1980-й год. Москва.
На стадионе в Лужниках в небо улетает Олимпийский Мишка. Люди на трибунах плачут, страна живет в едином порыве, а милиция следит, чтобы ни один хулиган не испортил праздник.
В это же самое время, на другом конце света, в Нью-Йорке, 27-летний Джеффри Эпштейн уже начинает строить свою империю.
Нам тогда говорили, что Запад — это витрина изобилия. Джинсы, жвачка, свобода.
Но никто не предупредил, что за этой красивой витриной, в темной подсобке, уже вовсю идет разделка человеческих судеб.
Сейчас, когда вскрылись «списки Эпштейна», многие удивляются: как такое вообще возможно? Принцы, президенты, звезды — все в одной грязной лодке.
А я смотрю на это как старый инженер и понимаю: в Советском Союзе этот «механизм» сломался бы на первом же обороте.
Учитель, ставший пауком
Начнем с биографии нашего «героя».
Эпштейн начинал карьеру учителем физики и математики в элитной школе Далтон.
Нюанс в том, что у него не было высшего образования. Вообще.
Представьте себе такую ситуацию в СССР 1970-х.
Приходит человек в школу и говорит: «Я хочу учить детей, но диплома у меня нет, зато я умный».
Куда бы его послали? Правильно, в лучшем случае — работать дворником, в худшем — сдали бы в милицию за подделку документов или тунеядство.
Советская система кадров была бюрократической машиной: без бумажки ты букашка.
Но именно эта бюрократия служила первым фильтром от проходимцев.
Эпштейн же просочился в элиту, потому что на Западе связи решали больше, чем квалификация.
Позже выяснилось, что он был одержим идеями евгеники.
Он хотел заморозить свою голову и ДНК, чтобы оплодотворить как можно больше женщин и создать «расу господ».
Ничего не напоминает?
Мы эту идеологию «сверхчеловеков» закатали в бетон в 1945-м.
Для советского человека такие разговоры — это чистый фашизм, только не в военной форме, а в дорогом смокинге с бабочкой.
«Охотничьи угодья» 90-х
Эпштейн не был патриотом или геополитиком. Он был торгашом.
И товаром его были не нефть или газ, а живые люди.
Для него Москва, Киев или Минск не были городами-героями или культурными центрами. Это были рынки.
Как только в 1991 году рухнул «Железный занавес», такие как Эпштейн и его дружки-модельеры (о которых сейчас тоже много пишут) ринулись к нам.
Зачем?
Они смотрели на постсоветское пространство так, как браконьер смотрит на богатый заповедник, с которого сняли охрану.
Дешево, красиво, и никто не спросит паспорт.
Они вывозили наших девчонок под видом «модельных агентств», обещая сказку, а на деле — поставляя их на те самые частные острова.
В СССР такая схема была технически невозможна. Граница была на замке не только для шпионов, но и для торговцев живым товаром.
Суд истории: Что бы с ним сделали в СССР?
А теперь давайте представим, что Эпштейн со своими наклонностями и схемами оказался бы в СССР образца 1980 года.
В США ему годами давали поблажки: первая отсидка была похожа на отпуск — камера с телевизором, право выходить на работу днем.
Советский Уголовный кодекс (УК РСФСР) с такими не шутил.
Вот «букет», который собрал бы гражданин Эпштейн:
1. Статья 121 и растление
Его специфические вкусы (любовь к несовершеннолетним обоего пола) в СССР карались жестко. Срок — до 5 лет. Но это только начало.
2. Статья 117 (Изнасилование)
Здесь сроки были серьезнее, вплоть до 15 лет с отягчающими.
Но самое интересное — это его деньги.
Эпштейн был финансовым махинатором. В СССР частного капитала не было, а любые валютные операции контролировались государством.
Здесь вступает в дело ОБХСС (Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности). Эти ребята не брали взяток и копали глубоко.
3. Статья 88 (Нарушение правил о валютных операциях)
Легендарная «расстрельная» статья.
Вспомните дело Рокотова и Файбишенко. Их расстреляли за валютные махинации.
Эпштейн построил пирамиду, отмывал деньги и выводил их в офшоры. В СССР это квалифицировали бы как «Хищение в особо крупных размерах» или «Подрыв экономической основы государства».
Итог: По совокупности статей Эпштейна ждала бы «высшая мера социальной защиты» — расстрел. Без права на апелляцию и без всяких «камер с телевизором».
Имущество — конфисковано в доход государства. Остров (если бы такой был) — передан под пионерлагерь или санаторий для рабочих.
Почему он не мог существовать у нас
Советская система была жесткой, иногда жестокой и неповоротливой. Мы ругали её за дефицит колбасы и отсутствие джинсов.
Но у неё было одно важное свойство, которое мы потеряли: она не давала таким паукам плести свои сети десятилетиями.
Участковый знал каждого тунеядца на районе.
ОБХСС знал, откуда у тебя лишняя «Волга».
КГБ знал, с кем ты встречаешься в гостинице «Интурист».
В такой плотной среде «невидимый» Эпштейн стал бы видимым через неделю.
Загнивающий Запад как диагноз
Сегодня мы смотрим на опубликованные списки. Там вся «элита»: бывшие президенты США, британские принцы, голливудские звезды.
Они все знали. Они все летали на этот остров. И все молчали.
Потому что там деньги стоят выше морали и выше закона.
Фраза про «Загнивающий Запад», над которой мы смеялись в перестройку, оказалась не фигурой речи пропагандистов.
Это был точный медицинский диагноз.
Гангрена там зашла так далеко, что ампутировать приходится уже целые пласты «элиты».
В СССР с такими не церемонились. И, глядя на нынешний цирк с конями и списками, понимаешь — может, в той советской строгости и был высший смысл?
Фильтр должен работать. Иначе в дом набегут крысы.
Рад, что зашли на огонек. Если согласны, что вор и развратник должен сидеть (или лежать), а не править миром — ставьте палец вверх.
Берегите своих детей.
Всем любви и добра!