27 июля 1841 года у подножия Машука, неподалёку от Пятигорска, оборвалась жизнь Михаил Юрьевич Лермонтов — поэта, которого сегодня считают наследником Пушкина, а при жизни многие воспринимали как язвительного, неудобного и опасного человека. Его гибель на дуэли с отставным майором Николай Соломонович Мартынов потрясла лишь немногих. Большинство же в высшем обществе отреагировало почти равнодушно, а кое-кто и с плохо скрываемым удовлетворением.
Лермонтов был человеком резким, противоречивым и неумолимым в слове. Князь Александр Иванович Васильчиков, хорошо знавший поэта, позже писал, что в Михаиле Юрьевиче словно жили два разных человека: один — мягкий и тёплый для узкого круга близких, другой — насмешливый, колючий и высокомерный для всех остальных. Это раздвоение проявлялось даже в быту. Он мог часами писать стихи, читать и рассуждать о высоком, а затем внезапно превращался в дерзкого проказника, способного издевательски унизить человека одной репликой или выходкой.
Шутки Лермонтова редко были безобидными. Он любил заострять слабые места собеседников, смеяться над внешностью, манерами, самолюбием. Иногда это выглядело почти подростковым хулиганством, но чаще — сознательной игрой на грани. Он мог, не моргнув глазом, разрушить чужую репутацию или задетое самолюбие, а потом искренне удивляться обиде. Так было и в личной жизни: история с Екатериной Сушковой, помолвленной с его другом, закончилась не любовью, а холодным разочарованием, оставив за поэтом шлейф жестокого сердца.
С Мартыновым Лермонтов был знаком давно. Их связывали общие воспоминания, Москва, молодость, дружеские визиты в дома родителей. Но к 1841 году эта дружба давно превратилась в напряжённое соседство. Причиной стала внешность Мартынова, который на Кавказе щеголял в черкеске, папахе и с огромным кинжалом, словно демонстрируя показную воинственность. Над ним подшучивали многие, но именно Лермонтов делал это с особым упоением и беспощадностью.
Мартынов не раз просил прекратить насмешки. Он предупреждал, объяснял, пытался говорить откровенно. Лермонтов же либо не воспринимал угрозы всерьёз, либо сознательно играл на грани. Роковой стала встреча на вечере у генеральши Верзилиной, где поэт в присутствии дам вновь прошёлся по кинжалу Мартынова, превратив того в объект всеобщего смеха. Для офицера это было унижением, которое нельзя было стерпеть. Разговор после танцев закончился прямым вызовом, а сам Лермонтов лишь усмехнулся, напомнив, что от дуэлей он никогда не уклоняется.
Считалось, что всё закончится формальностью. Многие были уверены: Лермонтов, как и прежде, выстрелит в воздух. Так он и сделал — спокойно, почти весело. Мартынов же нажал на курок всерьёз. Пуля пробила грудь, задела сердце и лёгкие. Под проливным дождём никто не решился мчаться за врачом. Когда секунданты вернулись, поэт был уже мёртв.
Судьба убийцы оказалась мягкой. Мартынова разжаловали, лишили прав состояния и приговорили к нескольким месяцам ареста. Его терзали угрызения совести, но сделанного было не вернуть. Куда показательнее оказалась реакция власти и света. Император Николай I, по воспоминаниям современников, сначала бросил фразу, от которой веет холодом: «Собаке — собачья смерть», и лишь позже смягчил её, признав, что погиб человек, способный заменить Пушкина.
Однако придворное общество уже вынесло свой приговор. Лермонтова считали неблагонадёжным, вредным, неудобным офицером и опасным поэтом. Его смерть стала для многих избавлением от язвительного языка и неудобных строк. Петербургский свет, по словам Васильчикова, почти единодушно повторил негласное «туда ему и дорога».
Так закончилась жизнь человека, который слишком остро чувствовал, слишком точно говорил и слишком мало умел молчать. Лермонтов не был безвинной жертвой — но и равнодушие к его гибели говорит о времени не меньше, чем сама дуэль. Он погиб не только от пули, но и от общества, которое так и не захотело его услышать.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.