1. Хорошая жизнь
Они жили в своём доме в пригороде. Трёхэтажный кирпичный особняк, участок в двадцать соток, две машины в гараже, дети в частной школе. Игорь Николаевич, пятьдесят два года, владелец небольшой, но крепкой строительной фирмы. Жена Лариса, ровесница, домохозяйка с маникюром и абонементом в фитнес-клуб. Двое детей: дочь Катя, двадцать три года, замужем, живёт отдельно, но регулярно заезжает. Сын Антон, девятнадцать лет, учится в Москве, приезжает на каникулы.
Семья, которую принято называть «благополучной». Соседи завидовали. Родственники уважали. Игорь Николаевич чувствовал себя если не счастливым, то, по крайней мере, состоявшимся.
— Пап, ну когда ты уже перестанешь работать? — говорила Катя, заходя в его кабинет с кофе. — У тебя денег на три жизни хватит. Отдыхай.
— Отдохну на том свете, — отмахивался он.
— Не каркай, — строго говорила Лариса из коридора. — Жить ещё будешь.
Жить он собирался долго. Планы были: расширить бизнес, съездить с женой в Италию, дождаться внуков. Всё шло по плану.
Ровно до того дня, когда у него заболело в боку.
2. Диагноз
— Игорь Николаевич, вы меня слышите?
Голос врача доносился будто из-под воды. Игорь сидел в кабинете онколога, смотрел на снимки МРТ и не понимал ни слова. Только отдельные фразы врезались в мозг, как гвозди.
— …новообразование в поджелудочной…
— …метастазы в печени…
— …к сожалению, уже поздно…
— …от двух до четырёх месяцев…
Он вышел из больницы, сел в машину и долго сидел, глядя в одну точку. Потом завёл двигатель и поехал домой. Надо было сказать.
Лариса встретила его в прихожей.
— Ну что? Что там?
— Рак, — сказал он коротко. — Мне два месяца дали.
Она побледнела. Села на банкетку прямо в пальто. Минуту молчала.
— Это… точно?
— Да.
— Ошибка может быть?
— Вряд ли. Там всё видно.
Она заплакала. Он обнял её. Стояли так в прихожей минут десять.
А потом она спросила:
— Ты детям сказал?
— Нет ещё.
— Надо сказать.
Он позвонил Кате и Антону. Попросил приехать. Вечером все сидели на кухне, пили чай, и он говорил. Антон побледнел, молчал. Катя заплакала. Лариса сидела с каменным лицом.
— Папа, — сказала Катя сквозь слёзы, — мы будем бороться. Есть же клиники за границей. Мы всё продадим, если надо.
— Не надо ничего продавать, — устало ответил он. — Бесполезно.
Ночь прошла в тяжёлом молчании. Катя осталась ночевать. Антон ушёл к себе в комнату и не выходил.
Утром всё началось.
3. Грызня
Первым заговорил Антон.
За завтраком он вдруг спросил:
— Пап, а дом на кого оформлен?
Игорь поднял глаза. Вопрос прозвучал буднично, но что-то в интонации было не то.
— На меня, — ответил он. — А что?
— Да так, — Антон пожал плечами. — Надо же понимать.
Лариса резко поставила чашку.
— Антон, ты о чём вообще? Отцу только что диагноз сказали, а ты про дом?
— Мам, я просто спросил. Ничего такого.
— Не при сыне, — тихо сказал Игорь. — Потом поговорим.
Но потом не получилось.
Через два дня приехал брат Игоря, Вадим. Младший на десять лет, бизнесмен, вечно в долгах, вечно с новыми проектами. Они не были близки, но Вадим регулярно занимал деньги. Игорь давал — не жалко, брат же.
— Игорь, я приехал, — сказал Вадим, заходя в дом. — Соболезную, конечно. Но надо дела обсудить.
— Какие дела?
— Ну, как какие. Ты же понимаешь, фирма твоя, активы. Надо думать, кому что отойдёт. Если что, я бы мог взять на себя управление. Лариса одна не потянет.
Игорь посмотрел на него долгим взглядом. Вадим отвёл глаза.
— Ты хоть дождись, пока я остыну, — тихо сказал Игорь.
— Я не про то, Игорь. Я про жизнь. Думать надо.
Он ушёл. А через день позвонила Катя.
— Пап, ты Вадиму ничего не обещал?
— Нет.
— А он звонил Антону, говорит, что ты ему долю в бизнесе отпишешь.
— Не отпишу.
— Пап, я к чему… Мы с тобой не говорили, но ты же понимаешь, что я твоя дочь. У меня семья, дети будут. Надо бы всё по закону.
Игорь молчал. В груди закипала тяжёлая, липкая злость.
— Катя, ты хоть дождись, пока я умру, — сказал он и положил трубку.
Вечером Лариса зашла в спальню. Сели на кровать. Она взяла его за руку.
— Игорь, я не хочу сейчас об этом говорить. Но ты подумай. Наследство — это большая сумма. Если всё оставить как есть, начнётся дележка. Антон молодой, Катя с мужем, Вадим лезет. Может, лучше заранее распределить?
Он посмотрел на неё. Лариса отвела взгляд.
— Ты тоже? — спросил он.
— Я не о себе. Я о детях.
— О детях, — повторил он горько.
Он лёг, отвернулся к стене и долго смотрел на трещину в обоях, которую давно собирался заклеить.
4. Война
Дальше было хуже.
Вадим приехал с адвокатом. Предложил «помочь оформить документы». Игорь выгнал.
Антон перестал выходить из комнаты. А потом Игорь узнал от жены, что сын звонил Вадиму и о чём-то долго говорил.
— О чём они говорят? — спросил он Ларису.
— Я не знаю. Не лезу.
Катя перестала звонить. Зато её муж, Максим, вдруг зачастил в гости. Интересовался стройкой, поставками, клиентами.
— Ты бы отдыхал, Игорь Николаевич, — говорил он с улыбкой. — Мы тут сами разберёмся.
Лариса каждый вечер заводила разговоры о том, что надо «всё уладить». Однажды она принесла какие-то бумаги.
— Игорь, тут документы. Просто посмотри.
— Что это?
— Доверенность на управление. На меня. Чтобы я могла решать вопросы, пока ты болеешь.
Он посмотрел на неё. Лариса отвела глаза.
— Я подумаю, — сказал он.
А потом позвонила тёща. Та самая, которая последние десять лет звонила только на Новый год.
— Игоречек, как ты? Держишься? Я так переживаю. Ты не думай, мы с тобой. А скажи, квартира в центре, та, что ты купил пять лет назад, она на кого оформлена?
— На меня, — ответил он.
— А планируешь что-то с ней делать?
— Пока нет.
— Ну, ты думай. Мы же семья. Надо всё по-честному.
Он положил трубку и долго сидел в кресле. Потом встал, подошёл к зеркалу и посмотрел на себя.
— Ты ещё живой, — сказал он своему отражению. — А они уже делят.
5. Точка кипения
Через месяц дом превратился в осиное гнездо.
Вадим приходил каждый день. Антон требовал денег на «бизнес-проект». Катя плакала и говорила, что отец её не любит. Лариса молчала и раскладывала по столу какие-то бумаги.
Однажды вечером Игорь не выдержал.
Они сидели в гостиной. Все. Как по команде собрались. Вадим, Антон, Катя с Максимом, Лариса.
— Игорь, мы тут подумали, — начал Вадим. — Надо решать.
— Что решать? — спросил Игорь.
— Как делить будем.
— Делить?
Он встал. Обвёл всех взглядом. Они смотрели на него по-разному: кто с вызовом, кто с виной, кто с нетерпением.
— Вы меня ещё не похоронили, — сказал он тихо. — А уже делите. Вадим, ты мне брат. Ты у меня денег занимал десять лет. Я ни разу не отказал. А ты сейчас первый прибежал хапать. Антон, ты мой сын. Я тебя в Москве устроил, плачу за учёбу, купил квартиру. А ты с Вадимом шепчешься по углам. Катя, дочь. Ты говорила, что любишь меня. А сейчас муж твой уже клиентов моих обзванивает. Лариса…
Она подняла голову.
— Лариса, ты со мной тридцать лет. Тридцать лет я тебе верил. А ты бумажки мне подсовываешь, пока я не умер.
Она побледнела.
— Игорь, ты не так понял…
— Я всё так понял, — перебил он. — Знаете что? Идите все вон. Все. Я один хочу побыть.
Они вышли. Молча. Только Вадим буркнул что-то про неблагодарность.
Игорь сел в кресло, закрыл глаза и просидел так до утра.
6. Ошибка
Утром позвонили из больницы.
— Игорь Николаевич, вам нужно срочно приехать. Перепутали анализы.
Он не поверил. Решил, что ослышался.
— Что?
— Произошла ошибка. Ваши анализы перепутали с другим пациентом. У вас не рак. У вас киста, доброкачественная. Её нужно удалить, но это не смертельно.
Он положил трубку и долго сидел, глядя в стену.
Потом встал, оделся и поехал в больницу.
Вернулся через три часа. Зашёл в дом. В гостиной снова сидели все. Вадим, Антон, Катя с мужем, Лариса.
— Игорь, ты где был? — спросила Лариса. — Мы волнуемся.
Он посмотрел на них. Долго. Потом сказал:
— Ошибка. Диагноз ошибочный. Я не умру.
Тишина повисла такая, что стало слышно, как тикают часы на стене.
Вадим побледнел. Антон опустил глаза. Катя открыла рот и закрыла. Лариса замерла с чашкой в руке.
— Как? — выдохнула Катя.
— А вот так. Буду жить дальше.
Он подошёл к столу, взял яблоко, откусил и посмотрел на них.
— А вы, я смотрю, расстроены.
Никто не ответил.
— Ладно, — сказал он. — Идите все. Мне надо подумать.
Они выходили молча. Вадим на пороге обернулся, хотел что-то сказать, но передумал.
Игорь остался один.
7. Маски сброшены
Прошло три месяца.
Игорь поправился, сделал операцию, вернулся к работе. Но домой возвращаться не спешил. Он снял квартиру в городе и жил один.
Лариса звонила каждый день. Он отвечал сухо, коротко.
— Игорь, ну когда ты вернёшься?
— Не знаю.
— Я скучаю.
— Правда? А по чему именно?
Она молчала.
Антон приехал однажды. Стоял на пороге, мялся.
— Пап, я дурак. Прости.
— За что прости?
— За всё.
— Ты зачем с Вадимом говорил?
— Он сам позвонил. Сказал, что поможет бизнес открыть.
— А на какие деньги?
— Ну… на твои, наверное.
Игорь кивнул.
— Иди, Антон. Потом поговорим.
Катя написала в мессенджере: «Папа, я тебя люблю. Прости, если что не так». Он удалил сообщение, не ответив.
Вадим звонил раз пять. Игорь сбрасывал. Потом написал смс: «Долги верни. Все. До копейки». Вадим перестал звонить.
Тёща прислала открытку с выздоровлением. Игорь выбросил в мусорку.
8. Лишний
Однажды вечером он сидел в своей съёмной квартире, пил чай и смотрел в окно. За окном была обычная городская жизнь: машины, люди, огни.
Он думал о том, что у него есть семья. Жена, дети, брат. Все живы, все здоровы. И все показали себя.
Вопрос был не в том, кто прав, кто виноват. Вопрос был в том, что он стал лишним в своей собственной жизни.
Они были готовы делить его имущество, не дождавшись, пока он закроет глаза. Они думали не о нём, а о том, что после него останется. И когда оказалось, что он остаётся сам, — они растерялись. Потому что он был им не нужен. Нужны были только его вещи.
Игорь допил чай, поставил чашку на стол и впервые за долгое время усмехнулся.
Он вспомнил, как Лариса когда-то говорила: «Ты — моя опора». Как Антон в детстве бежал к нему с распростёртыми объятиями. Как Катя просила: «Папа, почитай сказку».
Теперь вместо сказки — тишина. Вместо опоры — дележ. Вместо семьи — чужие люди с родными лицами.
Он не знал, как жить дальше.
Как поступить в такой ситуации? Как бы поступили Вы?
Было бы интересно прочитать Ваше мнение в комментариях!