Фанни выглянула в окно. Ну и погодка. Все рождественское настроение смыло дождем. Ладно, зачем она себе врет? Дождь тут ни при чем. Ёлка – искусственная, ноги, как у слона, и это первое в еёжизни рождество, которое она проводит одна, если не считать Коллинза. Что-то он сегодня особенно прыткий – пинается с самого утра. Фанни погладила уже изрядно оттянувший майку живот. Успокойся, малыш, давай-ка зажжем свечи, разогреем цыпленка с фасолью, включим телевизор и будем ждать папу. Только бы все прошло хорошо! Тогда у них будут деньги и на коляску, и на... Ох, а вдруг что-нибудь случится? Питер застрянет в трубе или сорвется вниз и сломает ногу? Может быть, зря она его отпустила? Тише, малыш, тише, я знаю, тебе не нравится, когда мама волнуется. Как тебе цыпленок? А фасоль? Не очень гадкая? Увы, на бесплатных раздачах омарами не разживешься. Сегодня она возвращалась домой из фудбанка и в лифте столкнулась с миссис Кукинс. Та бросила удивленный взгляд на ее пакеты, поджала малиновые губки и елейным голосом прощебетала: «О-о-о, решили приготовить фасоль на рождественский ужин, миссис О'Брайан?» Жаба лицемерная. Фанни вздохнула. Ну да, ей, дочери мясного магната, приходится ходить в фудбанк. А ее мужа уже полгода никто никуда не приглашает. Ну, почему этот продюсер разорился именно в тот момент, когда Питер получил долгожданную роль и они переехали для съемок в Сиэтл?
***
Питер О'Брайан брел по промозглому ночному городу: в рождественскую ночь такси не найдешь, да и стоит оно целое состояние. Сапоги промокли и терли ноги. Он сорвал с себя мохнатую бороду и хотел было бросить в ближайшую урну, но потом передумал – костюм надо вернуть. А еще этот дурацкий мешок, фунтов двадцать весит, не меньше. Это ж надо быть таким невезучим! Этот заказ помог бы им продержаться на плаву еще пару месяцев. А к марту его агент Бобби обещал новые пробы. В конце улицы забрезжил огонёк. Неужели бар? Открыт? В рождественскую ночь? Чудеса, да и только. Пожалуй, стаканчик чего-нибудь крепкого ему сейчас не помешает. На пару глотков виски он, наверное, мелочи наскребет.
Питер толкнул тяжелую дверь, вошел и жадно вдохнул: пахло пивом и картошкой фри. Божественный запах! Он огляделся: тристолика, парочка посетителей с унылыми лицами и полусонный бармен за стойкой. Что им всем дома-то не сидится? Питер подошел к стойке. Не успел он открыть рот, как бармен протянул ему стакан с виски. Питер благодарно кивнул, бросил мешок на пол, взял стакан и сделал глоток. Горячая волна обожгла горло и хлынула в кровь. Господи, как хорошо! Питер закрыл глаза и вспомнил вчерашний вечер: как же он, дурак, радовался! Он возвращался домой в костюме Санты. Накануне удалось найти место на пару недель в Фактории – развлекать детишек, пока их родители бегают по торговому центру и покупают подарки. И вдруг этот хлыщ из-за угла. Как увидел его – Питера – так и остолбенел, а потом бросился к нему и начал лопотать без остановки – про оленей, дымоход, директора какого-то банка.
«Чокнутый −что ли?» − раздался чей-то голос справа. Питер от неожиданности вздрогнул. Он и не заметил, что говорит вслух. Его стакан снова наполнился, бармен заметно оживился, посетители придвинулись поближе, и Питер продолжил свою историю:
− Да, я тоже сначала решил, что парень этот того, не в себе маленько. Потом разобрались. Он из агентства оказался – праздники всякие делают. Им под Рождество один жирный заказ подвалил, какой-то шишка из банка для своего сынишки Санту заказал, но, чтобы все по-настоящему: к дому на оленях подъехать, на крышу забраться, внутрь через дымоход спуститься, подарки вручить и через ту же трубу назад. Они там все почистили, однуверевочную лестницу на крышу прикрепили, а вторую внутри дымохода. Наняли какого-то акробата, а тот в последний момент с гриппом свалился. И другого желающего на весь Сиэтл не нашлось. Карабкаться в каминную трубу вместо того, чтобы индейку под клюквенным соусом уплетать, – ищи дураков. Я сначала тоже засомневался, но этот хлыщ такую цену назвал, что я про индейку тут же забыл. Не-не, мне больше не надо. – Питер накрыл стакан рукой.
− Ну, а дальше, дальше то, что было? − Засуетились слушатели.
− Дальше? А дальше все шло как по маслу. Нарядили меня, бороду приклеили, мешок с подарками выдали, в сани с оленями посадили и прямо к дому и привезли. Захожу я во двор, нахожу лесенку, забираюсь на крышу и… что вы думаете, я там вижу? Ни за что не угадаете! – Питер сделал театральную паузу, обвел напряженных зрителей глазами и спустя нескольку секунд стукнул пустым стаканом по стойке. – Еще одного Санту!
Слушатели ахнули, стакан возмущенно звякнул, и бармен плеснул в него новую порцию виски. Питер отхлебнул и продолжил:
− Сидит он, значит, на трубе и очки протирает. Упитанный такой старикашка. Я от удивления чуть с крыши не свалился. Тот тоже: увидел меня и остолбенел. Пялимся друг на друга, как два столкнувшихся носами енота. Эй, говорю, мужик, а ты ничего не перепутал? Это мой дом, я здесь работаю! Он очки надел, в карман полез, какую-то бумажку вытащил, вгляделся и говорит: мм, нет, не перепутал, и улица, и дом верные, это вы, уважаемый, ошиблись адресом. Тут я не на шутку разозлился: этот самозванец по моей лестнице забрался и хочет мой заказ отобрать! Ну уж нет, черта с два! И контракт из-за пазухи достаю: вот, мол, и улица эта, и дом! Он проверил, брови нахмурил и в другой карман полез. Достал оттуда какой-то конверт и мне протягивает. Вот, говорит, письмо от мальчика Джонни из этого дома. Смотрю я на этот листок и закипаю еще больше. Письмо-то подделать можно, но там все подарки прописаны, что у меня с собой, – и набор фокусника, и подзорная труба, и даже мышонок плюшевый. Вот, смотрите! – Питер продемонстрировал содержимое своего мешка. − Ну, думаю, дела. Видно, конкуренты подсуетились. Что же теперь делать – не драться же с этим самозванцем прямо на крыше.
− А что с ним драться, взял бы за шиворот и спустил вниз! − Хмыкнул бармен.
Питер пожал плечами:
− Может и стоило. Но я для начала решил поговорить с ним, как мужик с мужиком, объяснить, что без этого заказа мне никак, крышка.
Публика разочарованно зацокала языками, а Питер задумчиво уставился в стакан, разглядывая янтарного цвета жидкость: и как это получилось, что за три минуты он этому Санте почти всю жизнь рассказал? Как влюбился в самую красивую девушку на свете, как ее отец был против их свадьбы, как получил главную роль в сериале, как они переехали на съемки в чужой город, а сериал закрыли. Как на биржу труда ходил и в костюме Шрека детишек на карусель зазывал. Что скоро родится Коллинз, а у них даже коляски нет. Он взъерошил волосы, стряхнулоцепенение иоглядел напряженные лица. Публика ждалазавершения истории.
− Оказалось, что у него тоже не все сладко. Работы не в сезон совсем нет, дети сводят с ума, а их знаешь у него сколько – семь! Вы только представьте – семь! Он мне даже фото показал, смешные все такие − колпачки красные, штанишки зеленые, надо же так детей нарядить! А самое главное, что, если он этот заказ не выполнит, на работу уже вернуться не сможет. Строго у них там все в агентстве. Ну, думаю, ладно, я молодой и здоровый, и детей у меня всего один, да и тот пока не родился. А у него целых семь, и возраст солидный, куда ему потом податься? В общем, уступил я ему этот заказ, спустился вниз и домой пошел.
Публика одобрительно закивала: «Молодец!». «Молодец то я молодец, вот только что я теперь Фанни скажу?» − Питер вздохнул, сцедил на язык последние капли и отставил стакан в сторону – пора домой. Он полез в карман за деньгами, ох, сколько же он выпил, а вдруг не хватит? Виновато протянул бармену смятую пятерку и несколько монет. Тот отмахнулся: «За счет заведения! Счастливого Рождества!». «Спасибо, и тебе счастливого Рождества!». Питер поднял мешок и направился к выходу. Остановившись на полпути, он повернулся к бармену: «Эй, а дети у тебя есть? Трое? На вот, передай им – скажи, что от Санты. – Питер положил мешок на стол. – Бери-бери, порадуй своих спиногрызов!». Он махнул рукой, вышел на сырую улицу и, слегка пошатываясь, побрел домой.
***
Фанни присела возле спящего мужа в залитой солнцем спальне. Питер вернулся домой только под утро и где-то перебрал по дороге. Редкостное свинство – заставлять ее так волноваться. Она посмотрела на мужа с укором, потом ласково погладила по щеке и тронула за плечо: «Просыпайся, поросенок, Рождество за окном!». Питер пробормотал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок. Потом резко вскочил и с ужасом уставился на жену: «Фанни, милая, прости, я должен тебе сказать…» – «Молчи! – Фанни закрыла ему рот рукой. – С Рождеством, милый!». Она протянула ему мобильный телефон: «Срочно перезвони Бобби! Твой сериал, твой сериал... – Фанни счастливо взвизгнула, – они снова его открывают! Съемки начнутся на следующей неделе!». Она крепко обняла мужа и прижалась к нему своим большим животом: «Я так тебя люблю! Ты настоящий волшебник! Ну скажи, скажи мне, пожалуйста, где в рождественскую ночь ты умудрился купить коляску?!».
Рассказ опубликован в сборнике рождественских рассказов "Колядки"