– Скидываемся по пять тысяч на юбилей директору! Отказы не принимаются, мы же команда. Виктору Степановичу будет приятно, а те, кто жадничает, пусть потом не удивляются, когда премии будут распределять. Списки сдавших я вывешу в закрепе чата!
Я прочитала это сообщение в рабочем мессенджере и медленно положила телефон экраном вниз на липкую клеенку кухонного стола. Продолжила тереть тарелку, хотя губка уже скрипела по чистому фарфору. Тёрла и смотрела в окно, пытаясь понять: наша кадровичка Людмила сейчас серьезно это написала или она реально идиотка? Пять тысяч. Пять тысяч за то, чтобы купить человеку, у которого есть личный водитель и дача в Испании, какой-нибудь очередной бесполезный антиквариат.
В нос ударил резкий запах жареного лука. Опять сковородка перегрелась. Я выключила газ, подошла к мойке и включила ледяную воду погромче, чтобы смыть пену с рук. Гудение старого холодильника в тишине казалось особенно навязчивым, а за окном кто-то из соседей снова завел свою дрель. Суббота, вечер, самое время для ремонта и выбивания дани.
На столе лежала расчетка. Моя зарплата в этом месяце с учетом всех вычетов – сорок две тысячи. Ипотека душит, забирая ровно двадцать две. Еще кредит на пятнадцать тысяч за зубы, которые посыпались после того, как я три года пахала без отпуска. Остается пять тысяч на жизнь. И вот именно эти пять тысяч Людмила хочет подарить Виктору Степановичу. Обалдеть просто. Нарисовалась, не сотрешь.
Вспомнился мне Витенька... ну, то есть Виктор Степанович, когда он только пришел в нашу контору. Был такой энергичный Витя, обещал золотые горы, премии и «семейную атмосферу». Тогда я, молодая и наивная Галочка, верила, что если пахать на двух ставках, то тебя заметят. В итоге заметили: на меня просто свалили работу за троих ушедших в декрет сотрудниц. Теперь я Галина Ивановна, ведущий бухгалтер с дергающимся глазом и коллекцией дешевых обезболивающих в ящике стола. Квартиру свою я выгрызала зубами, пока наш «командор» менял машины как перчатки. Сама платила, сама стены шпаклевала.
Телефон на столе снова пискнул. Потом еще раз. И еще. Чат ожил.
– Ой, Людочка, конечно! Пять тысяч – это мелочь ради такого человека! – строчила подлиза из отдела маркетинга.
– Слушайте, а не многовато? – робко вставил кто-то из сисадминов. – У нас зарплаты не как у акционеров.
– Кто это там голос подает? – тут же отозвалась Людмила. – Иван, ты в этом месяце переработки просил? Ну-ну. Галина Ивановна, а вы что молчите? Самая старшая в отделе, должны пример подавать.
– Люд, – я вытерла руки и начала быстро печатать ответ, – в смысле «пример»? Пять тысяч – это десятая часть моей зарплаты. У меня ипотека и колбаса по акции в холодильнике. Я на подарок своему ребенку меньше трачу.
– Ну вот, началось, – прилетело в ответ мгновенно. – Опять нищебродские разговоры. Мы же семья! Тебе что, жалко для родной фирмы? Виктор Степанович для нас как отец родной. Прикинь, если он узнает, что ты пожалела денег на его шестидесятилетие?
Я бросила телефон обратно на стол. Сарказм внутри просто зашкаливал. Отец родной. Ага, который забыл, когда последний раз индексировал нам оклады, зато не забыл купить себе новые часы за два миллиона.
Весь вечер чат не затыкался. Началась настоящая травля. Те, кто сдал – а это в основном молодежь, трясущаяся за свои места, и руководство среднего звена – начали клеймить «отказников».
– Мелочные люди портят всю атмосферу в коллективе!
– Из-за таких, как Галина, нам потом всем срежут бонусы!
– Галь, ну реально, скинь ты эти деньги, не позорься. Мы же команда!
Я сидела на табуретке, потому что стоять вдруг стало лень. Перед глазами стояла картина: наш офис, запах дешевого кофе и вечные интриги. Людмила, которая вечно лезет своими замечаниями в чужую жизнь, и Степанович, который смотрит на нас как на досадную помеху его великим свершениям.
Последняя капля упала, когда Людмила выложила в чат таблицу. В первом столбце – фамилия, во втором – статус: «Сдал» или «В ожидании». Напротив моей фамилии стоял жирный красный знак вопроса и приписка: «На особом контроле». А потом она добавила:
– Галина Ивановна, вы сегодня заходили в столовую и покупали обед. Значит, деньги есть. Не прибедняйтесь, это выглядит дешево.
Я посмотрела на свои руки. Сухая кожа, остатки маникюра, который я делала сама дома. Посмотрела на грязную обувь в прихожей – сапоги, которые я собиралась нести в ремонт, потому что на новые денег нет. И тут меня прорвало.
Я схватила сумку, вывалила ее содержимое на стол. Ключи, пропуск, помада, кошелек.
Взяла телефон.
– Послушайте, «семья», – записала я голосовое сообщение. – Денег не будет. И меня в понедельник тоже не будет. И во вторник. И вообще никогда. Людмила, таблицу свою распечатай и съешь. А Виктору Степановичу передайте, что его юбилей оплатит мой неиспользованный отпуск за два года, который фирма мне так и не компенсировала.
Я вышла из чата. Удалила приложение.
Подошла к входной двери. Медленно, с каким-то странным удовольствием, достала из замка ключ. Сменила замки я еще месяц назад, когда бывший пытался вещи забрать, так что тут всё было надежно. Но сейчас я чувствовала, что меняю «замок» в своей голове.
Я начала собирать вещи. Не аккуратно, а как попало. Сгребала в коробки всё, что напоминало о работе: ежедневники, дурацкие грамоты «Лучшему сотруднику месяца», корпоративные кружки. Прямо со стола – в мусорный пакет. Сумку с ноутбуком швырнула в угол.
Телефон разрывался от звонков. Звонила Людмила. Звонил замдиректора. Наверное, и сам Степанович бы позвонил, если бы знал, как меня зовут без подсказки секретарши. Я просто выключила звук.
Опишу вечер после скандала. Тишина. Впервые за долгое время в квартире было по-настоящему тихо. Ни уведомлений, ни обсуждений чужих юбилеев. Я заварила себе чай. Настоящий, с бергамотом, который берегла для гостей.
Села у окна. Мысли о том, что завтра нужно будет как-то платить по счетам, конечно, крутились. Ипотека никуда не делась. Коллекторы из банка не станут слушать истории про гордость. Но зато никто не треплет нервы. Зато я не стою в очереди, чтобы поцеловать ботинок директора за свои же деньги.
Обалдеть, как легко стало дышать. Прикинь, Галя, ты просто взяла и вышла. Без парашюта, зато без ошейника.
Завтра я обновлю резюме. Завтра я позвоню в пару контор, которые меня звали год назад. Денег мало, в обрез, придется экономить на всём, но это мои деньги. И я сама решу, кому их дарить.
Холодильник снова загудел, как будто одобряя моё решение. За окном стемнело. Я допила чай и пошла спать. Спокойно. Впервые за очень много лет.
А вы бы сдали деньги на подарок начальнику, если бы на вас начали давить всем коллективом?