«Мамы больше нет»
Когда я услышала эту фразу, у меня было странное ощущение: будто я уже знала. Знала заранее. Как будто внутри уже что-то приготовилось — не к боли, а к принятию.
Через пять минут мне нужно было работать. Я продолжала заниматься своими делами. Не потому что работа спасает от чувств — она не спасает. А потому что привычные действия становятся якорями. Когда мир рушится, мозгу нужны внешние структуры, за которые можно держаться. Простые вещи: ответить на сообщение, сходить в магазин, приготовить еду. Они не отменяют горя, но не дают провалиться в хаос.
Первая мысль, которая пришла, была не про боль. Хотя боль уже заполнила всё пространство, каждую клетку.
Я подумала: значит, так нужно. Значит, так было угодно Богу. А я против Бога? Против Его воли? Нет. Я принимаю. Больно, тяжело, но принимаю.
Это была не автоматическая фраза «надо смириться». Это была опора. Самая глубокая из возможных — духовная. Когда тело и психика кричат, дух может стоять. Я это знаю как профессионал, но в тот момент я это проживала кожей.
Потом, конечно, включился обычный человеческий голос — который не хочет терять, не хочет отпускать. Он спрашивал: как я теперь буду без тебя? Как мне больно? Почему именно со мной? Зачем? Для чего? Вопросы кружились вихрем, и я не пыталась их анализировать. Просто позволяла им быть. Потому что в остром горе анализировать — значит не давать себе горевать. А горевать — важно. Это единственный способ не застрять в боли навсегда.
Еще одной сильной опорой были люди! Те, кто были рядом. Они поддерживали — словом, деньгами, делами, просто присутствием. Кто-то приезжал, кто-то писал, кто-то молча обнимал. Меня окутала любовь. Я физически чувствовала, как она меня держит. Это было не про жалость — это было про настоящее человеческое тепло. И я, как психотерапевт, знаю, насколько это целительно. А как человек — просто благодарила Бога за то, что они есть.
И ещё — Вера. Каждый день я ездила в храм и просто сидела там. Сидела в тишине и разговаривала с мамой. Благодарила её за всё. Мне было важно, чтобы она чувствовала не моё горе, а мою поддержку. Чтобы знала: её любят. И что та любовь, которой ей так не хватало в жизни, теперь есть. Полная. Безусловная.
У мамы была очень сложная, очень непростая жизнь. Но она сохранила свою человечность. Сохранила любовь к людям, к этому миру, к жизни. Сохранила душу — светлую, настоящую. И для меня было жизненно важно, чтобы Господь принял её с любовью. Я верю, что так и есть.
Прошло немного времени. А я до сих пор без слёз не могу сказать: «Мамы больше нет».
Спустя месяц мне приснился сон. Я смогла её обнять. Хотя бы так. Хотя бы во сне. Я так ждала этого сна — это было похоже на встречу, которая уже не могла случиться наяву. И это было счастье. Короткое, щемящее, но настоящее.
Я очень скучаю. Эта огромна потеря, которая всегда теперь со мной. И я учусь с ней жить. Не заполнять, не заедать, не убегать. А просто — жить. Рядом с этой потерей. Потому что мама ушла из жизни, но не из сердца.
Один мой добрый друг сказал: когда мы теряем родителей, мы перестаём быть детьми и становимся взрослыми.
Значит, для меня настало время повзрослеть окончательно. Идти этот путь. С ней в сердце. С её любовью. С её уроками. И с благодарностью к маме за все ее старания.
Я хочу сказать вам, кто сейчас читает.
Берегите своих близких. Пока они рядом. Пока можно подойти, обнять, сказать важное.
Не откладывайте жизнь на потом. Не ждите удобного момента — его может не стать.
Если у вас в горле комок, когда думаете о разговоре с мамой, — бегите на терапию. Сделайте всё, чтобы потом не мучиться мыслями «не успела», «не сказала».
Я успела. Я сделала всё, что могла. И это единственное, что действительно помогает, когда её уже нет рядом, — знание, что между нами всё было сказано. Всё было прожито. Всё было наполнено любовью и принятием друг друга.
Берегите себя. ❤️
Берегите своих близких.
Алёна Аронович психотерапевт-психолог