Дождь за окном моего офиса шел уже третий час, превращая Москву в одну большую серую лужу. Я сидела, уставившись в монитор, где ряды цифр в экселевской таблице сливались в бесконечный забор. Моя работа – это учет. Каждая копейка должна знать свое место, каждый дебет обязан встретиться со своим кредитом. Жанна, ты слишком скучная, – любил поговаривать мой муж Родион, когда я в очередной раз пересчитывала сдачу из супермаркета. Скучная, зато предсказуемая. Жаль, что жизнь не всегда отвечает взаимностью.
Месяц назад мы наконец-то купили её. Серебристую красавицу, пахнущую новым пластиком и кожей, о которой Родион мечтал последние два года. Мы копили на эту машину как проклятые. Я брала дополнительные аудиты, засиживалась до полуночи, а Родион... ну, Родион клятвенно обещал, что его премии в рекламном агентстве вот-вот покроют вторую половину стоимости. В итоге мы сложили мои накопления, его «бонусы» и еще немного заняли у моей мамы.
Я помню тот день, когда мы забирали её из салона. Родион сиял, как начищенный чайник. Он не давал мне даже прикоснуться к рулю.
– Жанчик, ты же знаешь, какая ты рассеянная, дай я её обкатаю сначала, привыкну к габаритам, – говорил он, поглаживая приборную панель с такой нежностью, которой я не видела от него со времен медового месяца.
Обкатка затянулась. Родион уезжал на работу раньше меня, возвращался позже. На мои просьбы съездить в выходные к родителям на новой машине он отвечал уклончиво: мол, нужно масло поменять, что-то в подвеске постукивает, лучше не рисковать. Я кивала, верила. В конце концов, я в машинах разбираюсь как свинья в апельсинах, мне проще на метро.
Странности начались на прошлой неделе. Родион забыл свой телефон на кухонном столе, когда ушел в душ. Экран вспыхнул от уведомления – пришло сообщение в мессенджере. Я не шпионка, честно. Но имя отправителя заставило меня отложить нож, которым я резала сыр. Лариса. Моя свекровь, женщина редкой душевной черствости и неуемного аппетита к чужим ресурсам.
– Сынок, страховка пришла на почту. Всё правильно, собственник – я. Как ты и хотел. Жанка твоя еще не прочухала?
Я не почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет, я просто продолжала методично резать сыр, только ломтики становились всё тоньше, почти прозрачными, а нож с каждым разом всё громче стучал по деревянной доске. Обалдеть можно. Просто обалдеть. Мой муж, человек, с которым я делила постель и бюджет последние двенадцать лет, оформил машину, за которую я заплатила добрую половину, на свою мамочку.
Я не стала выбегать из кухни и устраивать истерику. Мой аналитический мозг, выдрессированный годами работы с финансовыми махинациями, мгновенно включился в режим «аудит». Если собственник Лариса, значит, и договор купли-продажи оформлен на неё. Но деньги-то уходили с нашего общего счета. Или нет?
Весь вечер я была сама любезность. Родион вышел из душа, пахнущий моим дорогим гелем, и принялся уплетать ужин, даже не заметив, что я смотрю на него как на сомнительный актив с отрицательной доходностью.
– Вкусно, Жанчик. Слушай, я завтра на машине в Тверь сгоняю по делам, вернусь поздно.
– Конечно, Родя, езжай. Береги «ласточку».
Как только он уснул, я залезла в его ноутбук. Пароль он не менял со дня свадьбы – дата нашего знакомства. Наивный. То, что я там нашла, заставило бы покраснеть даже опытного обнальщика. Родион за два дня до покупки машины перевел все наши общие накопления на личный счет матери. А та, в свою очередь, оплатила машину в салоне как «подарок любимому сыну». В договоре черным по белому значилось: покупатель – Лариса Игоревна.
Внутри меня что-то щелкнуло. Знаете, это такое чувство, когда ты долго терпишь хамство в очереди, а потом вдруг понимаешь, что очереди больше нет, и ты стоишь один посреди пустой улицы. Мне не было больно. Мне было чертовски интересно, как он собирается выкручиваться.
Следующие три дня я провела в подготовке. Я не просто собрала чеки. Я подняла все выписки со своего зарплатного счета, где было видно, как ежемесячно я откладывала суммы на «автомобиль». Я нашла переписку с Родионом в почте, где мы обсуждали модель, цвет и комплектацию, и где он прямым текстом писал: «Жанна, твои триста тысяч как раз пойдут на первый взнос».
Самым сложным было молчать. Видеть, как он паркует машину во дворе, как хвастается соседу новой мультимедийной системой. Лариса даже пару раз позвонила, елейным голосом спрашивая, не хочу ли я «прокатиться на их новой машине». Обалдеть, какая наглость. Мать и сын – два сапога пара. Один ворует, вторая прикрывает.
Я подала на развод и раздел имущества через адвоката в тот же четверг. Родион узнал об этом, когда к нему на работу пришел курьер с повесткой. Он прилетел домой злой как черт, даже не разулся, оставив грязные следы на моем светлом ковре.
– Жанна, ты что, с ума сошла? Какой развод? Какой раздел? Ты че, белены объелась?
Я в это время спокойно пила чай, листая журнал.
– Родион, не ори. Ты в моем доме. И, кстати, машина тоже входит в список делимого имущества.
– Машина? – он нагло рассмеялся, вальяжно усевшись напротив. – Ты хоть документы видела? Она на маме. Подарок! Ты к ней никакого отношения не имеешь. Можешь хоть об стену убиться, суд тебе ничего не даст.
Я посмотрела на него и почувствовала легкую иронию. Как же легко люди верят в собственную неуязвимость, когда у них за спиной стоит такая же беспринципная мамаша.
– Посмотрим, Родя. Посмотрим. А сейчас – собирай вещи. В этой квартире, которая, напомню, принадлежит мне, ты больше не живешь.
– Да пошла ты! Я никуда не уйду! Квартира в браке обставлена!
– Квартира добрачная, а мебель... забирай свой диван и телевизор. Мне не жалко. У тебя есть два часа, пока я не вызвала полицию.
Процесс выселения прошел на удивление тихо. Родион, видимо, решил, что лучше сейчас уйти к маме, а потом «нагнуть» меня в суде, забрав долю в деньгах. Он уехал на «своей» серебристой машине, обдав меня выхлопными газами и презрительным взглядом.
Суд назначили через полтора месяца. Всё это время Родион и Лариса поливали меня грязью в соцсетях и среди общих знакомых. «Жадная Жанка», «истеричка-аудитор», «хочет обобрать старуху». Я читала это и улыбалась. Они даже не представляли, какой сюрприз я им приготовила.
В день заседания Родион пришел с адвокатом, который выглядел дороже, чем вся его рекламная контора. Лариса сидела в первом ряду, в новой норковой шубе (видимо, купленной на остатки «премий» сына), и демонстративно обмахивалась платочком.
– Ваша честь, – начал их адвокат, – автомобиль является личной собственностью матери моего подзащитного. Вот договор дарения, вот ПТС. Истица не имеет к этому имуществу никакого отношения. Деньги были личными накоплениями Ларисы Игоревны.
Судья, пожилая женщина с усталыми глазами, посмотрела на меня.
– Истица, вам есть что добавить?
Я встала. Спокойно, без дрожи в руках.
– Да, Ваша честь. Я прошу приобщить к делу выписки со счетов моего супруга и его матери. А также заключение независимой экспертизы моей переписки с ответчиком.
Адвокат Родиона ухмыльнулся.
– И что это докажет? Движение денег между родственниками не запрещено законом.
– Конечно, – я кивнула. – Но у меня есть еще один документ.
Я достала из папки лист бумаги, который Родион подписал год назад, не глядя, среди кучи других бумаг, когда я якобы оформляла налоговый вычет за нашу квартиру. Это было нотариальное обязательство о том, что любые крупные покупки (свыше ста тысяч рублей), совершенные в браке, признаются общей совместной собственностью, независимо от того, на кого они оформлены, если не доказано иное. Родион тогда был пьян после корпоратива и подписывал всё, что я ему подсовывала «для налоговой».
– А также, – продолжила я, – я прошу суд обратить внимание на то, что за день до покупки машины Лариса Игоревна получила на счет ровно ту сумму, которая была снята с нашего семейного накопительного счета. Я подала иск о признании сделки купли-продажи автомобиля притворной, совершенной с целью сокрытия имущества от раздела.
В зале наступила тишина. Родион побледнел. Лариса перестала махать платочком и уставилась на сына.
– Родион, это что за бумажка? – прошипела она.
– Мам, я не знаю... она сказала – вычет...
Судья долго изучала документы. Переписка, где Родион хвастался другу: «Я технично оформил тачку на маман, чтобы Жанка при разводе лапу сосала», стала вишенкой на торте. Мой муж всегда был слишком болтлив в мессенджерах.
Решение суда было предсказуемым для меня и катастрофическим для них. Сделку признали недействительной в части принадлежности имущества. Машину признали совместно нажитой. Поскольку Родион и его мать действовали недобросовестно, пытаясь скрыть имущество, суд присудил мне не половину, а две трети стоимости автомобиля в качестве компенсации. Плюс возврат денег, которые Родион «подарил» матери с нашего общего счета.
Когда мы выходили из зала, Лариса подскочила ко мне.
– Змея! Ты жизнь моему сыну сломала! Мы эту машину по винтику разберем, но ты её не получишь!
– Разбирайте, – я пожала плечами. – Только сначала выплатите мне мою долю. Иначе приставы опишут твою квартиру, Лариса Игоревна. Она-то точно на тебе.
Я вышла на улицу. Дождя не было, небо прояснилось. Я вдохнула полной грудью.
Реалистично ли я смотрю на вещи? Да. Впереди у меня еще долгие месяцы борьбы с приставами, потому что Родион, конечно, будет бегать от выплат. Квартира стала пустой и неуютной, а тишина по вечерам иногда кажется слишком громкой. Ипотеку за нашу двушку мне теперь платить одной, и это будет нелегко. Придется забыть об отпуске еще на пару лет.
Но знаете что? Это была самая удачная сделка в моей жизни. Я обменяла серебристую машину и лживого мужа на свое спокойствие и самоуважение.
Вчера я зашла в автосалон. Нет, не покупать новую машину. Я просто смотрела на них через витрину. Красивые, блестящие, манящие. Но я поняла, что мне пока не нужно это железо. Я лучше куплю себе новые ботинки. Дорогие, качественные, которые прослужат долго. И пойду в них по своему собственному пути.
Завтра будет новый день. У меня по плану ревизия на складе, а вечером – поход в кино с подругой. Жизнь не стала «прекрасной» по щелчку пальцев, она осталась сложной, иногда несправедливой и выматывающей. Но в ней больше нет места для людей, которые считают мою порядочность слабостью.
Я вернулась домой. В прихожей всё еще пахло духами Ларисы, но я открыла все окна настежь. Ветер выдул этот приторный запах, оставив только свежесть озона и мокрой листвы.
Счет закрыт, Родион. И сдача тебе не положена.
А вы бы смогли простить мужа, если бы он втайне от вас оформил крупную покупку на родственников?