Недавно смотрела видеоблог Ксении Собчак — она обсуждала новости, перескакивала с темы на тему и вдруг вскользь бросила:
«Ну это как в «Или-или», понимаете?»
И побежала по новостной ленте дальше.
А ведь «Или-или» — это одна из самых влиятельных философских книг XIX века, работа датского философа Сёрена Кьеркегора, ставшая фундаментом экзистенциализма. Его идеи о выборе, вере и свободе легли в основу философии XX века — Хайдеггер, Сартр, Камю выросли из Кьеркегора.
Но мало кто знает, кем был сам Кьеркегор и как появилась эта книга. А там ведь действительно увлекательная история: семейное проклятие, брошенная невеста, война с церковью и т. д.
Вот эта история.
Ниже — история о том, почему эта книга была издана анонимно и как разбитое сердце магистра Кьеркегора создало новое направление философии.
В 1843 году в копенгагенских книжных лавках появился двухтомник с интригующим названием «Или-или», но без имени автора на обложке. Редактор — некий Виктор Эремита (что можно перевести на русский как «Победоносный отшельник») — уверял, что обнаружил рукописи в тайном отделении купленного секретера. Внутри: дневник обольстителя, афоризмы о скуке, защита брака и загадочная проповедь.
Копенгаген был тогда очень маленьким городом. Автора вычислили быстро. Сёрен Кьеркегор — тот самый чудак с искривлённым позвоночником и неровной походкой, которого студенты университета ещё в 1830-х прозвали «Либо-Либо» (на датском — Enten-Eller) за его манеру ставить философские дилеммы и заставлять собеседников выбирать между крайностями. Теперь это прозвище стало названием его книги.
И именно этот человек два года назад разорвал помолвку с семнадцатилетней красавицей Региной Ольсен и теперь, судя по всему, пишет об этом. Скандал получился первоклассный!
Семейное проклятие Кьеркегоров
Чтобы понять «Или-или», начать нужно с семейной истории.
Отец Сёрена, Микаэль Кьеркегор, родился в нищей ютландской семье. С раннего детства он был вынужден работать – пас овец на вересковых пустошах Ютландии — голодал, мёрз в своей рваной одежде, больше похожей на лохмотья, жил в крайней бедности. Однажды, стоя на холме, по семейному преданию, измученный мальчишка проклял Бога за нищету и страдания.
Позднее дядя забрал Микаэля в Копенгаген, устроил приказчиком в лавку, которая торговала сукном. Юноша оказался способным: разбогател, открыл собственное дело, стал уважаемым купцом. Женился. Но жена вскоре умерла. Через год он женился снова – на служанке Анне – она уже носила его ребёнка. Ей было 25, ему — 40. За четырнадцать лет она родила Микаэлю семерых детей.
Микаэль был уверен, что Бог не простил ему юношеского богохульства. Первая жена умерла. Из семерых детей пятеро умерли один за другим. Никто из умерших детей не дожил до 34 лет.
Отец ждал, что умрут и оставшиеся — старший Петер Кристиан и Сёрен, младший. Дом превратился в место религиозного фанатизма и меланхолии.
Сёрен родился и рос хилым и болезненным — в детстве он упал с дерева, после чего развилось серьёзное искривление позвоночника: одно плечо стало заметно выше другого, фигура казалась перекошенной, походка — неровной.
Отец любил его. Они часто играли, совершая «прогулки» по комнате: отец говорил, что они слишком бедны духом, чтобы гулять по-настоящему, поэтому путешествовали в воображаемом Берлине, Париже, описывая воображаемые улицы, лавки, прохожих. Возможно, это было связано с увечьем Сёрена.
В 1838 году умер отец — в 82 года, пережив почти всех своих детей. Из семерых детей выжили только двое. Сёрен преодолел роковой для Кьеркегоров рубеж в 34 года, прожил ещё восемь лет, но так и не избавился от ощущения, что он следующий в списке тех, кто должен умереть.
Регина: история любви
В 1837 году, на вечеринке у семьи Ольсен, двадцатичетырёхлетний Сёрен встретил Регину. Ей было четырнадцать. Он влюбился мгновенно.
Регина была дочерью высокопоставленного чиновника Теркеля Ольсена — хорошенькая, живая, непосредственная. Полная противоположность мрачному миру Кьеркегоров. Сёрен ухаживал за ней три года. В 1840-м, когда Регине исполнилось семнадцать, сделал предложение. Она согласилась. Помолвка продлилась год.
Но в августе 1841 года Кьеркегор попытался расторгнуть помолвку. Регина плакала, умоляла объяснить причину. Однако внятных объяснений так и не последовало.
В октябре помолвка была расторгнута. Лишь коротенькая записка:
«Чтобы не ставить под угрозу твою душу, я должен сказать: откажись от меня».
Регина была раздавлена. Её отец — в ярости. Копенгаген долго обсуждал этот скандал.
Сёрен уехал в Берлин, на лекции Шеллинга о философии откровения. Лекции его разочаровали — он ожидал большего от философа, который критиковал Гегеля. Вернулся в Копенгаген с рукописью «Или-или». Защитил магистерскую диссертацию «О понятии иронии» в 1841 году — отныне его называли магистр Кьеркегор, что в Дании было уважительным обращением к обладателю учёной степени.
В 1847 году Регина вышла замуж за чиновника колониальной службы Фрица Шлегеля. Они прожили вместе долгую спокойную жизнь.
А Кьеркегор писал о ней — под масками и псевдонимами. Йоханнес соблазняет Корделию — как Сёрен соблазнил Регину. Авраам возносит нож над Исааком в «Страхе и трепете» — как Сёрен «убил» их любовь.
Он посвящал ей книги, встречал на улицах Копенгагена — она отворачивалась.
Умирая в 1855 году, он завещал ей все сочинения и остатки состояния. Регина отказалась. Она пережила Кьеркегора почти на пятьдесят лет, умерла в 1904-м. В конце жизни призналась, что всегда любила его.
Но вернёмся к самой книге.
«Или-или»: архитектура выбора
Книга построена как собрание найденных бумаг. Виктор Эремита якобы обнаружил письма двух авторов и публикует их без комментариев. Это не случайная форма — Кьеркегор намеренно отказывается от философского трактата. Истина здесь не излагается, а рождается из столкновения суждений.
Том первый: голос Эстетика
Первый том — записи безымянного «А», Эстетика.
«Диапсальмата» открывают книгу афоризмами депрессивного денди:
«Женись — пожалеешь. Не женись — тоже пожалеешь».
«Повесься — пожалеешь. Не повесься — тоже пожалеешь».
«Я чувствую себя как шахматная фигура, для которой противник говорит: этой фигуре нельзя двигаться».
Эстетик живёт в режиме непосредственного наслаждения. Его философия — избегать скуки через смену впечатлений.
В эссе о Моцарте и Дон Жуане он находит совершенное воплощение эстетического принципа: чувственность как абсолютная стихия, не знающая рефлексии. Дон Жуан соблазняет не по расчёту, а по природе — он само желание и воплощение страсти.
«Дневник обольстителя»: учебник манипуляции
Жемчужина первого тома — «Дневник обольстителя».
Йоханнес (имя означает «Бог милостив» — что однозначно ирония) встречает юную Корделию (это имя из пьесы Шекспира «Король Лир». Корделия — младшая дочь Лира, единственная искренне любящая отца, но отвергнутая им. Она олицетворяет чистоту, искренность, верность, имя имеет латинский корень cor – сердце) и начинает операцию соблазнения. Это не страсть — это эксперимент.
Йоханнес дружит с тётушкой Корделии, притворяется влюблённым в другую девушку (подругу Корделии), вызывая ревность. Потом вдруг делает ей предложение — не для создания семьи, а чтобы создать иллюзию безопасности, в которой Корделия расцветёт.
Его цель — чтобы Корделия сама захотела отдаться ему, чтобы это был её выбор, её желание, её падение. Он режиссирует каждую встречу, каждое письмо, каждую паузу. После триумфа исчезает. Дневник обрывается в момент триумфа Йоханнеса и падения бедняжки Корделии.
Кьеркегор создал портрет манипулятора за полтора века до психологии абьюза. И самое жуткое: неясно, осуждает он Йоханнеса или восхищается им. Корделия — это Регина. Йоханнес — это отчасти сам автор. Но кто настоящий обольститель? На этот вопрос история не отвечает.
Том второй: защита институтов брака тем, кто сбежал от алтаря
Второй том — два больших письма судьи Вильгельма (чье имя можно перевести как «решительный защитник») Эстетику.
Судья — семейный человек с женой, домом, карьерой. Он защищает брак с такой страстью, с какой другие защищают революцию.
Его аргумент:
Эстетик живёт в моменте, гонится за новизной, боится повторения. Но подлинная глубина жизни — именно в повторении, в верности, в выборе одного и того же человека каждый день заново.
Брак — не тюрьма и не социальный институт, а экзистенциальное обязательство, которое делает человека человеком.
«Я выбрал её не потому, что она была совершенна. Я выбрал её, и этот выбор сделал её совершенной для меня».
Этическая жизнь начинается с момента, когда человек выбирает себя — принимает ответственность за собственное существование во времени.
Ключевое различие между Эстетиком и Этиком – отношение ко времени.
Эстетик бежит от времени, стремясь к вечной новизне момента.
Этик принимает время и обретает себя в истории собственной жизни.
Судья Вильгельм — это Кьеркегор из параллельной вселенной, где он женился на Регине. Письмо самому себе о жизни, которой не было.
Пространство за пределами выбора
Книга заканчивается проповедью малоизвестного ютландского священника, приложенной к письмам судьи.
Тема: «Перед Богом мы всегда неправы»
Внезапно становится ясно: спор Эстетика и Этика — ложная дилемма.
Есть третья стадия — религиозная, где человек стоит перед Богом в одиночестве, вне категорий морали и эстетики. Здесь нет правильного выбора. Здесь — только вера без гарантий.
Кьеркегор не объявляет победителя. Он лишь намекает на пространство, которое развернёт в следующих книгах.
Череда масок: другие работы магистра
После «Или-или» Кьеркегор пишет одержимо — книга за книгой, многие под псевдонимами. Каждое имя — маска, экзистенциальная позиция, которую он проживает изнутри:
Маски веры и иронии
- «Страх и трепет» (1843, псевдоним Иоанн Безмолвный — Johannes de Silentio). История Авраама, который по приказу Бога готов убить сына Исаака. Это повиновение или безумие? Кьеркегор вводит понятие «рыцарь веры» — человек, который совершает «телеологическое устранение этического».
- «Повторение» (1843, псевдоним Константин Констанций — Constantius Constantius, «Постоянный Постоянство»). О невозможности вернуться в прошлое и о том, что повторение — это тоже движение вперёд. История молодого человека, влюблённого в девушку, который не может жениться. Кьеркегор пишет о себе почти открыто.
- «Философские крохи» (1844, псевдоним Иоанн Климакус — Johannes Climacus). Этот псевдоним отсылает к Иоанну Синайскому (Иоанну Лествичнику) — византийскому монаху VI-VII века, автору «Лествицы райской», книги о 30 ступенях духовного восхождения к Богу. По-гречески κλῖμαξ (климакс) означает «лестница». Но у Кьеркегора это ирония: его Климакус поднимается не к Богу по ступеням добродетели, а по лестнице сомнения и иронии. Книга — пародия на Гегеля, вопрос о том, можно ли построить веру на историческом факте.
Маски страха и стадий
- «Понятие страха» (1844, псевдоним Вигилий Гауфниенсис — Vigilius Haufniensis, означает «Бдительный страж из Копенгагена» , Hafnia — латинское название Копенгагена). Анализ тревоги как экзистенциального состояния. Страх — это головокружение свободы, переживание возможности. Адам перед запретным древом находится в состоянии тревожащей возможности согрешить — он ещё не согрешил, но уже может.
- «Стадии жизненного пути» (1845, псевдоним Хильариус Переплётчик — Hilarius Bogbinder, «весёлый»). Здесь развитие идей «Или-или»: эстетическая, этическая, религиозная стадии. Имя составителя иронично — нет ничего весёлого в этих текстах.
- «Заключительное ненаучное послесловие к философским крохам» (1846, псевдоним Иоанн Климакус). Тысяча страниц о том, что истина субъективна, что страсть важнее системы, что стать христианином в христианском обществе почти невозможно. Комичная деталь: это «послесловие» в несколько раз длиннее самих «Крох».
Маска идеального христианина
- «Болезнь к смерти» (1849, псевдоним Анти-Климакус — Anti-Climacus, «противоположность Климакуса»). Книга об отчаянии как «смертельной болезни» духа. «Отчаяние — это желание быть самим собой или нежелание быть самим собой». Анти-Климакус — это идеал христианина, до которого сам автор не дотягивает. В отличие от Климакуса-скептика, Анти-Климакус твёрдо верит в Бога.
Параллельно Кьеркегор публиковал «Назидательные речи» под собственным именем — проповеди для одинокой души. Это единственное, что он подписал своим именем Сёрен Кьеркегор.
Зачем ему псевдонимы?
Кьеркегор объяснял так: каждый псевдоним — экзистенциальная возможность, которую он исследует изнутри.
Он не пишет о различных взглядах на жизнь — он становится этими взглядами, проживает их. Читатель должен сам сделать выбор, а не получить готовый ответ от профессора философии.
Все это было атакой на Гегеля, который строил грандиозную систему, где всё примиряется в Абсолютном Духе.
Кьеркегор кричал:
Жизнь — не система! Жизнь — это выбор, риск, страх, вера без гарантий. Нельзя быть христианином по инерции, нельзя верить по привычке. Каждый должен стоять перед Богом в одиночестве, как Авраам на горе Мориа с занесённым ножом.
Но была и психологическая причина. Сёрен Кьеркегор не мог признаться : «Я боюсь, я раздавлен, я не понимаю, зачем живу». Ему нужны были маски. В маске Йоханнеса он соблазнял Регину, в маске судьи Вильгельма — «женился» на ней, в маске Климакуса — сомневался, в маске Анти-Климакуса — верил.
Последние годы: война с церковью и скандал с «Корсаром»
Ещё в 1845-46 годах, задолго до открытой войны с церковью, Кьеркегор пережил публичное унижение. Сатирический журнал «Корсар» (Corsaren) до того хвалил его книги, но Кьеркегор считал похвалу от жёлтой прессы позором. Он написал статью с просьбой, чтобы «Корсар» начал его высмеивать.
И воистину получил то, о чем просил и даже больше. Редактор Мейр Голдшмидт в течение года печатал злые карикатуры: Кьеркегор с кривыми ногами, неровными штанинами (одна короче другой — намёк на его увечье и походку) и горбом. На улицах его называли «философ с разными штанинами». Дети дразнили его на улице. Копенгаген превратил его в посмешище.
Последние годы жизни Кьеркегор провёл в ещё более ожесточённой войне — с датской лютеранской церковью. Его особая ярость обрушилась на епископа Якоба Петера Мюнстера — друга Кьеркегоров, который отпевал его отца.
Обвинения были беспощадны:
церковь превратила христианство в комфортную государственную идеологию. Священники — чиновники на жалованье. Люди ходят в церковь по привычке, крестят детей, венчаются, отпевают мёртвых — и считают себя христианами. Но настоящее христианство — это страдание, это подражание Христу, это готовность стать мучеником. Датская церковь — обман и ложь.
Он издавал памфлеты («Мгновение»), раздавал их на улицах, тратил отцовское наследство. Копенгаген, уже привыкший смеяться над ним после истории с «Корсаром», развлекался вновь — газеты печатали новые карикатуры на горбатого философа. Дети на улицах продолжали дразнить, изображая его неровную походку.
В октябре 1855 года, выходя из банка он упал на мостовой. Инсульт, нервное истощение или туберкулез костей — историки спорят до сих пор. Умер Кьеркегор в ноябре 1855, в госпитале, в сорок два года. На похоронах его племянник Генрих устроил скандал, требуя похоронить дядю без церковного обряда — как того хотел бы сам Сёрен. Полицейские вывели его силой из церкви.
Влияние: как «Или-или» изменило философию
«Или-или» стало манифестом того, что в XX веке назовут экзистенциализмом.
Идея стадий существования, понятие экзистенциального выбора, критика безличной систематической философии (направленная против Гегеля) — всё это войдёт в философию трудами Ясперса, Хайдеггера, Сартра, Камю.
- Существование предшествует сущности (Сартр).
- Человек заброшен в мир и должен сам выбирать своё бытие (Хайдеггер).
- Жизнь абсурдна и требует бунта (Камю).
Тревога — фундаментальное настроение человеческого существования (все вышеперечисленные).
Но Кьеркегор остаётся интереснее своих наследников, потому что никогда не превращал философию в доктрину. Он писал под масками, бросая идеи как вызовы, не как догмы. Он создал гибридный жанр, где мысль неотделима от формы её выражения. Это не изложение теории — это приглашение к исследованию.
Как читать «Или-или»
Это не учебник по философии. Это провокация. Кьеркегор хочет, чтобы читатель узнал себя в Эстетике или в Судье, почувствовал дискомфорт, задался вопросом: какую жизнь живу я?
Начните с «Дневника обольстителя» — это затягивает, как психологический триллер. Прочтите несколько афоризмов «Диапсальмат» — почувствуете вкус кьеркегоровской меланхолии. Письма судьи Вильгельма длинноваты, но содержат пронзительные моменты о том, что значит любить одного человека всю жизнь.
Если затянет — читайте дальше: «Страх и трепет», «Понятие страха», «Болезнь к смерти». Каждая книга — новая маска, новый угол зрения на одну и ту же загадку: что значит быть человеком перед лицом вечности?
Кьеркегор прожил короткую, несчастливую жизнь. Он не смог жениться на любимой девушке, не смог простить отцу веру в проклятие, не смог примириться с церковью. Он умер одиноким, осмеянным, непонятым.
Но он оставил нам библиотеку псевдонимов, которые спорят друг с другом на страницах его книг, задавая вопросы без окончательных ответов :
Кто я? И достаточно ли у меня смелости выбирать?
Читайте другие статьи на канале
👇 Присоединяйтесь к сообществу в Telegram:
https://t.me/anybookyouneed