Перед картиной Василий Кандинский почти каждый человек испытывает одно и то же чувство — лёгкую растерянность. Круги, линии, цветовые вспышки… Где сюжет? Где «смысл»? И главное — что с этим всем делать зрителю?
Парадокс в том, что Кандинский заранее знал эту реакцию и именно её добивался. В начале XX века он одним из первых художников в мире решился на радикальный шаг: полностью отказаться от изображения предметов. Его интересовало не то, что видит глаз, а то, что откликается внутри человека. Недаром он писал, что задача художника — говорить не с внешним миром, а с душой зрителя.
Есть удивительный факт: Кандинский обладал синестезией — он буквально «слышал» цвета. Жёлтый казался ему пронзительным, почти кричащим звуком, синий — глубоким и медитативным, а красный — напряжённым, как удар трубы. Именно поэтому его абстрактные композиции так часто сравнивают с музыкой. Он и сам говорил, что мечтает о живописи, которая будет действовать на человека так же непосредственно, как симфония.
Когда зритель пытается «разгадать», что изображено на его полотнах, он попадает в ловушку. Кандинский сознательно уводил нас от предметного мира. Он считал, что копирование реальности — тупиковый путь искусства, и подробно объяснял это в книге «О духовном в искусстве». Для него важнее было другое — внутреннее напряжение цвета, столкновение форм, ритм композиции.
Поэтому понять Кандинского на самом деле проще, чем кажется. Нужно всего лишь на мгновение перестать искать знакомые предметы и прислушаться к собственному ощущению. Его картины почти физически меняют состояние зрителя: одни тревожат, другие собирают внимание в точку, третьи, наоборот, создают странное чувство парения. И в этот момент происходит то, на что художник и рассчитывал, — живопись начинает работать напрямую, минуя рациональное объяснение.
Любопытно, что многие современники поначалу воспринимали его работы как вызов и даже провокацию. Сегодня же мы понимаем: Кандинский не упростил живопись, а, наоборот, сделал её гораздо требовательнее к зрителю. Он переложил часть ответственности на нас — смотреть не только глазами, но и внутренним слухом.
И если после встречи с его картиной вы не смогли словами объяснить, что именно увидели, но почувствовали изменение настроения — значит, вы всё сделали правильно. Именно такого зрителя Кандинский и ждал больше ста лет назад.