина Викторовна окинула наряд Сони.
— Милое платье. Масс-маркет, да?
За столом Соня получила на тарелку крошечную порцию салата и миниатюрный кусочек запеканки.
— Ты ведь следишь за фигурой? – Марина Викторовна, щедро нагрузив тарелку Димы, обратилась к Соне.
– В твоём возрасте это крайне важно. После двадцати пяти метаболизм безжалостно замедляется.
Разговор за обедом, под стать трапезе, был скуден и сосредоточен на вечных темах: деньги, карьера, планы на будущее.
Марина Викторовна щедро делилась историями об удачных браках знакомых – с дочерями нефтяных магнатов, наследницами ресторанных империй.
— А твои родители чем занимаются? – её взгляд вновь остановился на Соне.
— Папа – инженер на заводе, мама – учительница начальных классов.
— Понятно, — в этом лаконичном слове таилось столько снисходительности, что Соня ощутила, как предательски краснеют щёки.
***
После обеда Марина Викторовна позвала её на кухню, якобы поделиться секретом запеканки. Но вместо кулинарных откровений последовал «разговор по душам».
— Дима у меня очень впечатлительный, — говорила она, демонстративно протирая уже чистую столешницу.
– Он не выносит давления, конфликтов. Я его знаю, как никто другой. Вырастила одна, без отца. Всю жизнь ему посвятила.
Она повернулась к Соне, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то хищное.
— Ты не из нашего круга. Ты слишком… самостоятельная. Это пугает. Мужчинам нужны женщины помягче, покладистее. Умеющие подстраиваться.
Соня молчала. Что тут скажешь?
Стоя перед этой женщиной, она вдруг осознала: Марина Викторовна никогда её не примет. Никогда не увидит в ней достойную спутницу для своего сына. А Дима… Дима привык быть ведомым. Сначала матерью, теперь – ищет в женщине ту, кто возьмёт эту роль на себя.
***
Следующие две недели прошли в титанических попытках наладить отношения. Соня звонила Марине Викторовне, интересовалась её здоровьем, приглашала в театр, в ресторан. Получала вежливые, но неизменно отрицательные ответы.
Третья «семейная встреча» закончилась настоящим скандалом.
Марина Викторовна прошлась катком по всему: внешность Сони - слишком вызывающе, манера речи - слишком много умничаешь, ведение хозяйства - Дима похудел, ты его совсем не кормишь?
После этого Соня дважды пыталась установить контакт. В понедельник позвонила Марине Викторовне, вежливо поинтересовалась, как прошли выходные.
— Спасибо, нормально, — сухо последовал ответ, и трубка повисла.
В среду Соня отправила сообщение с приглашением на премьеру в Малый театр – билеты достала через знакомых.
— К сожалению, занята, — пришло оповещение через три часа.
В пятницу предложила отметить что-нибудь в новом итальянском ресторане.
— У меня другие планы.
Дима видел эти попытки, морщился, но молчал. Лишь однажды обронил:
— Не нужно так стараться. Мама оттает со временем.
***
На следующий день раздался звонок. Марина Викторовна пригласила на встречу. Без Димы. Поговорить душа в душу.
Они оказались в изысканном кафе в сердце города. Марина Викторовна заказала крепкий эспрессо, Соня — нежный капучино. Несколько долгих мгновений тишина висела в воздухе.
— Будем говорить начистоту, — наконец нарушила молчание Марина Викторовна.
— Ты взрослая, умная девушка. И отлично понимаешь: вы с Дмитрием — как небо и земля.
— Почему вы так решили?
— Потому что я знаю своего сына. Ему нужна женщина проще. Та, что не будет копаться в его душе со своими психологическими штучками. Женщина, которая окутает его уютом, а не будет маячить карьерными амбициями. Та, что подарит ему наследников и будет купаться в счастье материнства и супружества.
Она сделала театральную паузу, отпила кофе.
— Уйди. Прямо сейчас. Пока я готова сохранить хоть каплю уважения.
— А если нет? — вырвалось у Сони, и она сама удивилась своему спокойствию.
— Тогда я превращу твою жизнь в сущий ад. Буду на пороге твоего дома ежедневно. Врываться в твой телефон ежечасно. Дима этого не выдержит. Он сломлен предо мной, ты ведь это видишь. В итоге он выберет меня. Потому что я — его мать. А ты — всего лишь очередная мимолетная привязанность.
Это была не истерика. Не угроза в привычном понимании. Это было холодное, деловое предложение от женщины, безраздельно уверенной в своей власти.
***
Соня шла домой пешком, хотя до ее квартиры было несколько километров. Ей нужно было осмыслить. Впервые за долгие месяцы не было слез. Не было призрачной надежды на примирение. Не строились планы, как смирить Марину Викторовну.
Она просто открыла глаза.
Ее любовь к Диме была истинной. По крайней мере, с ее стороны. Но она была разорвана в клочья. Дима любил ее по-своему — как мог. Как позволяла ему мать. Он не был готов встать между ними, защитить их хрупкий мир. Он ждал, что все уладится само собой. Что мама смирится. Что Соня приспособится.
Он так и не вырос. Остался тем мальчишкой, которого мама вела за руку в школу. Чьи игрушки, друзья, высшее образование выбирала она. И теперь — жену.
***
Вечером Соня позвонила Диме. Просто сказала, что им нужно поговорить. Через полчаса он уже был у ее дверей, встревоженный, с пышным букетом ее любимых белых роз.
— Я ухожу, — произнесла она без долгих прелюдий.
— Что? Зачем? Что случилось?
Она рассказала о встрече с его матерью. О ее словах. О своем нерушимом решении.
— Но… мы же можем все обсудить! Я уговорю ее. Объясню…
— Ты не сможешь, Дима. Потому что ты так и не выбрал меня. За все эти месяцы ты ни разу не встал на мою сторону. Ни разу не сказал матери, что это твоя жизнь, твой выбор. Ты просто ждал, что я стану удобной.
— Это неправда!
— Это именно так. И знаешь что? Рядом с тобой я всегда буду на втором плане. Место первого занято. Навсегда.
Она собрала вещи тем же вечером. Дима сидел на кухне, погребенный под тяжестью ладоней. Иногда пытался что-то произнести, уговаривая, но слова застревали, не выходя наружу.
***
Прошел месяц. Соня вернулась в свою прежнюю однокомнатную квартиру, восстановив привычный ход жизни. Иногда Дима звонил — тихо, нерешительно. Спрашивал, можно ли встретиться, поговорить. Она отвечала: «Нет. Ты все уже показал».
Сидя в кафе с подругой, Соня наблюдала за влюбленной парой у окна. Молодые, окрыленные счастьем, полные надежд. И думала:
«Когда выходишь замуж, получаешь не только мужа. Получаешь его прошлое, его слабости, его страхи. Его мать. А я хочу мужчину, рядом с которым буду чувствовать себя женщиной. Любимой, желанной, единственной. А не претенденткой на роль удобной невестки».
Она допила кофе и встала первой. Не потому, что была слабой или обиженной. А потому, что больше не хотела бороться за место, которое должно было принадлежать ей по праву. Особенно если приз — человек, который так и не сумел стать мужчиной.