— Я взял кредит на твое имя, чтобы купить себе новый ноутбук! Ты же меня любишь, Жанна? — Выставила барахло мужа в коридор и заблокировала его доступ к онлайн-банку.
– Слушай, ну не дуйся, зато теперь я смогу нормально стримить и, может, даже найду удаленку, о которой мы мечтали! — Глеб нагло ухмыльнулся, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. — Я взял кредит на твое имя, через твое приложение, пока ты спала. Там делов-то было на пять минут, твой палец к сенсору приложил и готово. Зато смотри, какая машина! Геймерский, тянет всё, подсветка огонь. Ты же меня любишь, Жан?
Я продолжала методично резать лук, но с такой силой вбивала нож в доску, что дерево жалобно стонало. Пальцы мелко задрожали, и я трижды не могла попасть по выключателю вытяжки, прежде чем она наконец загудела, засасывая едкий запах горелого масла. В горле пересохло. На кухне было душно, старый холодильник натужно стонал, а из ванной доносился звук капающего крана. Кап. Кап. Кап. Каждая капля как молотком по темени.
– Сколько, Глеб? — я медленно повернулась к нему, не выпуская нож из руки. — Какую сумму ты повесил на меня в три часа ночи?
– Ой, ну началось, – он закатил глаза и нагло чавкнул, откусывая кусок моего бутерброда. – Всего сто пятьдесят тысяч. Ерунда же! У тебя зарплата стабильная, ты в своем журнале уже двадцать лет сидишь, премии получаешь. А мне для старта нужно было. Понимаешь? Старт! Без нормального железа в айти не зайти. Ты должна инвестировать в своего мужчину, если хочешь нормального будущего.
Он вальяжно почесал затылок и уставился в окно, где сосед методично долбил стену перфоратором. Игорь... то есть Глеб, всегда был мастером логики «в одни ворота». В его больном мозгу всё выглядело правильно: я вкалываю, он мечтает. Я содержу быт, он «ищет себя».
– Сто пятьдесят тысяч, – я присела на край табуретки, потому что ноги вдруг стали налитыми свинцом. — Глеб, я эти деньги полгода откладывала на досрочное погашение ипотеки. Я за эту квартиру вкалывала на двух ставках, брала ночные смены, когда тексты горели. Я сапоги эти, посмотри на них, четвертый год ношу, подклеиваю суперклеем втихую, чтобы лишнюю копейку в банк занести. А ты просто приложил мой палец, пока я спала?
– Ты преувеличиваешь, как всегда, – он нагло усмехнулся и придвинул к себе ноутбук, нежно поглаживая крышку. — Сама виновата, что пароль не сменила. Мы одна семья, Жанночка. Твои деньги — наши деньги. Мои будущие миллионы — тоже наши будут. Потерпишь месяц-другой, не развалишься. Зато я теперь при деле.
Я смотрела на его лоснящееся лицо, на эти руки, которые тяжелее мышки ничего не держали последние два года. Прикинь, да? Нарисовался — не сотрешь. Когда мы сошлись, он пел про великие проекты, про стартапы. А по факту — сожрал все мои заначки, выпил литры кофе, за который не платил, и теперь втихую обчистил мой лимит доверия в банке.
Здрасьте-приехали. Обалдеть просто. Прямо под боком выросла крыса, которую я сама же и кормила борщами.
– Значит, инвестировать в тебя? — я встала и подошла к нему. — А ты не подумал, чем я буду платить за свет, который твой «геймерский» гроб будет жрать круглосуточно? Ты подумал, что у нас через неделю платеж по кредиту за твою же прошлую машину, которую ты разбил и бросил гнить во дворе?
– Не ной, а, – он поморщился, как от зубной боли. – Найдешь где-нибудь. Займешь у своей Светки из редакции. Она богатая, перехватишь десятку. Не делай из меня монстра, я же не в казино их просадил. Это инструмент!
Он снова уткнулся в экран, игнорируя меня. В этот момент в подъезде кто-то громко хлопнул дверью, и у меня внутри тоже будто что-то захлопнулось. Всё. Финита. Последняя капля упала в ту самую чашу, которая и так уже текла по швам.
– Инструмент, говоришь? — я спокойно прошла в прихожую.
Достала из сумки телефон. Зашла в онлайн-банк. Пальцы всё еще дрожали, когда я трижды вводила неверный пароль, но на четвертый раз зашла. Смена пароля. Подтверждение через код. Готово. Блокировка всех дополнительных карт, которые были у него в телефоне. Готово.
– Глеб, иди сюда, – позвала я ледяным тоном. — Посмотри на свой инструмент.
Он нехотя вылез из-за стола, шлепая босыми ногами по холодному линолеуму.
– Ну что еще? Я только настройки начал выставлять.
– Смотри внимательно. Это — выписка из ЕГРН. Квартира моя. Только моя. Понял? — я ткнула ему в нос бумагой, которую предусмотрительно забрала из сейфа в редакции еще неделю назад, когда начала что-то подозревать. — А вот это — заявление в полицию о мошенничестве. Я его уже заполнила в приложении. Осталось нажать «отправить».
У Глеба лицо как-то странно обмякло. Глаза забегали, он попытался нагло ухмыльнуться, но губа дернулась.
– Ты... ты не сделаешь этого. Мы же женаты. Ты себя позорить не станешь.
– О, еще как стану, – я сделала шаг вперед, оттесняя его к двери. — Ты украл у меня деньги. Ты воспользовался моей беспомощностью во сне. Это не любовь, Глеб. Это паразитство. А паразитов я привыкла выводить хлоркой.
Я открыла шкаф в прихожей и начала выкидывать его шмотки прямо на коврик. Его футболки, вонючие кроссовки, сумку с проводами.
– Хватай свое барахло и на выход. Ноутбук остается здесь. Продадим его завтра, вернем деньги банку.
– Ты не имеешь права! Это мой подарок! — взвизгнул он, пытаясь оттолкнуть меня от стола. — Я его купил!
– На МОИ деньги, Глеб. Ты его не купил, ты его украл. Уходи, пока я не вызвала участкового. Он, кстати, живет в соседнем подъезде и очень не любит таких «геймеров».
Видели бы вы его глаза в этот момент. Там был такой густой, липкий страх. Халява закончилась, и до него это начало доходить. Наглость сменилась жалкими попытками надавить на жалость.
– Жан, ну куда я пойду? Ночь на дворе. Мама меня не пустит, у нее ремонт. Ну погорячился я, ну прости... Давай я его сдам обратно завтра!
– Сдашь. И деньги мне на счет. А пока — дверь там.
Я вытолкнула его в подъезд вместе с кучей тряпья. Он стоял на лестничной клетке в одних носках и домашних штанах, прижимая к груди свой старый рюкзак. Лязг замка прозвучал для меня как выстрел шампанского.
Вернулась на кухню. Села у окна. Тишина. Наконец-то тишина, которую не нарушает его вечное клацанье по кнопкам.
Налила себе чаю. Горячего, крепкого. Смотрела, как за окном гаснут огни в соседнем доме.
Впереди — суды, объяснения с банком, переоформление документов. Ипотека будет тянуться чуть дольше. Сапоги придется подклеить еще разок. Но знаешь что? Мне впервые за два года стало легко дышать. В доме больше нет крысы. В доме больше нет запаха его лени.
Я сделала глоток и улыбнулась своему отражению в темном стекле. Завтра будет новый день. Без альфонсов. Без лжи.
Лучше быть одной и платить по своим счетам, чем кормить того, кто готов обокрасть тебя, пока ты спишь.
А вы бы простили мужу кредит, взятый втайне от вас, если бы он клялся, что это «для общего блага»?