– Я творческая личность и не обязан пахать на дядю, пока не найду свой истинный путь, свой внутренний ресурс, понимаешь? Короче, Галя, я сегодня уволился. Всё, баста. Теперь буду искать себя, – Игорь вальяжно откинулся на спинку дивана, даже не глядя на меня.
Он увлеченно ковырял в зубах зубочисткой, глядя в телевизор, где какие-то люди в ярких костюмах орали друг на друга. Я в это время как раз выжимала половую тряпку над ведром. Руки ныли, суставы крутило на погоду – в аптеке сегодня был сумасшедший день, двенадцать часов на ногах, одни бабки с рецептами и скандальные мамаши. Я не выронила тряпку, нет. Просто сжала её так сильно, что грязная, мыльная вода потекла по предплечьям, затекая под рукава старого домашнего халата. Холодные капли обожгли кожу, но я даже не вздрогнула.
– Искать себя, значит? – я медленно выпрямилась, чувствуя, как в пояснице что-то противно хрустнуло. – Игорёш, а на что мы будем этот твой ресурс искать? У нас ипотека – тридцать пять тысяч в месяц. Кредит за твою машину, на которой ты теперь только за пивом ездишь – еще пятнадцать. Коммуналка, жратва... Офигеть, какой ты находчивый.
Игорь лениво почесал заросшую щетиной щеку и наконец-то соизволил повернуть ко мне голову. На его лице блуждала та самая снисходительная улыбка, которую я раньше принимала за уверенность, а теперь видела как обычную, кондовую наглость.
– Ну чего ты сразу про бабло, Галь? Ты вечно всё сводишь к приземленным вещам. Ты же у меня сильная, ты начальник отдела, зарплата позволяет. Потерпишь месяц-другой. Зато потом я как выстрелю! У меня есть одна идея... стартап, короче. Но мне нужно время. Тишина, покой и... ну, чтобы ты не капала на мозги.
Я посмотрела на него и почувствовала, как в горле встает горький ком. В нос ударил запах несвежих носков – Игорян уже третий день не менял одежду, считая, что дома «и так сойдет». На журнальном столике стояла пустая кружка с засохшим коричневым ободком от чая, который я заваривала утром. Рядом – крошки от печенья, которое я покупала себе к кофе. Здрасьте-приехали.
Семь лет брака. Семь лет я тащила этот воз. Квартира, в которой мы сейчас находимся, вообще-то моя. Наследство от бабушки, плюс я пахала на двух работах три года, чтобы сделать нормальный ремонт, чтобы окна не сквозили, чтобы плитка в ванной была нежно-голубая, а не этот советский кафель с трещинами. Каждая занавеска, каждый коврик в этом доме куплены на мои премии, на мои ночные смены, когда я едва доползала до кровати. Игорь тогда тоже работал, ну, как работал – числился в какой-то конторе менеджером по продажам воздуха. Получал копейки, зато гонора было на целое министерство.
– Идея у него, – я бросила тряпку в ведро. Звук получился тяжелым, шлепающим. – Знаешь что, Игорян? Ищи. Только учти – ресурс имеет свойство заканчиваться. Мой – точно на исходе.
Весь вечер я провела как в тумане. Приготовила ужин – макароны с сосисками, самое простое. Игорь съел две порции, довольно похлопал себя по пузу и ушел в спальню играть в свои танчики. Звуки выстрелов и лязг виртуальных гусениц заполнили квартиру. Я сидела на кухне, смотрела в окно на мокрый асфальт, поблескивающий под фонарями, и думала.
Утром я встала в шесть. Ноги гудели, голова раскалывалась. Игорь дрых, раскидав руки и ноги, занимая всё пространство на нашей огромной кровати. Я оделась, выпила пустой чай и ушла на работу. В аптеке пахло хлоркой и спиртом. Весь день я улыбалась покупателям, советовала мази от радикулита и капли в нос, а внутри у меня зрела холодная, расчетливая ярость.
Вечером я зашла в магазин. Купила: один йогурт, одно яблоко и пачку творога. Ровно на один раз. Себе.
Дома меня встретил Игорь. Он сидел на кухне, злой и взъерошенный.
– Галь, ты где ходишь? Время восемь! В холодильнике шаром покати, даже колбасы нет. Ты чего, в магазин не заходила?
Я спокойно выложила свой йогурт на стол. Игорь уставился на него так, будто я принесла в дом атомную бомбу.
– Это что? – он ткнул пальцем в маленькую баночку.
– Мой ужин, Игорёк. Я решила, что раз ты у нас в творческом поиске, то и мне пора пересмотреть свои приоритеты. Я теперь на диете. Легкость ищу, понимаешь? Внутренний ресурс экономлю.
– Ты че, шутишь? – Игорь вскочил, стул с грохотом отлетел назад. – А я что жрать буду? Я мужик, мне мясо нужно!
– Ну, Игорёш, мясо стоит денег. А деньги у нас теперь только мои. И я решила, что они мне нужнее для оплаты ипотеки. Ты же не хочешь, чтобы твой творческий поиск проходил на теплотрассе?
Он посмотрел на меня как на умалишенную. Почесал затылок, что-то буркнул про женскую вредность и ушел в комнату. Через пять минут я услышала, как он громко хлопает дверцами шкафчиков, пытаясь найти хоть что-то съедобное. Нашел пачку старой овсянки, которую я покупала еще год назад. Сварил на воде. Чавкал на всю кухню, демонстративно вздыхая.
На второй день его «поисков» я сделала следующий ход. Пришла домой, Игорь лежал на диване, уткнувшись в телефон.
– Галь, че за фигня? Интернет не работает. Я роутер и так, и сяк... не ловит. Весь день без связи сижу, даже объявление посмотреть не могу!
– А я тариф сменила, – я присела на табуретку, потому что стоять было уже невмоготу. – Отключила домашний интернет. Дорого это, Игорёк. Семьсот рублей в месяц – это три килограмма курицы. А я теперь каждую копейку считаю. Мне на работе мобильного хватает, а дома я решила книги читать. Полезно для саморазвития.
Игорь побагровел. Его наглое лицо пошло пятнами.
– Да ты... ты издеваешься! Ты мне кислород перекрываешь! Как я буду свой стартап развивать без интернета?
– Сходи в библиотеку, там бесплатно. Или к маме съезди, у неё вай-фай есть. Заодно и поешь.
– Пошла ты! – крикнул он и вылетел из кухни, хлопнув дверью так, что в серванте зазвенели мои любимые хрустальные бокалы, подаренные на свадьбу.
Третий день стал решающим. Я вернулась домой пораньше – отпустили со смены. В квартире стояла звенящая тишина. В нос ударил запах чего-то горелого. Захожу на кухню и вижу картину маслом: Игорян пытается пожарить на сковороде... хлеб. Сухой, завалявшийся в хлебнице батон. Сковорода дымит, Игорь злой как черт, руки в саже.
– Всё, Галя, хватит! – заорал он, увидев меня. – Ты победила! Ты меня как собаку на привязи держишь! Голодом моришь! В каменный век меня загнала!
Я не стала отвечать. Просто прошла в комнату, взяла с полки папку с документами.
– Смотри сюда, Игорь. Это выписка из ЕГРН. Квартира моя. Ты тут даже не прописан – я так и не удосужилась тебя зарегистрировать за пять лет, всё руки не доходили. А это – брачный договор, который мы подписали перед ипотекой. Помнишь? Где сказано, что в случае развода каждый остается при своем.
Игорь замер. Его руки, испачканные гарью, мелко дрожали. Он посмотрел на бумаги, потом на меня. В его глазах я увидела не раскаяние, а страх. Страх потерять удобный диван, теплую ванну и бесплатную прислугу в моем лице.
– Ты... ты к чему это? – прошептал он.
– К тому, Игорёк, что поиски себя закончены. Либо ты завтра к восьми утра выходишь на любую работу, хоть грузчиком, хоть курьером, и приносишь в дом хотя бы десятку на еду, либо ты собираешь свои манатки и валишь искать ресурс к своей мамочке. У неё там как раз огород не копан.
– Галя, ну ты чего... Мы же семья... – он попытался подойти, протянул свои грязные руки.
– Ключи на стол, Игорь. Прямо сейчас. Если завтра в шесть вечера я не увижу подтверждение того, что ты трудоустроен – замок будет сменен. Я уже договорилась с мастером.
Я развернулась и ушла в ванную. Включила воду погромче, чтобы не слышать его скулежа. Села на край ванны, закрыла глаза. Руки тряслись так, что я не могла расстегнуть пуговицы на блузке. Господи, как же я устала. Как же мне хотелось просто, чтобы кто-то обнял меня и сказал: «Отдохни, Галка, я всё решу». Но обнимать меня было некому. Был только этот паразит за дверью, который привык жрать мою жизнь ложками.
Весь вечер Игорь метался по квартире. Звонил кому-то, орал в трубку, потом умолял. Я сидела на кухне и пила свой кефир. В доме пахло гарью и безнадегой.
Утром, когда я еще спала, Игорь ушел. Не хлопнул дверью, а тихонько прикрыл её. Я встала, посмотрела на пустую прихожую. Его куртки не было. Кроссовки тоже исчезли.
Весь день на работе я дергалась от каждого звонка. Думала – ну всё, сейчас придет сообщение, что он уехал к матери, что я стерва и жизнь ему сломала. Но телефон молчал.
Я пришла домой в семь. В квартире пахло... жареной курицей. Настоящей, с чесноком и специями. На кухне горел свет. Игорь стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая ножки на сковороде. На столе лежала пачка денег – несколько смятых тысячных купюр.
– Вот, – буркнул он, не оборачиваясь. – В таксопарк устроился. На своей машине. Это аванс выпросил под честное слово. В ночь буду выходить.
Я медленно села на стул. Ноги вдруг стали ватными. Оказывается, три дня голода и отсутствие интернета творят чудеса. Куда только делся «внутренний ресурс» и «творческий поиск».
– Курицу купил, – продолжал Игорь. – И хлеб свежий. Роутер включи, а? Мне навигатор нужен для работы.
Я смотрела на его спину и понимала: ничего не изменилось. Он не стал другим человеком. Он просто испугался. И как только в холодильнике снова появится колбаса, он опять начнет мечтать о «стартапах» и «своем пути». Но теперь я знала – у меня есть выключатель. И если что – я его применю.
– Включу, Игорёш. Поешь и иди работать. Ипотеку завтра платить.
Я налила себе чаю. Настоящего, крепкого. Села у окна. В доме было тихо. Кран на кухне всё так же капал – кап, кап, кап. Завтра вызову сантехника. Сама. За его деньги.
Жизнь не стала прекрасной в один миг. Она осталась трудной, серой и выматывающей. Но в этой жизни теперь были правила. Мои правила.
Офигеть, как мало мужику надо для просветления мозгов – просто пустой холодильник и отсутствие доступа в сеть.
Выдохнула. Кажется, я наконец-то начала дышать.