В музее люди часто сначала щурятся, потом хмурятся, а потом подходят ближе.
Перед ними — просто синий холст. Но через минуту от него почему-то трудно отойти. Так обычно и начинается знакомство с работами Ив Кляйн — художника, который влюбил весь мир в один-единственный цвет.
Кляйн вообще был человеком крайностей. В конце 1950-х он решил, что живопись слишком перегружена лишним — сюжетами и деталями. И сделал ход, который тогда многим показался безумием: практически убрал из картины всё, кроме цвета.
Но это был не просто синий. Художник вместе с химиками разработал особый ультрамариновый пигмент и запатентовал его под названием International Klein Blue — IKB. Этот оттенок действительно выглядит иначе: он матовый, бархатистый и будто уходит в глубину. Кляйн говорил, что в этом синем есть ощущение бесконечного пространства.
«Monochrome bleu» — картина, в которую нужно смотреть, а не понимать
Когда в 1957 году он впервые показал серию полностью синих полотен, публика была растеряна. Кто-то смеялся, кто-то возмущался, но равнодушных почти не было. Кляйн именно этого и добивался. Он говорил, что его картины — не про изображение, а про состояние, в которое погружается зритель.
Прошло несколько десятилетий — и оказалось, что этот «просто синий» стоит миллионы. Сегодня монохромы Кляйна на аукционах регулярно продаются за суммы от нескольких до десятков миллионов долларов.
Но самая громкая провокация была впереди.
Anthropometries — когда кистью стало человеческое тело
В 1960 году Кляйн устроил перформанс, который до сих пор обсуждают на лекциях по искусству. Он покрыл моделей своим фирменным синим пигментом и предложил им оставлять отпечатки тел на холсте. Сам художник при этом почти не прикасался к работе — он стоял рядом и дирижировал процессом, как дирижёр оркестром.
Это выглядело одновременно странно, красиво и немного скандально. Но именно так Кляйн хотел стереть границу между живописью и реальностью. Для него картина должна была быть не изображением тела, а его прямым следом.
Сегодня работы серии Anthropometries оцениваются в десятки миллионов долларов и хранятся в крупнейших музеях мира. Позже Кляйн пошёл ещё дальше — он попытался буквально «материализовать» цвет.
Финальный эксперимент художника
Кляйн прожил всего 34 года, но успел сделать то, на что у других уходят десятилетия: он заставил людей по-новому смотреть на цвет. Его ультрамарин до сих пор невозможно спутать ни с каким другим — он будто втягивает взгляд внутрь.
И, пожалуй, главный фокус Кляйна в том, что перед его работами зрители по-прежнему ведут себя так же, как и шестьдесят лет назад. Сначала недоумевают. Потом подходят ближе. А потом неожиданно ловят себя на том, что этот «просто синий» работает.
И работает очень сильно.